IV. 21. Генуя и Намимори
26 апреля 2026 г., 14:56
Fleur – Камень
- Габриэле, ты не можешь ставить меня просто перед фактом! Не в этом! — Карлотта вскочила с кресла. Дон Ламенто потер виски. - Лотти, так будет лучше всего… - Лучше всего что? Я месяц не видела детей, а ты хочешь одну отправить в Японию, другую — в Китай к Фонгу, а третьего к своему отцу в Сан-Марино! - Я всего лишь хочу безопасности для них. - Безопасности в другой стране?! — ладони с грохотом опустились на деревянный стол. — Ты глава чертового региона! С хранителями, капитанами и солдатами! И хочешь отправить наших детей к другим людям?! - Мои решения не обсуждаются. - В мафиозном мире! А это наши дети. Наши. Не только твои. Споры в семье Марино были нечастым явлением. В этом доме в целом ценили поддержку, внимание и привязанность. Габриэле рос в такой же семье, а Карлотте критически всего этого не хватало в своей. Ее растерзанное сердце залечили в этом месте, и пусть иногда призраки прошлого нагоняли в каких-то привычках или мыслях, но в целом… поместье Ламенто стало ее настоящим домом. И в нем она старалась растить своих детей в той же любви, которой когда-то окружили саму. Пусть ее и считали строже по отношению к родным, чем мужа, но те же дети знали — если бы что-то произошло, мама бы решила любую проблему. Как и папа. Сейчас же дон Лигурии предлагал — нет, даже ставил перед фактом — то, на что женщина не хотела соглашаться. Она так тосковала без своих детей все это время, разрывая себя на части между своей семьей и семьей кузины. По приезде девушки Микеле и бывшего возлюбленного Адриано, которого она уж точно не звала, стало проще. В конце концов, Карлотта приехала не только ради брата, но и для того, чтобы помочь в делах семьи. И Микеле был за это благодарен. Как и Адриано. «Лотти, все в порядке. Возвращайся домой. Спасибо за помощь, но дальше я уже сам». Примерно это сказал ей синьор Розетти перед тем, как отправить ее обратно. Но не все было так просто. Как в восемнадцать отец застрелил на ее глазах любимую лошадь, синьора Марино помнила до сих пор. Как и его слова, что он разделался так легко с животным, приносящим его семье десятки тысяч евро за один заезд, на котором младшая дочь выступала на скачках, так почему он не сможет сделать то же с бесполезным, по его мнению, сыном? Который отказался бороться за место главы семьи Орфано. Тогда Карлотта ощутила кроме боли и ужаса за любимую питомицу ледяной страх за жизнь самого родного человека. Именно отец толкнул ее разорвать отношения с Габриэле и отправиться на Сицилию в дом своего новоявленного жениха, которого так хотели видеть рядом родители. Спустя столько лет, там, в поместье Медичи она снова ощутила тот страх, который толкнул ее остаться рядом. Именно он заставил ее поехать с Микеле и Адриано в поместье Орфано. Сейчас же она дома. Подобных картин как той, что была в кабинете деда, больше не случалось. Словно это была единственная слабость, которую допустил синьор Розетти. Но он определенно изменился. Это был уже не тот мужчина, который опускал глупые шутки и пытался поддеть или расшевелить свою сестру. Его взгляд потерял искру, которая была до этого. Молчаливый, задумчивый. Такой… непривычный. Карлотта могла лишь надеяться, что все это пройдет. Со временем. Раны зарастут, покроются коркой, которая после тоже исчезнет. Они все стали другими, но при этом остались друг у друга. И это все еще самое главное и ценное, что имели сейчас. И вот она вернулась, а ее возлюбленный, по которому она тосковала не меньше, чем по детям, не обсудив ничего с ней, собирается отправить детей как можно дальше. Потому что хочет их защиты. Потому что… что? Это было так непохоже на ее мужа. Раньше тот был уверен в себе, своей супруге, своих людях. Он знал, что их дом — настоящая крепость. Что же поменялось теперь? Ведь на Джулию напали далеко от территории Ламенто. И донна Марино сама винила себя, что допустила произошедшее с дочерью и, конечно, с племянницей, но в то же время четко осознавала — их там не было, предсказать ничего не могли. Не украли девочек у них перед глазами из-за того, что отвлеклись на болтовню. Это было целенаправленное нападение, которое увенчалось успехом. Ведь если бы нужна была и Джулия, ее бы тоже забрали. Так что же? Карлотта действительно не думала, что именно поэтому необходимо отсылать детей. Чтобы помочь Джулии восстановиться? Скрипя сердцем — возможно. Лилиану в Китай? Что же не обратно к Бельфегору? Эннио, который любил дедушку, но чаще не отходил от родителей, тоже не обрадуется. Да и к тому же, точно ли это будет безопасно? Ведь не все поездки для той же юной наследницы Марино в страну Восходящего солнца заканчивались беспроблемно. - На Джулию напали в Японии, — констатировала женщина. - Сейчас Кёя на другом положении. — Парировал ей муж. - Ты уже говорил с ним? Вы уже действительно все решили? - Нет. Сначала я хотел поговорить с тобой. - Чтобы что? Что бы поменял разговор со мной? — хладнокровие Карлотты Марино исчезло, будто его и не было. — Я знаю, что Джулии нужно. И я справлюсь с этим сама! Без взбалмошных подростков! - Дева Мария, Лотти, выключи свое чертово чувство вины и посмотри на реальную картину! Кёя приехал — и Джулия хоть как-то стала приходить в себя! Что будет, когда он уедет? А ему придется — он глава своего клана. У него школа. У него своя жизнь, которую он бросил, чтобы приехать сюда! — горячий итальянский темперамент рвался наружу в смеси с коктейлем из всех негативных эмоций, испытанных за этот месяц. — Я видел, как гасла наша дочь. И это невыносимо! Карлотта почувствовала себя особенно уязвимой. Она не хотела признавать, что могла что-то упустить в плане своей дочери и что в этот момент спасательным кругом Джулии стал пятнадцатилетний подросток. В таком же положении оказался и Габриэле. Но разница между ними была лишь в том, что он был готов отправить свою дочь вместе с сыном друга, а его супруга — нет. И каждый из них был в своем праве. И дон Марино был прав. Чувство вины сгрызало женщину каждую секунду, даже если головой она понимала обратное. Когда ментальное и физическое настолько разнится, этот диссонанс губит изнутри. Габриэле, увидев боль на любимом лице, тут же пожалел о своих словах. Он уже было сделал к ней шаг, чтобы обнять или попытаться все исправить, но его прервал стук в дверь. - Входи, — бросил он, не отводя взгляд. - Господин, — в кабинете появился парень из охраны. — Приехал Ваш отец. - Говоришь, сначала хотел поговорить со мной? — горько усмехнулась Карлотта. Она развернулась и обошла пришедшего, чтобы выйти из кабинета. - Лотти! Да погоди ты! — бросил ей вслед глава Ламенто. — Черт. Пришедшему пареньку было крайне неловко от того, что он оказался свидетелем подобной сцены. Лишь отвел взгляд и ждал разрешения идти или же хотя бы дальнейших указаний. Что касается разбушевавшейся донны Ламенто, она не привыкла чувствовать так много противоречивых чувств. Раньше она успешно контролировала даже их, эмоции держались при необходимости в строгих рамках, что часто помогало при вынужденном общении с малоприятными людьми. Но сейчас? Она не могла понять, глушило ли ее горе или обида на решения мужа, к которым она чаще прислушивалась и поддерживала. Осознавать, что она никак не смогла повлиять на состояние дочери, казалось Карлотте личным проигрышем. Пусть никто не винил ее, она сама прекрасно справлялась с этим весь месяц, который провела в Реджо-нель-Эмилии. И решения мужа казались подтверждением и без того негативных мыслей. Даже если тот этого не хотел. На первом этаже итальянка увидела Эцио Марино — отца своего мужа. Это был статный, пусть и пожилой мужчина. Идеальная осанка, каштановые и немного кудрявые волосы, которые по вискам тронула седина, карие глаза, как и у Габриэле. Свое кашемировое пальто он только что передал подошедшей девушке из прислуги. И только затем увидел избранницу своего сына. Лицо сразу же размягчилось, в глазах появилось тепло, а на губах — улыбка. - Привет, Лотти. Рад тебя видеть. - Здравствуйте, синьор Эцио, — чуть поклонилась Карлотта. Вместе с ее свекром стояла Лилиана, которая, по всей видимости, решила сделать небольшой крюк через Сан-Марино. — Лили?.. - Мам, все в порядке? На тебе лица нет, — обеспокоенно спросила старшая дочь. Это же заметил и ее дедушка. - Что-то случилось?.. - Нет, все хорошо, — донна Марино протянула дочери руку и та сама подошла и обняла маму. Женщина коснулась губами ее волос. — Я скучала. - Я тоже, — Лилиана на мгновенье прижалась крепче, а затем отстранилась. — А где папа? - Он… - Я здесь, моя хорошая, — послышался голос позади. Старшая из сестер Марино улыбнулась шире и побежала к отцу. Карлотта не знала, следовал ли за ней супруг от кабинета или же подошел после, но в его сторону не смотрела. Правда, подумала, что приехать свекр мог не только чтобы забрать кого-то из детей или обсудить что-то с сыном в обход нее. Неужели ее нервная система настолько накалилась, что она сейчас все воспринимает в штыки? Нет, она имела на это право. Пока синьор Эцио и Габриэле здоровались после разлуки в несколько месяцев, Карлотта стояла в стороне. Лилиана сбежала к себе в комнату, чтобы потом найти сестру, вскоре бывший глава семьи Ламенто тоже отошел куда-то. Зато его сын посмотрел на свою супругу и затем подошел к ней. Притянул к себе, а женщина не сопротивлялась. - Лилиана на пару дней осталась у отца. Они должны был приехать вместе. Я не обсуждаю с другими людьми что-то в обход тебя, — Габриэле обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза Карлотты. — Я тебе свою жизнь готов доверить. И верю тебе больше всех. Прости, что бы так резок, — он нежно коснулся ее губ и погладил пальцами по щекам. — Не должен был, но, Лотти, я так устал… Синьора Марино выдохнула и все же обняла мужа. - Так не тащи все на себе… теперь я здесь и с тобой. Не решай без меня. Доверяй мне. Прошу тебя. - Я доверяю тебе больше жизни. И всегда доверял. Но также я переживаю за вас. - Как и я за тебя. Габриэле провел рукой по любимым пшеничным прядкам. - Давай поговорим обо всем после? А пока пойдем, пообщаемся с отцом. А то он меня потом своей булавой отходит за то, что я его любимицу расстроил. Женщина хмыкнула. «Я бы на это посмотрела», — подумала она, но все же кивнула и поцеловала любимого в уголок губы.***
- Джулия, я друг Адриано, — Джулия раньше не видела этого человека. И помнила, как резко ее дядя мог говорить о японцах. Но этот красивый представитель страны Восходящего солнца говорил практически на идеальном итальянском, мягко улыбался и внушал доверие. А родители стояли рядом и не останавливали его. После приезда синьора Эцио и Лилианы в тот же день Карлотте позвонил Адриано и предложил одновременно абсурдную, гениальную и травмирующую идею — попробовать из воспоминаний Джулии понять, кто мог напасть на нее и Эмилию. Слова не передают образ полностью, лишь дополняют своими деталями, которые могут не иметь отношения к реальности. Особенно в такой ситуации. Но сильный телепат мог залезть в голову, убрать всю ненужную шелуху и вытянуть нужное наружу. Как хорошо, что у Адриано Розетти такой был. Как плохо, что это был Макото Сато. Карлотта не знала, какие договоренности по этому поводу возникли у этих двоих, но предложение вместе с Габриэле было принято и уже к раннему утру следующего дня дизайнер с мировой известностью и бывший в юном возрасте одним из туманных талантов Вонголы прибыл в поместье Ламенто. Джулии все объяснили. Правда, кроме копошения в воспоминаниях Макото пообещал ее родителям попробовать как-то облегчить ее душевные терзания. - Прости, что тебе придется снова вспомнить тот день, но я обещаю, что помогу тебе это забыть. Тебе ничего не придется делать, я все сделаю сам. Просто разреши мне, хорошо? — на губах все та же приятная улыбка, а глаза смотрели слишком ласково, чтобы отказаться. Габриэле стоял рядом, скрестив руки на груди. Карлотта — прижав к губам пальцы, сжатые в кулак. Кёя тоже был неподалеку, незаметно для остальных держась за железо своих тонфа. Наличие еще одного японца в этом доме его явно не устраивало. Как и то, что он не понимал звучавшую речь. Джулия мельком бросила взгляд на друга и вернулась к Макото Сато. - Хорошо. - Молодец. Все будет хорошо, ты ничего не почувствуешь. Закрой глаза, — холодные пальцы с кольцом Тумана легли на виски. На камне и под ними появилось пламя индиго, которое начало постепенно расползаться все сильнее. Этот флер перешел на пальцы японца. Макото проследил за тем, как девушка закрыла глаза и лишь после этого закрыл свои. В этот раз свои телепатические силы придется проявить сильнее, чем обычно. Хибари не понимал, что происходит. Все то, что разворачивалось перед ним, казалось неправильным и небезопасным для его подруги. - Что ты делаешь? — процедил Кёя по-японски. - Парень, лучше не лезь, — ответил ему на родном языке мужчина. Его глаза по-прежнему были закрыты. - Ей неприятно, травоядное, ты не видишь? — Хибари поднялся на ноги. Джулия и вправду сжала руки в кулаки, на лице появилась тревога, но глаза все еще оставались плотно закрыты. - Донна Ламенто, если ее друг собирается нам мешать, то пусть уйдет прямо сейчас. Мне надо увидеть, как все было, чтобы понять, кого нам искать, — Сато не открывал глаза и упорно пытался сохранить ниточку, ведущую в подсознание девушки перед ним. - Кёя, я прошу тебя, — обратилась к другу дочери Карлотта. - Мы тоже беспокоимся. Но это единственный способ увидеть все ее глазами, чтобы понять, кого нам искать, — дополнил Габриэле. - Я сам его найду и забью до смерти. И для этого не придется ее мучить. Кёя и вправду попытался подойти и остановить происходящее. Возможно, точным ударом тонфа в голову этого японца. И все же дон Ламенто встал перед ним. - Ты же не будешь драться со мной в моем же доме, Кёя? — карий глаз смотрел решительно, сталкиваясь с яростью в холодном сером взгляде. И вправду — тонфа Хибари была наготове. — Не тебе одному она дорога. Мы ее родители и никогда не хотим ей вреда. Хищник Японии сжал челюсть. На его лице заиграли желваки. И все же рука с оружием опустилась вниз. В этот момент и Макото Сато открыл глаза. От приветливости на его лице не осталось ни следа. Оно стало непроницаемым, ледяным. Мужчина явно не хотел увидеть того, кто появился перед ним. Но на этом все не закончилось. Одну руку туманник убрал от виска и провел подушечками пальцев линию из цвета индиго поперек лба Джулии. Затем едва надавил ей посередине и только после этого убрал вторую руку. - Можешь открывать глаза, — сказано совсем с другой интонацией. И все же улыбка снова, пусть и фальшивая, появилась на лице, когда младшая из сестер Марино неспешно разомкнула веки. Ее взгляд был немного затуманен, поэтому пришлось проморгаться. — Как ты себя чувствуешь? — это уже Сато произнес на японском. Чтобы и нетерпеливый соплеменник понял. — Твой друг переживал, что я сделаю тебе что-то плохое. Джулия перевела взгляд на Кёю и улыбнулась ему. - Все в порядке. - Голова не болит? Слабость? Тошнота? — продолжил туманник. - Нет, все чудесно. Мне давно не было так хорошо. Сато кивнул и все же встал. В этот момент Хибари едва ли не оттолкнул его и сел рядом с подругой. Явно давал понять — забьет до смерти, если сунется еще раз. Макото на это лишь усмехнулся и направился к двум взрослым. Им пришлось отойти подальше. - Ты узнал, кто это? — тихо спросила Карлотта на итальянском. - Да. Это бывший наемник Вонголы. Я видел его, когда работал на них. Повисла звенящая тишина. Кабинет Габриэле Марино скрыл в себе трех взрослых, узнавших неприятную тайну. - Если узнает Адриано… — голос донны Ламенто звучал несколько обреченно. - Ему не нужно будет никаких доказательств, чтобы начать войну против Вонголы, даже если наемник бывший, — продолжил мысль жены дон Ламенто. - На удивление, вы, кажется, не слишком хорошо знаете Адриано, — произнес Макото. - А бывший любовник знает его лучше? — процедила Карлотта. - Вау, донна Ламенто, мне казалось, у нас с вами возникло перемирие в Реджо-нель-Эмилии, — усмехнулся модельер. — Просто я знаю его несколько… с другой стороны. Адриано не будет никогда бросаться, сломя голову. Да, сейчас он не в своей лучшей форме. Но он знает, что надо действовать осторожно. Несмотря на все смерти, у него все еще есть те, ради кого ему стоит сохранить его дурную голову. - Феличе? — после паузы спросил итальянец. - Феличе. Вы, донна Ламенто. Хотелось бы сказать, что я, но… — мужчина вскинул руки в чуть насмешливом жесте. Правда, над кем именно была эта насмешка — вопрос. — Микеле. Это что касается его близкого круга. А еще ваши дети. Думаю, вам, дон Ламенто, он тоже не хотел бы доставлять проблем своей смертью. Он сломлен. Но не глуп. И что-то мне кажется, что вы хотели бы помочь ему в том, чтобы начать распутывать этот клубок, ведущий к смертям. И уничтожить причастных. Не так ли, синьор Габриэле? — хитрый прищур карих глаз был направлен на главу дома. Карлотта перевела взгляд на мужа, над которым, казалось, нависал туча. - Габриэле?.. объясни. - Я ему руку больше жать не буду, — вздохнул Марино и откинулся в кресле. — Не просто уничтожить. А сначала вытянуть из него всю информацию и потом избавиться. - Да, если бы у меня была телепатия Эмилии, а не чтение мыслей через касание, все было бы гораздо проще. Но что имеем. - Ты поэтому хотел отправить детей? Чтобы ввязаться в поиски убийц Лауры и Эмилии? Мужчина вздохнул. - Тебя я тоже планировал отправить к моему отцу с Эннио. - Даже думать не смей. Я твоя Правая рука, — в голосе прозвучали стальные нотки. Губ итальянца коснулась легкая улыбка. - В любом случае, да, это была одна из причин. Кроме Джулии. В ее случае все совпало. Думаю, ей действительно лучше побыть рядом с Кёей. Он ее и защитит, и вернет к жизни. В этом я уверен. Карлотта задумчиво уставилась в стену. Все это звучало логичным. И цель Габриэле… она казалось оправданной. Все же Эмилия была и частью его семьи, пусть со стороны супруги. Возможно, не будь кузина близка с его детьми и не будь они примерно одного возраста, это воспринялось бы иначе. Но мощный триггер соединил желание найти ублюдков, которые посмели навредить членам семьи его жены и напали в том числе на его дочь. Синьора Марино перевела взгляд на мужа, который, столкнувшись взглядами, положил руку на ее ладонь. Женщина опустила на мгновение глаза. Но когда подняла, в них виделась решимость. - Я не против, чтобы Джулия летела в Японию. Если и она согласится. Но Лилиане лучше остаться в Варии. Скуало сможет присмотреть за ней, а Бельфегор может убить любого, кто к ней подойдет. А Эннио… - Останется здесь? - Останется с нами. И я тоже должна знать обо всем. Надо все продумать. Нам вместе. Вместе с Адриано. И Микеле. Думаю, они думают о том же. В конце концов, нам нужны будут доказательства, Вонгола легко оспорит видение Макото, если их нельзя будет продемонстрировать в реальности, а не скинуть на попытку мести бывшего подопечного Тумана Вонголы. - Синьор Сато, — обратился Габриэле к японцу. - Думаю, в этом я вам не нужен. - Неужели не хочешь узнать, кто виноват в смерти твоей любовницы? — холодно заметила Карлотта. Макото вздохнул и поднялся. - Хочу. Но Адриано ясно дал понять, что пока меня видеть здесь не готов так, как этого хотел бы я. И я давно не видел свою дочь. В Намимори меня ждут больше, чем здесь, — на губах мужчины появилась печальная улыбка. — Если понадобится моя помощь, номер всегда есть у Адриано. Можете так ему и передать. - Вы не останетесь? - Думаю, вам есть, что обсудить. Как вам двоим, так и с детьми. А у меня через три часа самолет. Не подбросит же друг Джулии меня на своем джете. И да, — Макото посмотрел на хозяев дома. — Я убрал воспоминания вашей дочери как можно дальше. Но стереть их я не могу. Они могут вернуться в любой момент. А, может, и нет. Самым лучшим решением будет убрать того человека. Или убедить ее в этом. Если у Джулии не получится справиться с мыслями, что он найдет ее.***
Кёя хотел вернуться в Намимори, но в его планы входило возвращение вместе с подругой. И пока он думал, каким образом поднять разговор и не будет ли проще подговорить Джуди на побег — мало ли? — его опередили ее родители. В тот день в доме появился еще один итальянец в почтительном возрасте. Как сказала младшая синьорина Марино, это был родной брат почившей матери Габриэле. Вместе с ним приехала незнакомая для юного главы якудза девчонка, но Джулия быстро узнала ту, что сопровождала ее на вечеринки или посиделки с друзьями. Ее личная охрана, когда девушка не хотела привлекать много внимания. Кёе она показалась максимально неинтересной и даже малозаметной. Тихая, выглядит как среднестатистическая европейская девушка. Рост средний, фигура стандартная, лицо обычное, да и она вся была такой… обычной? Пройдешь мимо и не заметишь. Вот только чувствовались отголоски ауры того самого японца, который еще вчера рылся в голове Джулии. Пока Хибари не особо погружался в распознавание пламени у других людей, но если бы мог это сделать, то понял бы, что перед ним владельцы атрибута Тумана. Сильно их не представляли — приехавших сразу увели в кабинет главы семьи. Но и синьорина Марино тоже значительно напряглась. Сказал ли ей Кёя про свою идею с поездкой в Японию? Конечно. Когда тоска по Намимори слишком быстро нагнала его, а самой девушке стало хоть немного лучше, он задал подруге вопрос про поездку. Все же ему придется уехать. И сама Италия была будто не по духу юному хищнику. Воздух слишком сухой, солнце слишком яркое, да и будто страна Восходящего солнца питала его в момент нахождения дома. А здесь все силы вытягивались словно в виде платы за пребывание. Или же парень настолько сильно любил свою страну, что уезжать из нее для него было той еще мукой. Джулия не ожидала такого предложения. Конечно, юная наследница думала о том, что будет, когда Хибари придется уехать. Он и так задержался у нее больше, чем на неделю. Для человека, который практически никуда не выезжал из Намимори, это уже можно считать рекордом. Но в этот раз такой возможный вариант развития событий для себя считала маловероятным. Ей действительно не верилось, что в таких обстоятельствах родители куда-то бы отпустили ее. Но честно говоря… так не хотелось терять то чувство комфорта и защиты, которое она обрела с человеком, для которого в глазах многих эти два слова были антонимами. А Кёя сказал, что разберется. И разобрался. Точнее, для начала Габриэле в качестве уважения к позиции друга своей дочери сразу после своего озвученного жене решения обратился первым к Хибари и напрямую спросил, был бы он готов на какое-то время принять Джулию в Намимори. И когда услышал утвердительный ответ, настоятельно рекомендовал пока об их разговоре никому не говорить, потому что решение в положительную сторону требовало много других обсуждений и деталей. И японец сдержался. Ведь не получил желанное «забирай ее тогда с собой», а только лишь задумчивый кивок и слова, что тогда надо подумать. И вот. Дед Джулии зашел в комнату Лилианы, когда троица смотрела откуда-то отрытые старшей из сестер видео Карлотты в юности и демонстрации ее любви к верховой езде. Судя по закадровому голосу, снимал Адриано. Сама донна Ламенто в кадре была верхом на вороном коне и пробовала себя в джигитовке. Ехала для этого специально в Монголию, чтобы обучиться необычному виду, не размениваясь на европейские школы и желая прикоснуться к истокам. Младшая из сестер смотрела неотрывно и ей не верилось, что обычно сдержанная мама может заключать в себе такую силу и энергию. Даже Кёя в глубине души заинтересовался. А еще он на удивление привык к обществу старшей из сестер. Правда, заметил — насколько она гениальна по словам подруги в технике и инженерии, настолько же она проседает в обычных жизненных областях и тонкостях коммуникации. Это Джури служила небольшим якорем, уже нашедшим подход к сестре и помогающем нормальному общению другим. В остальном же, Хибари бы даже не связывался с ней. И чувство это был взаимным. Теперь же Эцио Марино вел их в свой бывший кабинет. А Джулия явно нервничала. В такой обстановке слова, что папа ждет в кабинете, напрягали и не предполагали совместные посиделки с какао и забавными историями. А плохих новостей за все это время девушка получила с лихвой. К слову, старшие родственники, которые и так догадывались про отношения своей милой Джули, пусть та и думала, что удачно их скрывает, узнали о поступке Алессандро. Все вышло наружу из-за Кёи и Лилианы — Джулия просила друга не отправлять никого из Дисциплинарного комитета, чтобы «переломать этому мерзотному травоядному ноги», что услышала мама, а Лили после рассказала более детально. Итог — Габриэле сказал дочери не переживать о парнях, которые не стоят и ее ногтя, но после вместе с Карлоттой рассказал про этого несчастного Адриано. А тот уже в свою очередь мягко намекнул своему крестнику — Маттео Феллини, которому принадлежал самый большой кусок «сицилийского пирога» — что если бы он помог поставить на место этого мелкого паскудыша и научить его семью правильно воспитывать подрастающее поколение, было бы здорово. Молодой глава сицилицской семьи пусть и был далек от отношений с девушками, но просьбу не проигнорировал. До кабинета троица шла в тишине. Лилиана с ними не пошла — ее ведь дед не звал. Мужчина впустил подростков в кабинет и зашел следом. Дверь закрылась, отрезая их от всего мира. В комнате кроме них было четверо — Габриэле Марино сидел за своим столом, Карлотта — в кресле рядом с ним. Двоюродный дед Джулии сидел напротив нее устроив локти на подлокотниках и соединив пальцы в своеобразную лодочку. Что он, что Эцио Марино как и его сын казались Кёе идеальным отражением итальянцев в представлении многих. Чуть смуглая от жаркого солнца кожа, карие глаза, темные волосы. Это Карлотта Марино принесла в семью светловолосые и светлоглазые гены, которые и выиграли генетическую битву у младшего поколения детей Ламенто. Джулия сказала, что ее двоюродного деда зовут Рикардо Белуччи, а сам японец не понял, в какой момент его еще больше погрузили в ее родословную. Тот считался боевым консильери отца, его хранителем Тумана и, несмотря на почтительный возраст, прекрасно справлялся со своими обязанностями. Не только в бою, но и с другими важными поручениями, которые требовали решения, но не обязательного присутствия верхушки в виде дона и донны Ламенто. Прямо за креслом этого мужчины Хибари увидел ту самую обычную в его понимании девчонку. Она стояла с идеально прямой спиной, заведя руки за спину. Эцио Марино подошел к отведенному месту рядом с сыном и невесткой. - Джули, Кёя, садитесь, — Габриэле жестом предложил подросткам присесть напротив себя по другую сторону стола. В отличие от подруги, Хибари чувствовал себя абсолютно спокойно. Он понимал, о чем сейчас пойдет разговор. - Пап, все нормально?.. — спросила синьорина Марино, опускаясь в кресло. Она еще раз оглядела свою старшую родню. - Да. Джули… мы поговорили с твоей мамой. С Кёей тоже. И на время мы хотим отправить тебя вместе с ним в Намимори. Джулия посмотрела на друга. Тот сидел прямо, полутень кабинета выгодно подчеркивала его острый профиль. И лишь в глазах была привычная собранность и жесткость. Девушка перевела взгляд на родителя. - Надолго? - На полгода. - Почему?.. - Ты не хочешь? — спросила мама вместо отца. - Хочу, но… почему? Вам кто-то угрожает? Почему вы так просто меня так надолго отправляете аж в Японию? — затараторила младшая итальянка. — Что случилось? - Джули, облачко мое, — взял слово Эцио Марино. — Не заводись так быстро. Если бы что-то произошло, мы бы сидели здесь так? Советовались бы с вами? - Это не звучит как совет… - Джули, мы с мамой предлагаем это только потому, что знаем, насколько тебе нравится в Японии. И знаем, насколько близки вы с Кёей, что его приезд тебе сильно помог. Хибари посмотрел на маму подруги после того, как услышал свое имя, рассчитывая, что она переведет ему при необходимости. Но женщина лишь немного улыбнулась ему и кивнула, показывая, что все хорошо. - Я… — Джулия замялась. — Я бы хотела, правда. — Не очень ее убедили слова отца, но она не привыкла с ним спорить. Все же авторитет Габриэле Марино, тем более, подкрепляемый словами деда, был в глазах детей был неоспорим. — Но… Кёя, ты точно не против? — повернулась итальянка к другу и заговорила на японском. — Это ведь так долго. Вдруг я буду мешать или надоем? - Не говори чушь. Мне ты не помешаешь, — почему-то Кёе казалось, что его подруга согласится сразу. И ее сомнения казались странными. - Но это ведь не неделя и не месяц. А полгода… — Облаку Ламенто хотелось согласиться, но она действительно переживала, что друг мог не рассчитать все, соглашаясь на предложение ее отца. - Я знаю. - И тебе это нормально?.. - Да. Не нужно начинать сомневаться в моих решениях. А это именно оно. На губах девушки появилась слабая улыбка. Габриэле воспринял это как положительный ответ. Но в теперь обратился к японцу. - Кёя, но у нас есть тоже ряд того, что нужно соблюсти. Во-первых, я рассчитываю на полную защиту Джулии с вашей стороны, если мы не отправляем с вами сопровождение, как в прошлые разы. - Не отправляете?.. — переспросила Джулия. - Это и так понятно. — ответил ее отцу Кёя. - Но с вами поедет ее телохранитель — Мария. - Эта? Она же ничего из себя не представляет. А японский вообще знает? Какой в ней толк? — нахмурился Хибари. - Кёя, тут ты не прав, — вступилась за свою охранницу Джулия. Мария не смотрела ни на кого из ребят. - Я говорю на английском, французском. Начала изучать японский после того, как госпожа стала чаще ездить к Вам, — сказала она на японском, но предложения по своему построению были простыми. Синьор Рикардо дополнил слова своей подопечной, но на итальянском. Переводила Карлотта Марино. - Марию специально готовили как телохранителя Джулии. Она прекрасно знает свою работу. А ее пламя Тумана позволит использовать иллюзии. - Ее не было раньше в сопровождении. - В Японии. Потому что обстоятельства были иные. В Италии она много где сопровождала Джулию. - Кёя, она и правда очень хороша в своем деле, — юная наследница коснулась руки друга. - И она умеет быть незаметной. Ей не надо вас везде сопровождать. Когда Джулия будет с тобой, не нужно будет ни ее присутствия, ни кого-то еще. Но когда Джулия будет одна, мало ли, что произойдет. - То есть, она будет меня все же везде сопровождать? — нахмурилась Джулия. - Если ты посчитаешь нужным. Мария не будет вмешиваться, если твоей жизни не будет что-то угрожать. - Даже если я с кем-то ввяжусь в драку? — разговор на японском продолжился. - А то в школе много глупых травоядных, мало ли, — дополнил и пожал плечами Хибари. Габриэле вздохнул. - Даже если ввяжешься в драку. Ты же помнишь, как все было до этого. У тебя есть браслет с функцией отслеживания. У тебя там есть тревожная кнопка. И Мария же явно поймет, когда ты захочешь проверить свои навыки, а когда — находишься в опасности. - Госпожа, вы всегда можете на меня положиться. Я не доставлю никому проблем. Джулия закусила изнутри губу. Мария была старше ее на три года и девушка не могла сказать, что она была сильно сильнее ее. Именно в плане силы пламени, подготовки и других моментов. Но пламя Тумана, конечно, помогало значительно. Да и если у самой наследницы были другие интересы, занятия, то подопечная Рикардо Беллучи жила только принципом защиты своей цели. Марино не знала, что просходило в жизни этой девушки и не предполагала даже, было ли в ней что-то кроме ее защиты. Знала лишь, что у ее двоюродного деда не было детей и что молодую владелицу Тумана он взял из детского дома, когда той было лет десять. Возможно, небольшая разница в возрасте и была основной причиной выбора этой девушки в плане личной охраны наследницы. У Лилианы такой не было, но лишь по причине, что она и не ездила особо по каким-то местам кроме дома и поместья Варии. А ездила туда она с полноценным сопровождением. Кёя нахмурился. Да, глупо было предполагать, что его подругу отправят полностью без охраны. Но наличие лишней единицы его напрягало. Карлотта заметила появившееся напряжение и поспешила его убрать. - Кёя, мы не настаиваем, чтобы она жила с вами и всегда находилась рядом. Она — личная охрана Джулии и выбрана специально для того, чтобы наша дочь могла спокойно жить и не беспокоиться ни о чем. А мы — не беспокоились о ее жизни. Но я буду благодарна, если Мария сможет находиться на твоей территории. Я уверена в том, что она никак не помешает тебе. Если нет, то мы найдем место, где она остановится. - Я понял. Решу, — бросил парень. — Что-то еще? - Во-вторых, — продолжил Габриэле. — Джули, тебе надо будет продолжить учиться и тренироваться. Это два главных условия. - Ты можешь тренироваться со мной. - Избивая твоих травоядных? - Можно и так, конечно. Но и только со мной. Насчет учебы — устрою Джури в мой класс. - Ты же старше меня на один, — задумчиво протянула девушка. - На полгода нормально. И не думаю, что ты знаешь меньше, чем кто-то из этих травоядных. Карлотта улыбнулась уголками губ. Пожалуй, постепенно все ее страхи насчет этой поездки начали ее покидать. - И да, Джули, — Габриэле поднял глаза на дочь. — Если ты хотела татуировку нашей семьи до дня рождения, то мы можем это сделать до вашего отъезда.***
Самолет в Намимори улетал под покровом ночи через несколько дней. За это время консильери Габриэле Марино разобрался с Академией, убедив в необходимости небольшой паузы для одной из учениц. Все экзамены будут сданы в индивидуальном порядке. Подобному решению способствовало и участие семьи Ламенто в жизни учебного заведения, и фигура Кристиано Медичи в качестве члена семьи одного из основателей. С сестрой и братом наследница Ламенто простилась из дома. Сейчас они были на взлетной площадке на закрытой территории генуэзского аэропорта. Глав семейства сопровождала охрана. Мария стояла рядом, пока семья Марино прощалась с младшей дочерью. Джулия долго не отпускала своих родителей. Она очень хотела поехать к другу, но расставаться с родителями так надолго ей тоже не хотелось. Даже если они смогут приезжать. Намимори к Генуе находится не так близко, как Палаццо-Пиньяно. Зато по внутренним ощущениям она стала еще ближе к своей семье. И подтверждением этого казалась татуировка герба семьи между лопаток, покрытая пленкой. Наконец-то появилось подтверждение слов о том, что Габриэле хотел сделать свою младшую наследницей Ламенто. Вскоре это станет известно и всему мафиозному миру. Как именно это произойдет — Джулия не знала. Но пока обстановка неспокойная, это можно и отложить. Кёя стоял чуть поодаль. На самом деле, в глубине души он был рад. Наконец-то Джури приедет к нему не на неделю, на две, а так надолго. И он был уверен, что все будет хорошо. - Я буду очень скучать… — сказала Джулия и прижалась сильнее к папе и маме, одновременно обнимая их двоих. - И мы тоже, родная, — Габриэле поцеловал дочь в волосы. - Все будет хорошо. Отдохни, хорошо проведи время. А мы обязательно к тебе приедем или заберем тебя пораньше, — Карлотта погладила дочку по плечу, стараясь не задеть след от татуировки. - Как пойдет, — улыбнулась младшая итальянка. - Джури, нам пора, — все же отвлек подругу японец. Девушка отстранилась и кивнула. Мария уже осмотрела мельком на всякий случай джет главы якудза и проследила за тем, чтобы занесли вещи объекта ее работы. Она пригласила ее пройти следом. Японец тоже хотел проследовать за подругой, но Габриэле остановил Хибари. Парень с немым вопросом посмотрел на него. - Научи ее жесткости, Кёя. Она будущая глава нашей семьи. Ей это понадобится, — абсолютно серьезно произнес мужчина. — Я хочу, чтобы ты сделал ее еще сильнее, чем она есть сейчас. И в этом я полностью тебе доверяю.
