Я просто схожу по тебе с ума

Или не пытается по юлькиным заверениям. Недели не проходит, как она неожиданно прибегает в мастерскую поздним вечером - пацаны как раз соображают по пиву, а Тёма в интернете копается, выискивая для дорогого клиента недорогие запчасти, которых как назло у них в арсенале не хватало. И тут Юлька, не зарёванная, но прямо трясущаяся от злости. - Так-так-так, - Тёма её к себе на диванчик тянет, шикнув на заинтересованно косящихся парней. Те, правда, почти сразу делают вид, что им ни капли не интересно, всё равно потом Артёма расспросами и подколками достанут. - Что случилось, маленькая? Кому рожу начистить? - Да никому, - отмахивается Юля, локтём Тёму ткнув за недогадливость, и зашарив тонкими пальцами по карманам в поисках сигарет. - Пойдём на улицу, не хочу здесь курить… - Пойдём, - соглашается Артём, обнимая притихшую девушку и щелкая зажигалкой, чтобы прикурила. Дожидается, пока она пару затяжек сделает, и к стене её прижимает, целуя, ладонями под куртку пробираясь. - Расскажешь, что случилось? - спрашивает, отвоевав полсигареты, Юлечка к этому времени совсем успокаивается. - Да платье на выпускной. Такого подвоха Артём не ожидал. Эту мишуру Юлька с ним никогда не обсуждала. Ну, то есть, он в курсе конечно, что у неё помимо экзаменов еще и выпускной бал намечается, или как там это пафосное вручение аттестатов называется. У Тёмы после девятого особого шика не было, хотя девки пришли размалеванные, дальше некуда. В Юлькиной школе наверняка что-то поприличнее должно быть. - Вот, - сердито шмыгнув носом Юлька подсовывает Тёме фотку на мобильнике. Даже несколько фоток. Платье отдельно от Юльки, Юлька в платье, но почему-то логичного продолжения в виде Юльки отдельно от платья не последовало. Причину очередного разлада в семье Лебедевых Тёма угадывает сразу. Ну, то есть, если бы у Тёмы была - ну не дочь, ну младшая сестра, допустим, - он бы её в таком платье из дому не выпустил. Еще бы по жопе надавал вообще за мысль вырядиться как шлюха из порнухи с готическим сюжетом. И не может Юльке этот кошмар нравиться, у неё со вкусом-то всё нормально. Она никогда не щеголяла в юбках не прикрывающих задницу или с декольте до пупка. Так что назначение у этого наряда точно такое же, как у Тёмы - бесить Лебедева. На собрата по несчастью Артём смотрит неодобрительно, прикидывая, как бы вывернуться из щекотливой ситуации. - Ну что скажешь? - спрашивает Юля, пытаясь в темноте, слабо подсвеченной уличным фонарём разглядеть Тёмино выражение лица. На экране Юлиного телефона высвечивается звонок от полковника, но сам мобильник не издаёт ни звука. - Я трубку не беру, - сердито поясняет Юлька, выхватывая телефон и убирая в карман джинсов. - Как я тебе в нём? - Охуенно, - Тёма не сильно кривит душой, потому что все, какие нужно изгибы это платье подчеркивает, и если бы речь шла о девице с более низкой социальной ответственностью Тёма бы на нет уже изошелся от спермотоксикоза. Но Юльке-то семнадцать, и даже он сам понимает, что это платье - не для вчерашней школьницы. - Но если ты пойдешь в нём, то я пойду с тобой, - отрезает Тёма, выразительно глянув на девушку. Юлька рот открывает, чтобы возразить, но Артём продолжает: - Потому что мне придется бить морду твоим одноклассникам. И, возможно, случайным прохожим, потому что хер я кому позволю на тебя в этом платье пялиться. А ты потом, как жена декабриста ,будешь меня ждать от пятнадцати суток до трех лет, в зависимости от обстоятельств и количества жертв. Тёме удаётся почти до конца договорить, не сорвавшись на гогот, но даже когда срывается-таки, заржав вместе с Юлькой, смотрит на неё совершенно серьезно. - Дурак ты, - нежно улыбается Юлька, отсмеявшись. - Не хочу я до трёх лет ждать, так и быть, выберу что-нибудь другое. - Ладно, маленькая, - Тёма тянет её к себе. - Покажешь потом. Юлька кивает, кусает легонько за шею, засмеявшись, и просит: - Отвезешь меня к Светке? У неё родители уехали, так что я у неё думаю переночевать… - Отвезу, - легко соглашается Тёма. Ехать недалеко, пиво он только понюхать успел, и не переубеждать же Юльку, чтоб домой отправлялась. Она не послушает, да еще и на Артёма обидится. Но чтобы совесть не зудела, заезжает на обратном пути к Юлькиному дому. Смотрит в окна - только на кухне свет горит. Тёма думает - ну что я, урод, что ли, безответственный, и, с припозднившимся жильцом проскальзывает в подъезд. Жилец строгой наружности, лет сорока пяти, Тёму оглядывает с подозрением. - Вы к кому, молодой человек? - К полковнику Лебедеву, на девятый, - рапортует Артём, глянув, как мужик нажимает кнопку девятого этажа. Хорошо хоть не остается проследить за дальнейшим развитием событий, когда Тёма, выйдя из лифта, в дверь звонит. Лебедев открывает дверь почти сразу, и Тёма успевает выпалить “С Юлей всё в порядке” наверное за секунду до того, как тот вскипит. - Проходи, - кивает полковник, и закрывает входную дверь за протиснувшимся в коридор Артёмом. - Где она? - Я её к подружке к её, к Светке отвез. Знаете, наверное, такая с разноцветными волосами. Нормальная, вроде. - Знаю, - холодно кивает полковник. - Почему не домой? - Так бы она меня и послушала, - фыркает Артём. На кухне за спиной полковника что-то шкворчит, Лебедев, коротко глянув в ту сторону, кивает Тёме “разувайся”, и уходит на кухню. Шкворчание дополняется ароматом, от которого у голодного с обеда Тёмы совершенно недвусмысленно урчит в желудке. - Они там платье новое выбирают, - решает поделиться Тёма. На самом деле полтора десятка вполне сносных вариантов Юлька показала ему еще в машине, и теперь собиралась обсуждать их с подружкой. Вот и стоило из-за такой хрени скандал устраивать? На Юлькин взгляд, видно, стоило. - На выпускной, - на всякий случай уточняет Артём. Лебедев смотрит на него секунду нечитаемо, затем моргает несколько раз так удивленно, словно он обычный человек, а не киборг какой-то, и кивает в сторону раковины. - Руки мой и за стол садись. Может, конечно, и есть какие-то правила приличия, по которым Тёме стоило вежливо отказаться и свалить в закат, но в гробу он это видел. Жареная картошка с мясом пахнет так, что желудок в узел закручивается, а дома пельмени, которые еще варить надо, да и ехать еще полчаса, в общем все шансы есть с голода сдохнуть по дороге. - И минералку из холодильника захвати, - просит Лебедев, раскладывая ужин из сковородки по двум тарелкам. Тёма дисциплинированно руки моет, минералку из холодильника достает и даже стаканы из шкафа приносит, не сразу сообразив, отчего это Лебедев на него так смотрит. Укоризненно, но вроде как с легкой насмешкой. Блять, ну стаканы, ну точно же. - И часто ты дома у меня бывал? - спрашивает Лебедев, за стол садясь. Тёма опускается на стул напротив, передернув плечами. - Пару раз, может. Ну, раза три. Не считая прошлого. Но вы не подумайте чего, Валентин Юрьевич. - Чего - не подумать? - с холодным интересом уточняет Лебедев. Ну блин, так жрать охота, - думает про себя Тёма. - А от такого разговора кусок в глотку не полезет. - Прилично всё, - бурчит Артём вслух. - Чай попили, киношку посмотрели… - Ешь давай, - смягчается вдруг Лебедев, вилкой указав на полную Тёмину тарелку. - И что там с платьем? - Да там всё просто, - смеется Артём, проглотив первую порцию картошки. - Я сказал, что мне придется геноцид устроить её одноклассникам, чтоб не пялились. Сработало. Лебедев хмыкает, и даже будто улыбается уголком губ. - Очень вкусно, - сообщает Артём. - Сами готовили? - Сам, - рассеянно отвечает полковник. - Юлька на диетах постоянно. - Ага, - Тёма соглашается со знанием дела. - Обезжиренные йогурты, салаты без заправки и мороженое по праздникам, я в курсе. Больше поговорить вроде не о чем, так что Тёма молча жуёт, изредка на Лебедева взгляд бросая. Тот о чём-то своём думает, поглядывая на экран лежащего на столе мобильника. Хотя оба прекрасно знают, что звонить Юлька не станет. - Чай будешь? - спрашивает Лебедев, забирая у Тёмы пустую тарелку и поднимаясь из-за стола. - Буду, спасибо, - Тёма кивает и тоже встаёт, на вопросительный взгляд Лебедева поясняя. - Дайте я посуду хоть помою? Ну а чё он, не нахлебник же, в самом деле. - Ну, помой, - разрешает полковник, отдавая посуду. Тёма еще и сковородку отдраивает, пока Лебедев чай заваривает. Чай у них дома всегда вкусно пахнет и насыпан по красивым металлическим баночкам без подписей. А пока чай заваривается, на балкон уходит, телефон прихватив - Тёма слышит, как он на балконе зажигалкой щелкает, и как в тишине едва слышно раздаются гудки - младшая Лебедева по-прежнему не берет трубку. Подумав, что после провала со стаканами хуже уже не будет, Тёма из шкафа достает любимую Лебедевскую кружку, и еще одну для себя. Как подобный экземпляр оказался на кухне у полковника оставалось только догадываться, но Юлька, хихикая, бескомпромиссно заявила, что чашка со Смешариками - Тёмина. Ну да и ладно. - Юля сказала, чтоб я эту чашку не трогал, типа она ваша любимая, - поясняет Артём, когда Валентин Юрьевич возвращается и чуть приподнимает брови, глянув на чашку. Тёма не стал дополнять, что еще он эту чашку видел, когда в прошлый раз здесь на кухне сидел, и отчего-то эта картинка вместе с уставшими глазами Лебедева намертво врезалась в память. - А мне эту выдала, - кивает на смешариков, снова за стол садясь, глядя на то, как Лебедев чай разливает и достает из шкафчика вазочку с печеньем. Тёма выискивает среди разномастных печенек шоколадный пряник. - Ну а что, самое то, - хмыкает Лебедев, глянув еще раз на тёмину чашку. А потом на Артёма. Ну, Тём, ты ж хотел, чтоб полковник Лебедев на тебя не как на пустое место смотрел? Хотел. Вариант “я-найду-и-выпоторшу-тебя-если-ты-накосячишь”, Тёма уже видел. Старался, правда, не думать о том, что у него натурально подгибались ноги и сердце частило как безумное. Вообще старался не думать о том случае, списывая все на сотрясение мозга и поздний час. А теперь вот взгляд “а-ты-не-такой-дурак-как-прикидываешься”. Полный пиздец, - думает Тёма, глядя в свою кружку с дурацкими мультяшными зверьками и вкусным чаем, а за рёбрами что-то такое ёкает сладко. Незнакомо. А добравшись домой думает уже о другом - ну какой из Лебедева дракон и деспот? Нормальный вроде мужик, заёбаный только дальше некуда. После этого всё как-то наперекосяк идет. Тёма и рад бы не вспоминать про Лебедева вообще, а как тут не вспоминать, когда Юля только про него и говорит? Каждую встречу - папа то запретил, папа за это наказал. А у Артёма в башке вместо сочувствия к прекрасной принцессе нежная такая, нездоровая жалость к дракону. И внутри всё в клочья рвется - куда, блять с такой нежностью дурацкой бежать? “Юль, не заёбывай ты его так”, - не скажешь. Хотя хочется всё чаще. А уж когда Юлька сообщает тоном победительницы страшных драконов, что бабушка прилетает к ним пожить, и что уж она-то отцу покажет, у Тёмы слов адекватных не находится. С бабушкиным приездом Юлька всё чаще дома засиживается, оно, может, и к лучшему. Тёма с ней по телефону болтает, фотками обменивается, а с Лебедевым не видится. Слышит про него, конечно, постоянно, но хоть не видит. Не придумал еще, что делать с вот этим вот, за рёбрами ёкающим. Ладно бы просто что-то там дергалось - ну мало ли кого кому жалко. Тёме вот и котят бездомных жалко, чё они, виноваты, что у них ни дома, ни миски со жратвой? Но на жалость это не похоже, да и жалость по утрам томным теплом по венам не разливается. Не дергает в воспоминания о том, как Тёму как того бездомного котенка за плечи встряхивали и таким взглядом прожигали, что, кажется, всё-таки, прожгли. Что-то, во всяком случае, поломалось. Тёма даже порнуху с принуждением штудирует - не заводит. Порнуха с девками просто не заводит, а от роликов с мужиками вообще выворачивает. С порно вообще какой-то разлад вышел - на этом Тёма себя ловит, когда вместо того, чтобы самозабвенно дрочить на грудастую блондинку, начинает скучающе разглядывать салон тачки, в которой её дерут. А потом вообще выключает, раздражаясь от колючего неудовлетворения, прокатившегося внутри. Решается этот разлад, правда, довольно просто. Тёма поздним вечером под душем стоит, вымывшись уже и теперь просто наслаждаясь тёплой водой и тем, что еще один неплохой, но загруженный день подошел к концу. Засыпает почти, откровенно ленясь вытираться и топать в постель. В паху тепло привычными спиралями закручивается, и ладонь по члену скользит равномерно, медленно, пока сонный мозг подыскивает подходящую фантазию. Но получается поначалу не фантазия нихрена, а какая-то смесь ощущений - жар, сильные руки, ладонь, зарывшаяся в волосы и потянувшая вдруг сильно - о, а это Тёма как раз в той порнушке с принуждением видел, это почти даже завело. Ну ты чё, Тём, совсем пидор? - раздается где-то в голове. Но как-то обречённо, не всерьёз. Зато кроет вполне всерьёз, когда Тёма всё-таки даёт отмашку своим дурным мозгам - а, ладно, давай, показывай. И никаких сисек, задниц и соблазнительных изгибов не надо. От тёмного, испепеляющего взгляда пальцы дрожат и яйца поджимаются, а внизу живота словно маленькая ядерная война. Ладони сильные, жесткие, то ли на груди, то ли на плече, где там реальные воспоминания, а где фантазия уже не разобрать. А может в короткий ёжик волос на затылке зарываются. Тёма сам себя за волосы тянет, прогибается макушкой впечатываясь в мокрый кафель, почти слышит властный, холодный голос над ухом, но слов разобрать не может. Кончает ярко, словно под наркотой. - Охуеть, - беззвучно выводят губы. - Блять… - собственный голос слышится жалким и жалобным, но телу так хорошо, что на моральные терзания сил не остается. Ладно, - говорит Тёма себе следующим утром. - Ладно, я дрочу на Лебедева. Ну он же не ходит в розовой майке с блёстками, не слушает Селин Дион и не трахается в клубе хер знает с кем. Он просто дрочит на полковника, который, так-то, красивый мужик. Наверное. Наверное, красивый, потому что больше ни на кого у Тёмы так не стоит, даже после просмотра километра гей-порно. И к тому времени, когда Тёма с этим мужиком сталкивается недалеко от Юлькиного дома - Тёма её домой после школы привёз, а сам заехал минералки купить, - он с этой мыслью уже прочно смиряется. Лебедев сигареты покупает. Отходит от окошка, снимая с пачки целлофан, и только тогда замечает Тёму, стоящего у машины. Вид у Лебедева какой-то бледноватый. Юля всю дорогу в красках описывала новый виток противостояния, так что Артём не удивляется. Протягивает зажигалку, щелкая, и Лебедев безмолвное приглашение принимает, прикуривая и с чувством затягиваясь. - Добрый день, Валентин Юрьевич. - Здравствуй, Артём. Юлю привёз? - Так точно, - ну никак не может сдержаться Тёма, пробежавшись взглядом по затянутому в форменный китель полковнику. - А вы наслаждаетесь жизнью бок о бок с любимой тёщей? - И много тебе Юля рассказывает? - хмыкает Лебедев, затянувшись. Артём язык свой без костей проклинает, но отступать уже поздно. - Иногда многовато, без базара. Но ей же не запретишь. Лебедев кивает, не усмехнувшись даже, хотя Тёма надеялся. Задел, наверное, осведомленностью своей в личных полковничьих делах. Тёма на его месте тоже бы, наверное, не сильно радовался. - Да я это к чему, Валентин Юрич, заходите, может, в пятницу? Пиво, рыбка, футбол. Нет, голос у Тёмы не затихает к концу фразы, хотя желание провалиться сквозь землю появляется. Откуда только вылезло это предложение? То есть, Тёма как раз завтра и собирался посмотреть футбол в гордом одиночестве с пивом и рыбкой, потому что замотался в гараже за неделю, тишины хотелось какой-никакой, тем более, что в субботу условились с парнями в клуб смотаться. Тёма от собственной наглости охреневает и судорожно соображает, как бы это всё в очень неудачную шутку перевести, прежде чем Лебедев окончательно решит, что Артём дебил. Но полковник неожиданно кивает, глянув внимательно. - Адрес я знаю. - Правда? - глупо переспрашивает Тёма, не вполне еще веря услышанному. И тому, что он действительно полковника Лебедева в гости к себе зазвал. И тому, что тот, оказывается, действительно Тёмино место жительства пробил. Так что, на место жительства Тёма весь вечер какой-никакой лоск наводит. Даже стирку внеплановую затевает, утром, матерясь из-за того, что встал на час раньше, рассовывая высохшие вещи по шкафу. Довольно прилично получается. Квартирка-то крохотная и однокомнатная, что с неё взять. Для жизни, нечастых попоек и неприхотливых девчонок вполне хватало. Телек, опять-таки, нормальный, Тёма на него три месяца откладывал, жрал одни макароны. В общем, нормально всё так. Сойдёт. Вообще, Тёма, конечно, мается, как девчонка перед свиданием. Да еще думает постоянно - а правда придёт? Или приколоться решил полковник? От этого он весь день рассеянный, даже Питон вместо того, чтоб работу работать, больше ходит и над Тёмой прикалывается, а Рус, кажется, даже немного беспокоится. Но это всё пустяки по сравнению с тем, что Тёма сорок минут пиво в магазине возле дома выбирает. И не то, чтобы там был какой-то шикарный выбор, но вот никак Тёма сообразить не может, какое пиво пьют полковники. Светлое, тёмное? Какое-нибудь понтовое? Балтику девятку? Разливное? Думает даже позвонить и спросить, но это совсем как-то позорно, так что берет то, что обычно пьёт, истоптав весь пол напротив холодильника. Хоть с рыбкой никаких проблем. Рыбка, она, без базара, вкусная. Лебедев действительно, блин, приходит. В домофон звонит, и Тёма, нажав на кнопку и повесив трубку, прижимается лбом к двери, тихонько подвывая “бля-аать”, ощущая где-то в животе то ли пресловутых бабочек, то ли плотоядных динозавров. Но потом себя в руки берет. С кем он только пиво не пил. Ну, положим, с мужиком, на которого так сладко дрочить, еще не пил. Но если отбросить в сторону этот грандиозный Тёмин проёб, то всё ж в порядке. - Не знал, какое пиво ты пьешь, - сообщает Лебедев, протягивая пакет. Тёма в него заглядывает и подозрительно щурится. - А по всему выходит, что знали, Валентин Юрич, - скалится весело, приглашая проходить. И представляет сразу, как полковник у себя возле дома вдоль холодильников с пивом ходит и думает, какое ж, блин, пиво пьет эта гопота? Тёма старается не суетиться. Суетиться хочется, конечно, но он себя сдерживает изо всех сил. Заталкивает поглубже вопрос “Как день прошел, товарищ полковник”, потому что вопрос какой-то бабский, да и, ну, не про работу же говорить, в самом деле? Хотя, о чем говорить Тёма не представляет, даже хлебнув для храбрости пива из банки. Особенно глядя на то, как Лебедев на его диване устроился с явным удобством и одобрительно усмехнулся соленой рыбке. Ну живой человек, ей богу. Может, даже, с какими-то своими заморочками, слабостями и желаниями. И сейчас явно находится там, где хочет находиться, так что Тёма усилием воли заставляет себя не париться, расслабиться и, блять, получать удовольствие. - Только смотришь или играешь тоже? - спрашивает Лебедев, кивнув на телек. - Раньше играл, - признается Тёма. Раздумывает секунду, а потом как на духу рассказывает, как всё детство с пацанами в “коробке” зависали дотемна, как вскладчину мячи покупали с сэкономленных на всём, чём только можно, бабок, как он мизинец сломал однажды - сам до сих пор удивляется, как умудрился? А сейчас там только малолетки пиво квасят. Есть иногда желание мяч погонять, да особо не с кем и негде. Четверым здоровым лбам мало кайфа по детскому полю носиться. Хотя накатывает иногда, часу в четвертом ночи. На этом признании Лебедев смеется. Коротко совсем, но искренне, и Тёма прям плывёт, засмотревшись, заслушавшись. - А у вас-то там, - Тёма делает неопределенный, витиеватый знак рукой, обозначая какие-то неведомые ему вершины вооруженных сил, - футбол наверное в фаворе? - Хороший спорт, - не спорит Лебедев, но хмурится чуть-чуть, и Тёма решает больше про его работу не вспоминать. - А сами вы? Ну, Лебедеву тоже есть, что рассказать, как оказывается. На весь первый тайм хватает, тем более, что слушает Тёма с реальным интересом. А под второй тайм уже о чем-то отвлеченном от футбола разговаривают. Ну как это бывает - о том, о сём, разговор течёт, прерываемый только комментариями на каких-нибудь острых моментах матча. Хорошо, блин.