Existance is pain

      Бэт мрачно ползет по стене в сторону кухни. Нажираться в таком возрасте и в таком количестве явно не стоило. Тем более с мороженым под мелодраму. Под пальцами шуршат скользкие обои, ускользая из-под рук - и вот она уже на полу.       Боль в спине усиливает чувство безысходности перед новым днем, и женщине только остается подняться и встретить его с честью.       Она с громким "уффф" опустилась на жесткий рыжий стул и, щурясь и беззвучно матерясь, посмотрела в окно, потирая голову от жуткой боли. Птички, солнышко, белый, мерцающий на свету снег...мерзость какая.       Рутина медленно, но верно сжирала её. Рик утащил Морти в их очередное приключение, и вот неделю их уже нет, и в доме стоит тяжкая тишина. Джерри, судя по поведению, впал в состояние зимней апатии, а Саммер предпочитала проводить время с подружками, или же в сети. По вечерам после работы Бэт пила кофе в одиночестве на кухне, кутаясь в плед и тихо вздыхая, каждую минуту ожидая услышать знакомый треск портала. Беспокойство матери смешивалось с легкой ревностью покинутой дочери. Она точно не могла похвастаться таким количеством общения с родным отцом, как её мальчик - с дедом.       В то же время женщина волновалась о будущем своего ребенка. Что будет делать Морти, если (когда) её отца не станет? Без образования, без целей в жизни, без особого опыта социального взаимодействия, такой наивный и глупенький?       Внезапно напряженное размышление Бэт о данной дилемме прервал храп, раздавшийся в гостиной.       Женщина напряглась и беззвучно вытащила нож из ящика. Вряд ли кто-то из оставшихся в доме мог уснуть на диване - и муж, и дочь предпочитали свои комнаты. Но когда она заметила знакомую лысину, несколько возвышающуюся над спинкой, то моментально расслабилась и слабо усмехнулась. Похоже, они вернулись ночью и решили переночевать на диване.       Бэт обошла диван, и уголки её губ поднялись несколько выше, и глаза хитро прищурились. Рик сидел на диване, сложив ноги на нем же, а на его коленях устроился Морти. Дед храпел на всю гостиную, тогда как мальчик тихо сопел, прижимаясь щекой к родному плечу. Их обоих освещало слабое зимнее солнце, прыгая лучиками по лицу хмурящегося деда.       Женщина тихо щелкнула эту мирную картину на телефон. Она не будет это никому показывать. Но когда Рик снова поведет себя как мерзкий кобель, она сможет себе напомнить, что и в нем есть частичка человечности.