Existance is pain

      Его горло сжимало ледяной рукой. Душили мутные слезы. Сердце будто вдавили в грудную клетку, стремясь вытолкнуть из тела. Руки мелко дрожали. Все происходило будто сквозь мутную, грязную стену. И все это было очень тяжело скрыть.       Он выдирал Морти из себя по кусочкам. Вот его отвратный, визгливый смех. Вот карие глаза, устремленные на него с доверием и страхом. Вот небольшие ладони, вцепившиеся в его халат. Вот каштановые волосы, мягкие, пиздец. Вот крупные слезы, подростковая угловатость и похотливость, беспросветная глупость и временами проблескивавшая смекалка. Он бережно вынимает каждый момент из своей головы и выкидывает его нахуй. Морти, Морти, Морти. Гребаный Морти.       Но сейчас Морти вытянулся, стал менее угловатым и более уверенным в себе. Теперь он меньше заикается и от него больше пользы. Ему уже 19. Джессика забыта, на учебу положен еще более огромный болт, чем раньше, а друзья - только в сети, да и те не очень. Он стоит перед ним и громко на него кричит.       - Что за херню ты несешь, Рик? Какой к черту колледж? Ты меня видел вообще? - А еще пацан стал несколько агрессивнее. И, опять-таки, более уверенным в своей агрессии. Его голос теперь похож не на пищалку, а на кряканье утки - сломался, как и положено.       - Морти.       - Ты сам мне всегда говорил, какой я тупой кусок говна! Меня твой сраный колледж не спасет! А языком то в дедушку пошел. Ученый бы улыбнулся, но мешали килограммы на плечах.       - Морти. - Повторил дед, как заведенный, стараясь не смотреть в глаза внуку.       - Я не хочу уезжать! Э-это вообще зачем? Что я там делать буду? - "Без тебя", добавил бы юноша, да духу не хватило. От странной и непривычной непреклонности Рика, от отсутствия матов или вообще какой-либо информации, он тревожился все больше.       - Ты мне больше не нужен. - Пришлось посмотреть в глаза для убедительности. Сердце громко ухнуло в пятки и замерло. Сохранять каменное выражения лица до ужаса сложно. Карие глаза напротив наполняются злобой.       - Что ты сейчас пернул, старый долбаеб? - Визгливо прошипел Морти и метнул в деда тем, чем попалось под руку.       - Что слышал, ебнутая мелкотня. - С тем же выражением лица сообщил Рик, увернувшись от вещи и рыгнул.       - Да я тебя сейчас... Звук удара.       На лице младшего Смита появляется красный след от ладони. От пощечины больше обидно, чем больно, но из-за силы удара Морти оказался на полу, рефлекторно прижимая свою руку к следу.       - Ну и пожалуйста! Хочешь, чтоб я съебался? Я уйду! Только потом не реви пьяный под моей дверью! - В голосе сквозят слезы. Юноша рывком поднимается, с недоверием заглядывая в глаза.       - Не буду, щенок, сам глазки себе свои девчачьи не выплакай. И шорты подлиннее носи, а то трахнут в подсобке, как сучку! А ты будешь выстанывать имя дедушки, он же тебе так нравился пять лет? - Тут уже была не просто сварливость или попытка подколоть. Тут была цель - ранить посильнее.       Морти сжимает губы в узкую белую полоску и бегом вылетает из гаража.       Он тяжело вздыхает и опускается на стул. В одно из последних путешествий ему под кожу проник грибок. Очень въедливый и болезнетворный. Вызывает жуткую агонию через месяц после заражения. Прошло пять дней, в течение которых Рик безуспешно бился над изобретением вакцины, и его начала сжирать тревога. Мощный корабль его интеллекта разбивается о беспощадный айсберг природы. Что ужаснее всего - грибок под воздействием химических реакций с гормонами передается тому, к кому носитель грибка привязан. Выяснил данную деталь дед после серии опытов и пробы крови у членов семьи. Бэт уже заражена.       Похоже, так он и подохнет. От какой-то херни, неспособный даже сказать что-то хорошее своему внуку. Только послать подальше.       Да даже если бы грибка не было - все равно бы отослал. Сейчас или через год. Рано или поздно. Пацан не должен превратиться в него. Не этот Морти.       Конечно, он мог бы найти здорового Рика в цитадели и подменить им себя. Но он-то знал, что таких Рикнутых Риков больше нет - а значит, его они не способны заменить.       У каждого Морти одна судьба - встать на смену Рику и замкнуть круг, чтобы потом воспитывать своих Морти, которых будут звать как-то по-другому. Джофри, например. Фу, что за имя такое мерзкое...       Глоток, еще глоток. По подбородку бежит красная струйка. В этот раз вино, почему бы и нет. И пьяный поток мыслей продолжается безудержно нести сознание Рика куда-то далеко-далеко...       Нет, этот Морти не должен стать Риком. Он должен стать лучше. Он закончит университет, возьмет кредит на тошнотворно-милый загородный домик, заведет себе типичную американскую семью с обложки журнала, станет очередным скучным человеком в этом огромном скучном мире, но не будет одинок. Не построит вокруг себя толстую стену из комплексов. Будет счастлив. Да, Морти должен быть счастлив...

***

      Ромашки колышет мягкий, теплый ветер. Весна. Из маленькой норки выполз скользкий уж, преодолел пару гектаров и свернулся на одной из могил, греясь. Но почти сразу его спугнули шаги, и змея скрылась в прошлогодней желтоватой траве.       К двум надгробным камням подошел человек в районе тридцати. Он грустно улыбнулся и протер обе надписи. "Рик Санчез, любимый дедушка" и "Бэт Смит(Санчез), заботливая мать".       Полил ромашки. Вскопал землю. Посадил семена незабудок. Вскоре они тоже взойдут, рядом с ромашками.       - Я был виноват тогда. - Голос звучит тихо и как-то неправильно на фоне весенней идиллии.       Мужчина помялся, но, наконец, сел на скамейку напротив могил.       - Я же знал тебя лучше всех. Мог бы понять, что это глупая манипуляция. Я же мог помочь, старый хрен. - Улыбка тронула губы Морти, но затем лицо стало снова серьезным и печальным. - А лучше бы умер вместе с тобой и мамой. Или вместо...вместо мамы.       На его щеках трехдневная щетина, на теле - дорогая, но мятая рубашка. На плечах халат.       - Ты упрямый старый идиот. По щекам скатились две крупные слезы, оставив темные пятна на брюках.       - Саммер сказала, что ты хотел, чтобы я был счастлив. Но... - мужчина тихо икнул, доставая такой же мятый, как и рубашка, клетчатый носовой платок. - ...несмотря на все твои слова, поступки...я не был нигде так счастлив, как с тобой. Ты был моим кумиром. Ты был моим другом.       Он сказал подобную речь уже не в первый раз. Из-за голодного монстра под именем стыд. Из-за уверенности в том, что он виноват в смерти деда, стыд съедал его медленно, но верно. За мать было так же стыдно - ведь вместо неё здесь должен был лежать он.       Морти немного помолчал, слушая и вдыхая весну. Несмотря на никогда не уходящую тень вины, жизнь его сложилась не так плохо. Хотя подпускать кого-то слишком близко он все равно не собирался.       - Мам, Саммер очень похорошела. У меня даже есть племянница. У неё...неё твои глаза. Ваши с дедушкой глаза. - Лицо мужчины снова осветила улыбка ностальгии. Многое стирается из памяти. Он уже не помнит все свои конспекты, часто забывает пароль от банковской карты или имя своей собаки. Но прохладно-голубые глаза он несет в своей памяти через всю жизнь.       В конце концов, Риком он не стал. Но счастливым - тоже.