Bonded souls

В серых глазах осколками оседает отчаянье. Мне страшно. Я смотрю в зеркало и вижу, как позорно дрожат мои губы, и мне стыдно. Малфои не плачут. Малфои не сомневаются. Малфои не боятся. Даже мама не проронила ни одной слезинки за все это время. Я закрываю глаза, чтобы не видеть своего измученного лица, и под веками тут же разливается зеленый пожар. Не Авада. Всего лишь проклятые зеленые глаза проклятого мальчишки, которые преследуют меня весь этот год по коридорам Хогвартса и целую жизнь — в моих снах. Глаза, которые смотрят с подозрением и ненавистью, которые ворошат в душе давно похороненные детские мечты и юношеские желания. Я с силой сжимаю пальцами холодную керамику раковины и чувствую призрачное прикосновение к виску. Плакса Миртл. Спасибо, что ничего не говоришь сейчас, что не спрашиваешь ничего, мне страшно отвечать тебе, мне страшно, что мой голос будет дрожать. А так я могу представить, что это не слезы текут по моим щекам. Как давно я перестал мечтать о тебе, не-мой Мальчик, Который Выжил. Как давно я перестал мечтать о дружбе, а потом о любви? Как давно я перестал представлять себе, что ты придешь и спасешь меня — сначала от одиночества, а потом от Пожирателей, которые изуродовали мой прекрасный Мэнор — испачкали стены, истоптали мамины лилии, залили мои детские воспоминания грязью и кровью? Я так давно разучился мечтать. Колени подкашиваются, и мне хочется упасть на этот холодный, залитый водой кафель, скрести по нему ногтями и выть, как раненое животное. Но Малфои не отчаиваются. И если у меня не осталось ничего, ничего, кроме моей жалкой жизни и великой фамилии, я буду Малфоем до конца. До самой смерти. Я был бы рад умереть от твоей руки, Золотой Мальчик. Если тебе даром не нужна моя жизнь, я мог бы преподнести тебе свою смерть на открытых ладонях. Только тебе и смерть моя не нужна. Тебе ничего от меня не нужно. Просто убей меня, чертов Поттер, я не могу. Я не могу больше. — Я не могу. Миртл заговорила, что-то утешающее было в ее голосе, и я был благодарен ей. Мама перестала утешать меня после того, как мне исполнилось пять, и после никто не осмеливался сделать это. Потому что я Малфой. Малфои не нуждаются в утешении. Я открываю глаза, и легкие резко сжимаются, словно весь кислород внезапно исчез. И я задыхаюсь от боли в груди. От пронзительных зеленых глаз, смотрящих на меня из зеркала. Поттер, Мальчик, который видел мои слезы. Мальчик, которому плевать. Я выхватываю палочку, и заклинание срывается быстрее, чем я успеваю подумать. Лампа рядом с Поттером взрывается, и он отскакивает в сторону, вытаскивая свою палочку. К черту все! Мне нечего терять, так что я предпочту смерть — мою от твоей руки или твою от моей, неважно. Это должно закончиться так или иначе. Твои глаза ворошат во мне то, что давным давно должно было умереть. Я больше не желаю их видеть. Оглушительно закричала Миртл, но я снова не расслышал ни слова. Я только видел перед собой искаженное яростью лицо, и что-то во мне торжествовало. Да, пусть это будет ненависть, Поттер, но пусть хотя бы она будет моей. Пусть ты будешь моим в эту секунду. — Круци… Поттер успевает быстрее, и ноги наконец-то меня подвели. Я лишь с удивлением отметил, как мир качнулся в сторону и упал, и вода заструилась под тонкой тканью рубашки. А потом пришла боль. Перед глазами полыхнуло алым маревом, и я хотел кричать, но не мог. Боль жгла грудь, вытекая наружу вместе с кровью, окутывала все вокруг и жгутом сжимала горло. Яркая зелень разогнала пелену перед глазами, и мне захотелось улыбаться — впервые за эту чертову вечность. Поттер смотрел на меня так обеспокоенно, с такой нежностью сжимал мои ладони, с таким отчаяньем повторял мое имя, что я почувствовал себя почти счастливым. Что ж, умереть от твоей руки не самый плохой исход, Гарри…