Слишком влюблён

«Я закрою наши двери…»*

***

Вы любили? До боли под ребрами, до истерик ночами, до смерти дурацких бабочек в животе, до красных глаз, до бессонницы, до нервных срывов? Вы любили безответно? Если нет, то вам просто повезло. Кристина едет со студии. Уже глубокая ночь, но ехать домой нет желания. Каждый день она проводит здесь, погруженная с головой в работу. Ей почему-то кажется, что так легче. Но нет. Даже в песнях, которые она пытается написать он. Хочется кричать от бессилия, от усталости и любви к тому, кто не принимает ее. И она кричит, каждый день кричит в своих песнях. Но вряд ли он услышит эти крики — крики о помощи. И вряд ли поможет. Кошелева заехала в ближайший бар. Может так станет легче? С надеждой на это она выпила первый коктейль и все последующие. Время было далеко за полночь, сама бы она не добралась до дома. Может позвонить Сереже, подумала девушка и тут же набрала его номер. — Я в Краснодаре, Кошелева, ты забыла? Подожди, ты напилась там что ли? Ладно, никуда не уходи, я попрошу за тобой приехать, — в таком состоянии Кристина даже не подумала, кому может позвонить Сережа. — Крис, почему ты не позвонила сразу мне? — Свобода уже открывал дверь своей квартиры. Когда Сережа ему позвонил было около трех часов ночи, но как только друг сказал, что Кошелева в хлам одна в баре и ее нужно забрать, Макс тут же вызвал такси и отправился к ней. — А зачем это тебе? — девушка плохо держалась на ногах. «Сколько она выпила?» — промелькнуло у Максима в голове, но тут же забылось. Это неважно сейчас. На вопрос Крис он лишь вздохнул. Она что, совсем не понимает, что он готов ради нее на все? Приехать посреди ночи за ней — пустяк. Они вошли в квартиру. Крис увидела на полке свою кепку, которую Максим забыл ей отдать. И по щеке скатилась слеза, за ней еще одна. Не было ни всхлипов, ни истерик. Просто слезы, которые сдержать было нельзя: он рядом, она в его квартире совсем пьяная и несчастная. Как до этого дошло? Как они допустили это? — Макс, давай поговорим, — Свобода обернулся и увидел ее: маленькую, хрупкую, нетрезвую, в слезах, но настроенную на серьезный разговор. — Я пьяна, — он хотел усмехнуться и сказать, что видит, но не стал этого делать. — Анисимов, я пропадаю на студии сутками ради того, чтобы отвлечься. А знаешь от чего? — Макс помотал головой. — От тебя. Отвлечься от тебя. Ты весь такой счастливый, не думаешь ни о чем, тебе хорошо. А мне плохо. Я взяла и напилась с горя в первом попавшемся баре. А потом приехал ты. Зачем? Я не нужна тебе со своей любовью. Зачем ты посреди ночи рванул в бар за пьяной девчонкой? — Макс слушал это молча с каменным лицом. Поняв, что Кошелева закончила, он взял ее за локоть, отвел в ванную, умыл и, взяв в ладони ее лицо, тихо и нежно произнес: — Ты, Кристина, нужна мне всегда. И я не могу быть счастлив, если тебя нет рядом. Никогда не говори, что я не люблю тебя, потому что это полнейшая чушь. Люблю. И всегда буду. Слышишь, мартышка? Люблю. Крис смотрела на него своими большими карими глазами, а Макс прижал ее к себе. Не отпущу, подумал он и улыбнулся. Она так и уснула у него на груди, на полу ванной. Свобода осторожно перенес ее на свою кровать, а сам лег на полу.

***

— И ты правда думаешь, что это выход? — Макс разговаривал с Сережей по телефону на балконе, Крис спала. — Мне кажется, ей нужен ты. Рядом. Не где-то в трубке телефона, а рядом с ней. Ладно, поступай как знаешь. Но, Макс… не сломай ее. Свобода закурил. — СУКА! — вслух произнес он. Сережа прав, он будет последним идиотом, если потеряет ее. И «конченным мудаком» — как выражался друг — если ранит или, что еще хуже, сломает. Трущев как-то спросил у него «Ты любишь ее?», но Макс не ответил ему. Может, ответа Сережа и не ждал — он видел друга насквозь. А может, ответить было нечего. В голове нет порядка, на такой вопрос так просто верного и точного ответа не получить. — Максим? — Кошелева зашла на балкон, он обернулся. Она слегка улыбнулась и облокотилась на раму окна. — Прости за вчерашнее… я, я не… — она пыталась найти оправдание, но Максиму оно было не нужно. Зачем? Он все понимал, даже виноватым себя чувствовал: она же из-за него так убивается. А он и не думал об этом. Любил, конечно, но не знал, нужен он ей такой или нет. Он не идеален. Пьет, курит, девушек ломает. Но Крис-то знает, какой он на самом деле. Знает, что ранимый, переживает за каждую сломанную им девушку, пусть и было это много лет назад, пьет и курит от жизни нелегкой. Не оправдывает она его, просто вот она — правда. Может и ублюдок снаружи, но все еще человек внутри. — Крис, мне уехать надо, — тихо, будто прося прощения, сказал Макс. В сердце девушки защемило что-то. И это что-то подсказывало: не на пару дней он собирался. И подсказывало верно. На несколько недель, срочно. — Я могу поехать с тобой! — Малыш, ты уверена? — внутри зародилась, теплеющая с каждым ее словом, надежда. Он не хотел ее оставлять, хотел быть рядом всегда. Но работа. Нужно уехать в другой город, снять клип, записать песню, дать концерт. И как он мог сделать это, оставив свою маленькую девочку одну? Конечно, он хочет, что бы она поехала, как иначе. Но так боится, что лишит ее свободы, и так не хочет этого. — Уверена. — Кристина ответила так, что было ясно: это не обсуждается. И они поехали. Вместе, в другой город, чтобы мальчик с каре не бросал мартышку, а девочка с каре не рвала волосы от угнетающего одиночества, не пила одна в левом баре, не писала песен, в которых бы кричала о боли, что так неумолимо разрастается где-то глубоко внутри, далеко-далеко под рёбрами. Для того они вместе сейчас, чтобы счастливыми быть. А вы любили? До трепета всех внутренностей, каждой клеточкой организма, до слез счастья от осознания, что нужный человек рядом, до искорок в глазах, до мурашек по коже от легких касаний и обжигающего дыхания? Вы любили взаимно? Если да, то вам крупно повезло.