Последнее лето

- Ты разревелся? - Чимин уточнил в процессе пересказа Гука, кажется, раз четвертый или пятый. - Сколько еще раз ты будешь у меня спрашивать? - не выдержав, выкрикнул Гук, и ударил его в плечо. - Ай! Больно! Что ты драться сразу начинаешь? - возмутился тот, скуксившись. - Разревелся, разрыдался как девчонка, слюнями и соплями измазал всю кровать - так доходчиво? - громко произнес Гук. - Вполне, - буркнул Чимин, потирая плечо. - Он прав, ты малыш. И что ему с тобой делать, если ты ревешь все время, как младенец? Сопли тебе простыней вытирать? Гук сдержался, чтобы снова не ударить, сжав кулаки под столом: - Напомни мне, Чимин, как вообще так получилось, что ты мой друг? От тебя ведь доброго слова не дождешься! - Пф-ф, не ты со мной, а я с тобой дружу, потому что с таким грубияном и нытиком, вечно кидающимся кулачками размахивать, желающих общаться немного. Гук онемел от таких заявлений, и пусть Чимин на восемьдесят процентов прав, нельзя же вот так в лоб: - Я интроверт! - ворчливо кинул он и, скрестив руки на груди, отвернулся в сторону. - Ладно, не дуйся. Если разревешься, успокоить не смогу - песню про зайца еще не выучил, - с подколами, но дружелюбно заговорил Чимин. Гук со стадальческим стоном закатил глаза: - Язык мой - враг мой. - Он уже сто раз пожалел, что рассказал другу. - Не про зайца, а медведя. Ты теперь издеваться до скончания века будешь? - Функция "подкалывать малыша Гуки" шла в пакете общих настроек для лучшего друга... - О-о, умоляю, - хрипло застонал Гук, выставив ладонь, - прекрати бред нести. Если ты не забыл, я тут душу вообще-то изливаю. Чимин кивнул, запихнув в рот сладкую картошку и махнул рукой, мол - давай, ной дальше - молчу. Гук продолжил прерванный рассказ, и, закончив, грустно уткнулся взглядом в столешницу. - И что будешь делать? - без намека на издевку спросил Чимин. - Не знаю, - пожал плечами Гук. - Я сказал ему "до завтра", но, конечно же, на следующий день не написал. И на следующий... Уже неделю трусливо отмалчиваюсь, даже на... на... - он замялся, снова ощутив стыд за свое незрелое поведение. - О чем ты? - От друга не ускользнула заминка. - Он написал мне четыре дня назад, - тихо начал Гук. - Да ладно? - Чимина это поразило. Хоть Тэхён и считает Гука младшим братом, и вполне ожидаемо, что он мог проявить инициативу, но ведь до этого он спешно уехал, и отмалчивался несколько месяцев. - Да. - И что он написал? - Ничего, - выдохнул Гук. На лице Чимина отразилось разочарование: - Что именно "ничего" он написал? Гук, ну не заставляй вытягивать. Чонгук бессознательно заводил пальцем по пластиковой столешнице: - Спросил, как я себя чувствую; просил выбросить глупости из головы. И вообще мне об учебе думать надо. Знаешь, будто и не Тэхён вовсе писал. - Закусив губу, он скрылся под челкой. Чимин молчал, не желая добавлять негатива. По другу было видно, что он снова душит в себе эмоции. Чувствительность Гука для него не секрет, но все же он не думал, что его друг настолько может глубоко проживать душевные муки. Он не знал, как ему помочь, но всеми силами пытался. Гук был так счастлив, когда рассказал, что наконец смог пообщаться пусть и совсем мало с Тэхёном. А он предупреждал Гука, чтобы он не питал иллюзий, но разве можно запретить мечтать и надеяться? - Все образуется, - единственное, что смог он подобрать для данной ситуации. Гук кивнул. *** Близились зимние каникулы. В школьной суете Гук немного отвлекся от постоянной ноющей боли, спрятанной глубоко внутри. Первая любовь оказалась сплошным мучением, и он забивал время и голову всеми возможными способами. Совершенно неожиданно его стремление не думать о сердечных переживаниях позитивно отразилось на успеваемости. Учителя все чаще хвалили парнишку, до этого не отличавшегося рвением к знаниям, а когда он вызвался участвовать в школьной рождественской постановке, то удивился даже сам Гук. Он не мечтал, конечно, становиться центром внимания, но бегать, меняя декорации от акта к акту было даже весело, особенно, когда такие же как и он, врезались друг в друга картонными элементами во время репетиций. Грусть, поселившаяся в глубине глаз сделала его привлекательней для противоположного пола, а печаль смягчила излишне резкий характер. Гук обнаружил, что его одноклассники по большей части интересные люди, с которыми можно весело и продуктивно для саморазвития общаться. За какие-то несколько месяцев его окружающий мир стал более ярким и разнообразным, в то время как внутри него словно все покрылось серостью. А раньше все было наоборот. Возможно, так работал механизм равновесия - Гук старался не задумываться слишком над этим, он просто подстраивался под обстоятельства. С Тэхёном они общались по минимуму. Тот иногда ему писал, спрашивал как дела, коротко делился тем, что у него происходило, и на этом полуживые диалоги умирали до следующего раза. Гук больше не заговаривал о своих чувствах, Тэхён обходил стороной скользкие темы. Они играли роль дальних родственников, которым нужно поддерживать связь для приличия, и Гук болезненно переживал это. Слезы отчаяния все так же прорывались, но редко и только наедине с самим собой. Он держался, пытаясь свыкнуться с влюбленностью, которая приняла скрытую форму хронической болезни, для которой Гук пока не подобрал лекарства. И несмотря на обстоятельства, надежда хоть на какое-то продвижение все равно теплилась. Хорошие оценки открыли новые перспективы, и когда мама заговорила об университете, куда бы он мог поступить, если захочет, и вскользь упомянула о родном городе Тэхёна, в котором много отличных высших учебных заведений, Чонгук ухватился за эту мысль. Если здраво рассудить - это было бы ошибкой. Пройдет еще почти два года, за это время многое может измениться, но логика и влюбленность редко сочетаются, и поэтому он держится за эту мысль, как за соломинку. Быть хотя бы географически рядом - предел мечтаний на данном этапе. *** - Мам, можно я поеду с вами? Просьба сына поехать с ними навестить семью Кимов застала ее врасплох: - Гуки, ты же был против. - Но теперь я хочу поехать. Ты же говорила, что я мог бы поступить там, вот и хочу посмотреть пару Универов. У них как раз в праздники дни открытых дверей. Будут презентовать себя, чтобы привлечь новых абитуриентов. - А-а, - сменяя удивление пониманием, выдохнула мама. - Ну... Хорошо. Конечно. - Только... - он замялся, прежде чем сказать. - Мам, можешь не говорить, что я с вами приеду? Она снова округлила свои прекрасные глаза: - К чему таинственность? - Сюрприз хочу сделать Тэхёну. Она тут же счастливо улыбнулась: - Я так рада, что ты, наконец, сблизился с Тэхёном. - Да. Сблизился, - хмыкнул он, подумав о том, как мечтал бы стать максимально ближе к нему. *** И снова его целиком захватило предвкушение. Теперь все мысли были заняты поездкой. Школьный спектакль прошел отлично, итоговые оценки в журнале тоже радовали, и вот, настал день, когда взвинченный Гук, впихнув в багажник сумку, сел в машину вместе с родителями, оставляя дом на старшего брата. Со смесью восторга и страха Гук ждал долгожданной встречи с Тэхёном. Нервное напряжение так его изводило, что он несколько раз просил об остановке на очередной заправке, чтобы сбегать в туалет. Мама уже не на шутку стала переживать, что он чем-то отравился, а бледность и дрожь сына напугала. Гук уверял, что все хорошо, но они все равно заехали в частную клинику по дороге. Осмотр врача не выявил каких-то серьезных проблем, и анализ крови подтвердил, что с ним все нормально. Вердикт врача - организм реагирует на сильное эмоциональное переживание. Гук соврал, что это из-за учебы. Оказавшись снова в машине, он уткнулся в телефон, скрывшись под капюшоном, и оставшийся путь старался не подавать признаков присутствия. Родители тихо переговаривались, обсуждая его состояния, все еще сомневаясь, что ребенка стоит везти в чужой дом, жалея, что поддались его уговорам, и не развернулись обратно. Гук молчал, кусая губы. Его то и дело начинало бить мелкой дрожью, и он ненавидел себя за слабость. Вот же будет позор, если он грохнется в обморок, не сумев совладать с собой. А после всего у него уже не было уверенности в себе и своем теле. Так стыдно! *** Фонари автострады мигали желтыми огнями, и впереди показалось сияющее полотно огней города. Грудную клетку сдавило, и воздуха стало катастрофически мало. Гук с жадностью впился в бутылку с водой и приоткрыл окно. - Сынок, ты что, простудишься! - выкрикнула мама и его пришлось закрыть. - Господи, на тебе лица нет. Я тебе говорила не слушать его, - отчитала она мужа и вновь обернулась к сыну. - Родной, тебе плохо? Где болит? - Мама, оставь меня в покое, я не ребенок, - хныча ответил он, побившись затылком о спинку сидения. - Ничего не болит. Она поджала губы и отвернулась. Остаток дороги все молчали. Двадцать минут и они почти приехали. Вот улица, на которой проживала семья Кимов, а вот жилой комплекс, где располагалась их квартира. Гук шумно сглотнул, стоя за спинами родителей. По его спине в это время пот стекал градом, а голова кружилась так, будто он только что слез с чертового колеса. Звонок в домофон, и дверь радушно распахнулась, впуская долгожданных гостей. Гук с трудом переставлял ноги, входя за порог. Еще мгновение, и его прижали к груди сначала тетя, а следом дядя. Воспринималось происходящее слишком тихо, будто его оглушило, и громко одновременно. Сердце болезненно билось на пределе возможностей, а в голове пульсировала лишь одна мысль "где же Тэхён?" С него стянули куртку, вытряхнули из ботинок, и потянули в гостиную. Он кивал, нервно улыбаясь, и искал взглядом, ожидая. Крик миссис Ким, и в комнату вошел заспанный Тэхён в домашних широких штанах и растрепанной белой футболке. Радостно улыбнулся, увидев тетю и дядю. Родители подозвали его ближе и расступились, явив ему помятого бесчисленными объятиями Чонгука. Тэхён, встретившись с ним взглядом, споткнулся на ровном месте, удивленно смотря на бледного Гука. - Сынок, обними брата. Что как не родные, - ахнула миссис Ким, и подтолкнула Гука к Тэхёну. А Чонгук и так стоял лишь чудом, и, поэтому легкий толчок и он полетел, инстинктивно распахнув руки, пытаясь удержать равновесие, и повис на Тэхёне, впечатавшись в его грудь. Тэхён автоматически сжал руки на его талии, предотвращая падение. Родители поахали, поохали, умиляясь, и тут же забыли о них. Несколько долгих секунд Гук силился хоть немного успокоиться, вцепившись в плечи Тэхёна. Но слишком тесный контакт делал из него желе, отбивая способность здраво мыслить - хоть как-то мыслить. Тэхён не двигался - ситуация щекотливая, но он чувствовал дрожь Гука, слышал, как тот громко и отрывисто дышал, и просто ждал, не зная, что делать. Кажется, что длилось это мгновение бесконечно долго, и все должны бы были заметить ненормальность их положения, но в гостиной они одни, а голоса родителей лишь фоном. Чонгук судорожно вдохнул, поднимая голову, и, встретившись взглядом с темно-карими глазами Тэхёна, забыл, как дышать. Ноги еще больше обмякли, и он рисковал оказаться на полу, но крепкие руки, удерживающие его от падения, сильнее прижали к груди, и от этого стало еще хуже, и хорошо так, что мир расплылся вокруг. В глазах Тэхёна его отражение, а губы припухшие со сна так красиво изогнулись. Так захотелось... - Привет, малыш, - прохрипел Тэхён, решив, что Гук, видимо, пользоваться ногами не собирался, и нужно подать голос. Неловкость и нежность, желание прижать еще сильнее, и понимание, что Гук видел все иначе. - Привет, - высоким голоском потянул Чонгук и улыбнулся такой обезоруживающей улыбкой, что Тэхён не смог сдержать свою в ответ. - Я так скучал по тебе, - с трепетом пролепетал он, обнимая за шею. "Я тоже, малыш. Так сильно скучал", - мысленно вторил ему Тэхён, прижав к себе еще крепче. - "Безумно скучал по тебе".