Bonded souls

— Драко, мальчик мой, смотри… Отец кричит у его ног, и Темный Лорд сжимает его плечо так, что Драко через рубашку чувствует его холодную руку. Он смотрит и больше не жмурится, его давно приучили не закрывать глаза, как какую-то цирковую зверушку. С другого конца зала мама смотрит на них круглыми глазами, держась в тени сестры. Драко ненавидит Беллатрису, но в этом обезумевшем мэноре, полным крови и боли, она защищает его мать, и он не может с этим не считаться. — Хватит, Драко… Отец перестает корчиться, и просто лежит, скрючившись, на каменном полу, залитым его кровью и кровью десятков маглов и магов, которые были здесь до этого. Кровь никто не вытирает, она просто сохнет и втаптывается в некогда белоснежный камень, и Драко тошнит от этого запаха. Когда Беллатриса приходит в его комнату, от нее пахнет так же. Он думает, что если бы она попыталась дотронуться до него, его бы вырвало, но она не пытается. — Она так любит тебя, — говорит она, растягивая гласные. Ее глаза огромные и безумные, и Драко жмется в угол на своей кровати. Он боится ее, и он только надеется, что она не причинит вреда его матери. Беллатриса приносит в его комнату людей и животных, и заставляет Драко смотреть и слушать, как она заживо вырезает из них внутренности. И когда она уходит, он плачет и пытается оттереть кровь и кишки от пола и стен. Он давно сжег свой любимый ковер и содрал паркет, который облез и вспух от крови. — О, мальчик! — радостно кричит Сивый, встречая его в коридорах мэнора. — Поиграем? Ты будешь убегать, а я догонять. Поиграем, мальчик. И Драко бежит, бежит, бежит, мелькают коридоры, лица, тени, Драко ничего не видит от ужаса, он чувствует затылком дыхание Пожирателей. Он всегда убегает, он знает мэнор лучше любого из них, он забивается в угол и почти не дышит, и вдруг понимает, что молится. Он не знает, кому. — Помоги, помоги, помоги. Драко открывает глаза резко, встает, чувствуя стопами камень пола, и идет, идет, касаясь стен кончиками пальцев. В мастерской всегда горит свет, и Драко садится перед холстом и смотрит, смотрит, на холсте сплошная тьма и маленький мальчик, потерявшийся в этой тьме. Драко берет краски. И выводит линии. И белым расцветают на холсте лебединые крылья, и руки тянутся к мальчику и обнимают его, и мальчик видит теперь, может видеть, что он не один, что впереди дорога, а сзади ангелы. У ангелов добрые лица и зеленые глаза. Кажется, мама в детстве рассказывала ему об ангелах. Драко возвращает краски на место, и чувствует, как слипаются глаза. Он бы растянулся прямо здесь, и, наконец, уснул, и эта идея не кажется ему такой уж плохой. Драко слышит скрип двери и оборачивается. Зеленоглазый ангел в дверях – босой, в магловских джинсах и белой футболке. — Драко, — Гарри подходит к нему, садится позади прямо на пол и подгребает его к себе, перехватывая за живот двумя руками. Драко вдыхает его запах, откидывает голову назад и улыбается. — Я думал, что ты вернешься только завтра, — говорит он, чувствуя, как Гарри также жадно ведет носом по его волосам. — Мне стало тревожно, и я рванул к тебе, — Гарри целует его в висок и смотрит на картину. — Тебе снова снились кошмары? — Теперь все хорошо, — Драко дрожит в его руках и подставляется под теплые губы, и дает рукам Гарри расстегивать пуговицы на пижаме. Гарри поворачивает его лицом к себе и падает спиной на пол, опрокидывая его на себя. И наконец-то целует, и Драко плавится от этого поцелуя, и что-то в животе трепещет огненными бабочками. — Гермиона сказала, что вы уже все организовали для твоей выставки, — Гарри прижимается лбом к его лбу и пытается восстановить дыхание. — Оставалась только последняя картина, — подтверждает Драко, нетерпеливо стаскивая с него футболку. Он рад, что Гарри хочет поговорить и поддержать его, но ведь это можно сделать и позже. И Гарри ловит его нетерпение, и улыбается, и смотрит своими невозможными, опьяненными им глазами, и Драко трется об него и едва ли не урчит, как большой кот. И насовсем пропадают, тают перед глазами черные коридоры мэнора, и стихают чужие крики, ему не нужно больше прятаться и бежать. У него есть Гарри. Гарри, который спас их всех и его тоже. Гарри, который теперь — сегодня и всегда — только его. Его персональный ангел.