Последнее лето

Гук лежал на кровати Тэхёна упакованный в теплое одеяло, как гусеница, проживая снова и снова момент объятия в гостиной. Внутри пожар, и он не уверен что причина в температуре, которая все же поднялась, а не в волнующей близости Тэхёна, стоящего в углу комнаты. Всего тридцать семь и восемь, а тело пылало так, будто его в огонь сунули. Тэхён тепло смотрел на него, а в это время в воображении Гука сцена в гостиной: руки Тэ на его талии, ласковая улыбка, низкий глубокий голос... Гук не помнил, где взял силы, чтобы отлипнуть от его груди, но в тот момент казалось, что он собственноручно отталкивал опору, которая удерживала его на плаву. И он "упал", но незримо для всех, лишь в глазах напротив читалось беспокойство, будто Тэ прочувствовал момент почти физической боли, источаемой телом Гука, когда он отступил на шаг назад от него. Ужин как во сне, и когда стали обговаривать, где его разместить, Гук выкрикнул, что будет спать с Тэхёном. Осознав, что именно произнес, он панически повел глазами по сторонам. Родители дружно поддержали, потому что кровать у Тэ огромная, а у дивана в гостиной заедает механизм. А вот Тэхён, услышав слова Гука, подавился рисом так, что слезы проступили, и долго откашливался, обескураженно смотря на него, в то время как тот также крайне удивленно смотрел на него. Никто из родителей не обратил внимания на их взгляды. Никто снова ничего не заметил. Гук, испытав очередной стрессовый скачок, к еде нормально так и не притронулся. Практически сутки прошли, а он почти ничего не ел из-за нервных желудочных спазмов, и организм отреагировал температурой. Причитания двух матерей, с которыми было бесполезно спорить о том, что подтыкать одеяло как пятилетнему - это слишком. Смирившись с неизбежностью, он выслушал лекцию в два голоса, что организм подростка уязвим, потому что в этом возрасте он подвергается нагрузкам, из-за переходного процесса, и что он должен нормально питаться, а не тянуть в рот всякую гадость, и спать нормально, а не сидеть полночи в интернете. Гук сопел, терпеливо ожидая, когда это закончится, стыдливо ловя чуть насмешливый взгляд Тэхёна, стоявшего в противоположном углу. В сторону которого периодически прилетало от миссис Ким, что "он тоже никогда ее не слушал". Тэхён, кивая, улыбался, наблюдая за мучениями Чонгука, которого переодели, с его пассивного участия "подними руки. Вот так, умничка", вставили градусник в рот, снова запричитали, затолкали таблеток, подоткнули одеяло, и финально - положили полотенце смоченное в прохладной воде на лоб, с инструкцией к нему "следить за ребенком". Бедный Гук сгорал от смущения, но принимал пытку заботой стоически. Дверь захлопнулась и Тэхён хохотнул: - Ну, вот, я снова твой нянька. Чонгук еще больше зарделся. Это было настолько неловко, что, кажется, температура еще больше скакнула. - Прости, - виновато буркнул он в кромку одеяла. Тэхён кивнул, садясь на стул: - С ними двоими не справиться. Но ты правда бледный и слишком худой. Гук, опустив веки молчал. Он обессилил к концу дня, а лекарства клонили ко сну. Но поверх всего он испытывал волнение от того, что они остались наедине, от того, как тело все еще помнило тесный тактильный контакт. - Убрать эту тряпку со лба? - тихо спросил Тэхён, и, дождавшись кивка, приблизился и снял полотенце со лба Чонгука. - Они дорам насмотрелись, - сквозь улыбку, произнес он, присаживаясь на край кровати. Гук не мог и слова произнести от смущения, которое от близости Тэхёна проявилось оцепенением. - Что-нибудь хочешь? - спросил Тэ, нагнув голову в бок, всматриваясь в его лицо, и провел пальцами по взмокшему лбу, сдвигая челку. - Так отросли, - полушепотом произнес он. Гука от этого касания и голоса словно током прошило, и он дернулся, вздрагивая и судорожно вдыхая. Дыхание сбилось и он задрожал так сильно, что Тэ на мгновение испугался. Но, осознав свою ошибку, спешно встал с кровати и метнулся в темный угол комнаты. - Прости. Я... я забылся... Я не должен. Прости меня. Я больше не буду к тебе прикасаться... трогать... Прости, - торопливо заговорил он, хаотично зашагав по комнате, пораженный реакцией Гука на его невинное касание: дрожащие ресницы, вмиг еще сильнее порозовевшие щеки, отрывистый вдох и стонущий, словно ему причинили боль, выдох. Секунды, а у Тэ словно почву под ногами выбили, когда он ощутил волну дрожи, прокатившуюся по телу Чонгука, и увидел, как его грудную клетку подбросило чуть вверх, выгибая. Всего одно легкое касание двумя пальцами... Тэхён, приложив ладонь к лицу, попытался унять волнение, охватившее его. Он слышал тяжелое прерывистое дыхание Гука, но никак не мог пересилить себя, чтобы обернуться к нему. И не мог понять до конца, почему? Хотя, возможно, одна из причин - он воочию увидел и почувствовал, какую сильную физическую тягу Гук к нему испытывал, и убедить себя, что он этого не заметил, не мог. И как реагировать, балансируя на грани сильной привязанности к нему, и боязни своим отношением лишь посулить надежды на невозможное, он не знал. Летом он просто сбежал, но это не особо помогло, как и попытки достучаться до сознания Гука. С кровати послышался громкий шорох. Он устремил взгляд в ту сторону, и замер, встретившись... с прожигающим взглядом Чонгука. На Тэхёна смотрел не ребенок, и не вздорный своенравный подросток. В черных блестящих глазах Гука отчетливо читалось желание, и у Тэхёна дыхание прервалось от осязаемости этого желания, в призывном взгляде. - Да, я хочу, - хриплым шепотом заговорил он. - Хочу, чтобы ты трогал меня... Хочу... - Перестань! - выкрикнул Тэхён, и, схватив плед с подоконника, стремительно вышел за дверь.