На другом конце радуги

Яркие вспышки красок порой всплывают в моей памяти. Этот день, которого я так долго ждал, помахав моему сознанию ручкой, ушел в забытие, оставив после себя только пару четких картинок не совсем приятного для меня содержания. Мягко говоря, я не так планировал отпраздновать свое восемнадцатилетние. В этот день мне не должен был совать пальцы в рот Томлинсон, силясь выпихнуть из моего организма какую-то дрянь, которую, скорее всего, шутя, подкинул кто-то из людей, находящихся тогда на этой самой вечеринке. Возможно, так резко злоупотреблять алкоголем было не самой хорошей идеей. Мой желудок пережил в тот вечер самые страшные пытки, который вообще когда-либо я ему преподносил. Прекрасное начало утра в местной клинике, не правда ли? Я забыл практически всё, что произошло со мной в день, когда, как я всегда гордо говорил, я стал совершеннолетним. Но рожа того старичка, который делал мне клизму, никогда не покинет мою память. Я потом долго ещё вспоминал эти неприятные ощущения и непроизвольно вздрагивал, чувствуя, как табун мурашек пробегает по всему моему телу. И так по несколько раз, пока я не возьму себя в руки, стараясь вспомнить что-то хорошее из своей жизни. Я, откровенно говоря, в какой-то степени немного ненавидел себя после последствий того дня. Так хреново мне никогда не было. Голова трещит, задницу зудит, в горле сухо, а в голове старичок... И когда ко мне с, так сказать, первым лучом солнца завалился Луи, я был, не сказать, что огорчён его появлением. Нет, скорее мне было неловко. Просто ужасно неловко перед этим парнем за свою безалаберность и легкомыслие. И тогда я сильнее всего ощутил излишки его заботы к моей персоне, которые не всегда были уместными, порой жутко смущая, вводя в краску. - Утречка, Гарри. Как самочувствие? - тогда я думал: "Боже, кто его сюда впустил?". В голосе Томлинсона сквозил сарказм, который он даже не старался хоть как-то скрыть. Да и зачем? Человек скорее всего только постебаться и пришёл. От негодования я только сильнее закопался в кокон из мягкого одеяла, ищя в нем защиту от взгляда пронзительных голубых глаз. Луи мог разглядеть только мой нос и побледневший губы. - Отвратительно, - нечего было скрывать. - Да ну, круто же было, - мягкий и тихий смешок, - Есть, что вспомнить потом. - Совершенно не хочу ничего вспоминать. Этот вечер отвратителен во всех проявлениях. Давай лучше забудем, Лу, - я старался как можно мягче намекнуть, что эту тему лучше не затрагивать. В моей жизни было достаточно много моментов, когда Томлинсон подавал свою руку помощи. Одним больше, одним меньше. Найдет другой повод для стёба. - Хорошо... - я не видел тогда его лица и потом ещё долго жалел, что не высунулся из одеяла, чтобы разглядеть эмоции парня. На тот момент мне почему-то показалось, что завсегда весёлый и энергичный Томлинсон погрустнел. Это показалось мне странным и я поспешил как можно скорее отогнать навождение и забыть. Забыл, вот и всё. Просто постарался не забивать себе этим голову. *** Думаю, что этот момент тоже стоит включить в эту историю, как важный и многозначащий фактор. Да, в тот вечер я, к величайшему счастью, а может быть и наоборот, был трезв как стёклышко. Мы проводили последние недели в компании класса перед выпускным. Было много смеха и глупых шуток, что присуще всем подросткам в таких компаниях. На берегу моря было относительно тепло, пёстрое пламя огня давало необходимое ощущение уюта, которого могло не хватать. Прохладный ветер немного морозил оголенные участки кожи, но это приносило исключительно приятные ощущения. На душе чувствовались лёгкость и некий простор и необъятность приятного момента. Все было хорошо, просто прекрасно. Но, как ни странно, только до того момента пока ко мне вновь не подсел Томлинсон. Его рука непроизвольно потянулась к моему плечу. Просто жест, ничего не значит...да? И вновь простые и беззаботные разговоры ни о чём. Как и всегда, плохие вести приходят именно в такие моменты, когда всё просто донельзя хорошо, чтобы как можно больнее ударить и нагадить настроению. Я не любил омег, которые хоть как-то контактировали с Лу. Вёл себя ужасно глупо. Отрицал наши теплые отношения с Томлинсоном, поставив чёткие границы, но сам же в душе грыз локти от своего бездействия. Гормоны шалят? Взрослые всегда оправдывают подростков нашего возраста этим простым выражением. Нет, вы не правы. Это безграничная тупость шалит. Луи снова ей улыбался. Той девушке, которая подошла ко мне во время тренировки футбольной команды. Он смотрел на неё, наблюдал за ней." Что он в ней нашёл? Она вообще некрасивая. Что в её внешности такого особенного?" Эти слова я проговаривал в своей голове с нехарактерным шипением. Я видел, что Томлинсон неотрывно наблюдает за ней, это злило, вгоняло в ступор. - Тебе не кажется, что у той девки непозволительно короткая юбка? Да ещё и в такую прохладную погоду. Выпендрежница... - последнее слово вылетело непроизвольно, да и вообще все, что я сказал, было зря. Очень зря... Слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Это мой болтливый язык вспоминает чаще всего слишком поздно. Я поймал отрешенный взгляд Луи на себе. Наверное, он не совсем понимал, к чему я веду. Да я и сам не совсем понимал. - Её зовут Элеонор, - кола, которую я до этого так спокойно пил, готова была вылиться из носа от услышанного. - Зачем ты мне это говоришь? - хрипло спросил я, прокашлявшись. - Она пригласила меня на выпускной, - сердце неприятно ёкнуло, банка вышеупомянутой колы чуть не выскользнула из рук, но я успел её подхватить, расплескав немного тёмной жидкости на сухой песок, - Ты уже нашёл, с кем пойдёшь? - Эм... Меня пригласил Ник, но я отказал. Вообще-то думал, что мы вместе пойдём... Но... - несвязный текст этого предложения так и не был досказан до конца. Я был этому в какой-то степени рад, не пришлось долго мучать свой язык. Но вот появлению той самой Элеонор я уж точно рад не был. Было просто отвратительно неприятно ощущать её сладкий и приторный запах рядом, появлялось практически непреодолимое желание оттолкнуть её от Лу. Но я не мог этого сделать. Что обо мне могут подумать? Но тогда я просто не мог засунуть свою гордость куда подальше в задницу, поэтому просто смиренно терпел, пока эта туша сама отодвинется от Томлинсона. И тогда я задавался вопросами, которые в моей голове, несомненно, сквозили злобой. Зачем она так низко наклоняется? Хочет показать насколько ее юбка короткая не только Лу, но и другим альфам? Шлюха. Что она шепчет на ухо Томлинсону? Почему именно шепчет? Это какой-то разврат? Боже, Элеонор, как тебе на стыдно? - Прости, Гарри, что ты сказал? - он подал голос, когда омега была уже вдалеке от нас, а Томлинсон все провожал и провожал её взглядом. Это бесило. Неимоверно. - Я сказал, что меня уже тоже пригласил Ник, - я был слегка раздражён. Да что там слегка. Достаточно так сильно раздражён, а может быть даже и зол. То, что Луи не слушает меня только из-за этой второсортной омеги просто выводило из себя. И тогда я думал, что у этой девушки нет абсолютно ничего кроме своей внешности. И, может быть, тогда был прав. В дальнейшем ещё выяснится насколько она ужасна, правда только мне, к сожалению. - Отлично, мы оба с парами, - Томлинсон явно был чему-то рад.