Чужая невеста

«Восемь месяцев. Не полгода, не год. Почему восемь, Катя? Почему ты вернулась сейчас? Почему вообще вернулась? Думала ли ты обо мне? Я не знаю. Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Я, наверное, никогда их не получу. Ты этого не прочитаешь, но я правда очень скучаю. Может, ты простишь меня. Может, не захочешь даже увидеть. Мне правда жаль.»

***

 — Она подписала контракт с Puma. — сказала Даша, пытаясь получить идеальный кадр со своей девушкой. Полине пришлось подождать щелчка, прежде чем отреагировать. На её лице появилась улыбка с долей беспокойства.  — Это правда здорово. Она им подходит. — она немного помолчала, а после всё же решилась озвучить вопрос, который волновал их обеих. — Думаешь, всё наладится?  — Наклони голову вправо. Да, вот так. — снова щелчок. Шашина вздыхает, отпуская камеру и позволяя ей повиснуть на ремне. — Ну, буквально все новые песни Серябкиной написаны про одного и того же человека. И ты видела её лицо, когда я сказала, что Катя прилетает? Она явно что-то задумала.  — Я почти уверена, что это Катя заставляла Темникову и Моргунову справляться о состоянии Оли всё это время. — Полина приобняла девушку за талию, целуя её в щёку. — Но они всё ещё слишком упрямые, чтобы принять тот факт, что обе всё ещё по уши влюблены.  — Я как раз планировала получить диплом профессиональной свахи. — Даша улыбнулась. — Гузеевой давно пора на пенсию.

***

Из аэропорта Катя выходила полумертвой. Она не спала всю ночь до отлёта, собирая вещи, а в самолёте над ухом постоянно жужжала Моргунова, говоря, как она рада возвращению. Поэтому за два дня поспать ей так и не удалось. Но, даже несмотря на всю её усталость, она наотрез запретила Полине и Даше приезжать за ней в аэропорт. Глупо было думать, что они её послушают.  — Девушка, вашей маме зять не нужен? — Даша наполовину высунулась из окна полининой машины, улыбаясь во все тридцать два.  — Ох, такой точно не нужен. — ответила Катя с напускным отвращением. — Я же просила не приезжать. И что с твоими волосами?  — Ну, знаешь, у волос есть свойство отрастать. Если сложить то, что какая-то часть у меня уже тогда отросла и то, что прошло восемь месяцев, получается родной цвет. Но тебе, конечно, не дана такая сложная математика. — Шашина тут же спряталась обратно в машину, чтобы не получить по носу. Насупившись, Катя засунула свой чемодан в багажник и наконец села в машину. Выглядела она крайне недовольной, но на самом деле была безумно рада видеть своих друзей снова. Почти все те восемь месяцев она провела в Азии, и их разговоры ограничивались сообщениями и скайпом. Ну, с ними они хотя бы общались. Но сейчас Катя не хотела думать о ней.  — Так значит, вы теперь живёте вместе? Кищук посмотрела в зеркало, замечая, как Даша густо покраснела.  — Я скорее живу с её гардеробом. — заявила Шашина, кидая насмешливый взгляд на Полину. — Ну, и иногда его владелица приходит домой. Боже, ты даже не представляешь, сколько у Фаворской вещей.  — По крайней мере, они хотя бы убраны. А ты даже те, что принесла в чемодане, умудрилась расположить так, что дома не протолкнуться. — Полина посмотрела на Катю через зеркало. — А у меня два этажа. Понимаешь масштабы трагедии?  — В любом случае, — сказала Даша, прокашливаясь. — ты всё ещё можешь жить в моей квартире. Можешь даже Моргунову позвать. — добавила она, двигая бровями. Кищук лишь скривилась, сползая по сиденью. Им с Таней явно нужно отдохнуть друг от друга, ведь ещё один день с вечно говорящей Моргуновой она просто не выдержит. Смотря в окно, Катя думала, стоит ли говорить им о том, что надолго она здесь не задержится. Как только девушка покинула самолёт, в душе тут же поселилась тревога. То же чувство, что когда-то беспокоило её в Туле, сейчас ощущалось гораздо глобальней. Ей здесь просто не место. Как только контракт станет недействителен, она тут же соберёт вещи. И вряд ли вернётся. Полина оставила их у подъезда и тут же уехала по делам. Даша заверила её, что доберётся до дома сама, а после помогла затащить чемодан Кищук. Когда та рухнула на кровать и была готова отрубиться от усталости, Шашиной приспичило поговорить на запретную тему.  — Ты собираешься поговорить с Олей?  — Нет? — Катя резко подскочила, садясь на кровати. Чувство былой обиды вспыхнуло с новой силой. — Ты знаешь, почему мы расстались. И я более чем уверена, что с тех пор ничего не изменилось. Она наверное всё ещё до усрачки боится общественного осуждения. Я понимаю, что это может сказаться на её карьере, но я не хочу вечно сидеть дома и бояться, что кто-то увидит, как я держу её за руку. — Кищук фыркнула, качая головой. — Не готова быть главной героиней песни «Secret Love Song». Ну, знаешь, «why can't i hold you in the street, why can't i kiss you on the dance floor»* и всё такое. Даша закатила глаза, удивляясь её драматичности. С другой стороны, она вполне понимала подругу. Да и их обеих, в общем-то. Одна, по сути, взяла чужое сердце, разбила его и попрыгала на остатках, а вторая просто вынуждала Серябкину совершить серьёзный шаг, на который та была попросту не готова. Такие решения не принимаются за секунду.  — Она же любит тебя.  — Вот только я постоянно слышу это от всех, но только не от неё. И вообще, она думает, что я услышу её песни и сразу прибегу?  — Ты их слушала, влюблённая засранка!  — Я не хочу об этом говорить. — пробурчала Катя, утыкаясь лицом в подушку.

***

Кищук успела сотню раз проклясть и Полину, которая ничего не может сделать вовремя, и себя, потому что именно сегодня решила блеснуть своей добродетельностью. Сейчас она ехала на другой конец города по просьбе Фаворской с флешкой, на которой была «очень-очень» важная информация. Где-то там была какая-то студия, в которой её ждал какой-то человек, который эту флешку и заберёт. Подозрения закрались тогда, когда Катя поняла, что там находится студия звукозаписи. Несмотря на это, она всё же позвонила в дверь. Послышался грохот и, кажется, ругань. Через минуту дверь открылась. Оля стояла перед ней, заспанная, с тёмными кругами под глазами, без капли макияжа. На ней был растянутый свитер, тёмные джинсы, волосы заплетены в растрёпанный хвост. Кате захотелось плотно закрыть глаза, чтобы это, как ей казалось, видение исчезло. Но она моргнула, а Серябкина всё ещё стояла здесь, смотря на неё с каким-то скепсисом.  — Ты спишь на студии. Оля безразлично пожала плечами.  — Ага. Иногда. В последнее время много работы. — она посмотрела на руку Кищук, в которой виднелась флешка. — Тебя Полина прислала? Хитрая ходячая обложка Космополитен. Чтоб её. Катя вручила ей флешку. Помолчав с минуту, она пробормотала «тебе стоит поспать в нормальной кровати» и развернулась, чтобы уйти.  — Ты просто возьмёшь и уйдёшь?  — Тебе же тогда ничего не помешало сделать то же самое. — ответила Кищук, не поворачиваясь. — Почему тогда я должна остаться?  — Потому что мы любим друг друга. Катя замерла, закрывая глаза и пытаясь успокоить сердце, которое вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Она только что это сказала. Не «ты», не «я». Мы. Девушка опустила голову, вздохнув.  — Да… Да, верно. Любим.  — Я хочу всё исправить. Я очень хочу, чтобы ты вернулась. — она слышала, как голос Серябкиной предательски задрожал. Обернувшись через плечо, она улыбнулась уголками губ. Прежде чем продолжить свой путь на выход, она сказала лишь:  — Тогда сделай что-нибудь. И ушла. Оля смотрела в одну точку ещё несколько минут.  — Я обязательно что-нибудь придумаю.