Последнее лето

Держась за руки молодые парни шли по кромке воды, наслаждаясь шорохом волн, криком чаек и своим маленьким мирком. Ощущая, как тяжесть неизвестности и страха перед родительским гневом, спала, они чувствовали себя абсолютно счастливыми, пребывая в безоблачной уверенности, что в будущем справятся со всем вместе, а за их спинами будут их семьи. - Может, нужно было сказать, что мы пожениться хотим? - смеясь, спросил Гук. - Давай не будем вываливать на них сразу все. Они еще наш план жить вместе переваривают, - так же смеясь, ответил Тэхён, привычно закидывая ему руку на плечо и теснее прижимая к себе. - Да, столько шума "ах, что люди подумают?". Будто два парня, а тем более брата не могут жить вместе, - фыркая, продолжил Гук, насмешливо передразнивая причитания родителей. - Действительно, только нужно о звукоизоляции подумать, - игриво произнес Тэхён. - Зачем? - Чтобы очень громкий зайка не сдерживал своих прекрасных стонов, - шепнул Тэхён во вмиг зардевшееся ушко и прикусил мочку. Гук толкнул его в бок, и пока тот картинно умирал, хватаясь за место "удара", сорвался вперед, поднимая брызги воды. Тэхён рванул за ним, и, настигнув, повалил в накатившую волну. Гук ответил подсечкой, и они, громко смеясь, бухнулись в воду, и вынырнули из нее уже сплетенные руками, и слившиеся в поцелуе. Немногочисленные свидетели беззастенчиво целующихся парней были мысленно далеко посланы, и расцепились они только, когда воздуха стало не хватать. - Кстати, - Гук едва перевел дыхание, - насчет... моих громких... стонов... - Он прикусил зубами кожу на предплечье Тэхёна, оставляя розовый отпечаток. - М-м? - муркнул тот, подхватывая его под бедра и усаживая себе на талию. - Мы так и не закончили начатое, - подмигнул Гук, сцепляя ноги за его спиной. - Малыш, ты очень неясно выражаешься, - прохрипел Тэхён, делая вид, что не понял, о чем речь. - Ох, какой тугодум, - играючи надул губы Гук, оттягивая его волосы на затылке, и впился в податливый рот напористым поцелуем. Тэхён сжал его в объятиях, отвечая с той же жадностью. - Для недогадливых, поясняю... - прошептал он, оторвавших от пленительных губ: - Я. Хочу. Тебя. Хочу. Чувствовать. Тебя. В себе! Так понятно? - Гук вопросительно изогнул бровь. Тэхён широко улыбнулся: - По-о-о-чти-и-и, - нарочно дразня, протянул он, смяв широкими ладонями его ягодицы. - Тэхён, если ты и дальше будешь тянуть кота за яйца, я тебя изнасилую прямо здесь. Стяну эти аляпистые шорты, и со всей жестокостью буду насаживаться на твой член, пока ты не взмолишься о пощаде. Но я не поддамся и вытрахаю из тебя все соки. - В доказательство серьезности намерений, он промежностью проехался по его паху, выбивая из груди сдавленный вздох. - Слишком соблазнительная угроза. Я, пожалуй, соглашусь. Изнасилуй мой член, пожалуйста. - Тэхён был на грани того, чтобы реально наплевать на общественный порядок, запрещающий совокупляться прилюдно, и карающий по закону нарушителей, и оттрахать любимого при тусклом свете проявляющих звезд, стоя в приятно окутывающей толще прогретой солнцем воды. - Ты издеваешься? - проныл Гук, прилипая грудью к нему. - Тэхё-ё-ё-н. Хохотнув, Тэхён, не спуская ношу с рук, вышел из моря. Гук спрыгнул с него и недовольно забухтел, что опять потерял сланец. Тэхён снял с себя пляжные сандалии и протянул ему. Тот, сбавляя бурчание, надел их и подставил спину Тэхёну. На немой вопрос, мелькнувший в глазах напротив, Гук ответил, что своим стояком он вряд ли кого-то впечатлит, а вот нарисовавшийся бугор Тэхёна, не заметить сложно, а прикрыть нечем. Тэхён, кивнув, с нескрываемым удовольствием взгромоздился на него, и тут же недовольно зашипел, ощутив, как чувствительный к сжатию орган ожил еще больше. - Постарайся идти ровнее, - напутствовал он, каменея в одном положении. - Как прикажешь, - ответил Гук, подкинув его вверх и поелозив под ним, и заржал, услышав задушенное подвывание над ухом. - Еще одна такая выходка, и я оттрахаю тебя так, что сам молить начнешь, чтобы я отстал, пряча от меня свою измученную попку. - Обещаешь? - ничуть не пугаясь угрозы в голосе, уточнил Гук и повторил свою пытку на очередном отрезке пути. - Айщщ! Хватит! Меняю тактику. Будешь бесить, о сексе придется забыть. Целибат! До конца каникул! - рявкнул Тэхён, хотя в исполнении своей же угрозы даже на пару дней не верил. Но Гук присмирел и донес Тэхёна до его машины максимально аккуратно, уселся на пассажирское и, пристегнув ремень, поднял на него по-щенячье преданные глаза. Тэхён хохотнул, потрепав его ладонью по волосам: - Хороший мальчик. - А в качестве поощрения, можно хорошему мальчику дать в рот? Тэхён воздухом подавился, вскидывая на него шокированный взгляд: - Чонгуки! Что... Здесь? На парковке? Тебе приспичило мне отсосать на глазах у изумленной публики? Гук закатил глаза: - Тут никого нет. Ну, не считая той парочки, которая раскачивает изнутри вот ту убитую "Хонду", но им явно не до нас. И, Тэхён, я вторую неделю упрашиваю тебя, сделать тебе минет. Это как-то… ненормально, тебе не кажется? Ну ладно бы я понял, если бы тебе не нравилась эта ласка, но ты же кайфуешь! Так почему? - простонал он, смотря на уже не так резво выпирающий бугор в цветастых шортах. Тэхён завел мотор, в очередной раз, не ответив на этот вопрос. Он и сам сомневался, что знал, почему так реагирует, и почему позволяет Гуку поласкать себя орально чуть ли не с боем. Ну, вот пунктик видимо, где малыша Чонгуки нужно зацеловывать и вылизывать так, чтобы тот млел и патокой растекался, а когда Гук тянулся губами к его члену, срабатывал дебильный тормозной механизм, заставляющий избегать подобного контакта. Если просеять всплывающие импульсы, то в сухом остатке останется идиотский вывод, который вряд ли устроит Чонгука, и поэтому он молчит, крепче сжимая руль, под непрекращающийся бубнеж справа. - Тэхён, хватит меня игнорировать! - повысил голос Гук. - Я три месяца мечтал о том, когда же мы встретимся, и все это время, представляя, слюной исходил… И что в итоге? Я не могу сделать то, что я хочу! Тэхён покосился на него: - Ты все это время мечтал о том, как будешь... сосать? Это... вот странно... - Да! И не надо делать вид, будто я об этом тебе не говорил. - Гук не на шутку начинал дуться. Искра желания, которой они горели раньше, затухала, и между ними все явственней повисало невысказанное. Гука стесняло то, что его парень так противится тому, что доставляет ему удовольствие, думая, что, видимо, он недостаточно хорош. А Тэхён боялся высказать мысль, которая может вызвать непредсказуемую реакцию у Чонгука. Но сейчас явно тот момент, замолчи который, дальше будет накручиваться снежным ком, грозящий нарушить их гармонию в сексе. - Это трудно логически объяснить. Кхм... Гук обернулся на него и внимательно посмотрел. - Ты... Мне станет легче, если ты не будешь буравить меня глазами. Если я скажу, ты точно психанешь. - То есть сейчас я само спокойствие? - саркастически заметил Гук, и Тэхён мысленно взвыл - любимый малыш всегда умел иголочки всаживать. - Пообещай на меня не орать, - попросил Тэхён, сворачивая на безлюдную аллею за городской чертой, ведущую к невысокой горной гряде - к месту, которое они давно облюбовали - еще с прошлого лета, и где провели самые жаркие часы, в объятиях друг друга. Эта часть пляжа была неудобна для купания, и туристы, да и местные не особые любители тут бывать. А немногочисленные и очень редко забредающие страждущие заняться сексом в уединении, завидев капот, вежливо ретировались, не мешая "братьям по-разуму". Гук вышел из машины и, молча, достал из багажника спальник и сумку с незамысловатым набором того, что может понадобиться, которая всегда лежала наготове. Тэхён громко вздохнул, заглушив мотор, и засеменил по камушкам следом за надутым словно индюк Гуком. Тот проворно расстелил спальник, сделав из него матрас, выудил из сумки смазку и с лицом "мне на все пофиг", принялся стаскивать с себя влажную одежду. - Гуки, - тихо позвал Тэхён. - Можем мы уже трахнуться, наконец, раз разговор у нас все равно не клеится, - устало выдохнул тот, откидывая шорты на широкий камень. - Презерватив достать? - нерешительно спросил Тэхён, подходя ближе и касаясь ладонью обнаженной кожи Чонгука чуть выше пупка. - И... я не хочу трахаться, я хочу заниматься с тобой любовью. Гук поднял на него взгляд, в котором все еще сквозила обида: - Можешь не доставать. Я не против, когда ты кончаешь в меня. Мне нравится это, но ты же после снова начнешь причитать, что мне срочно нужно вымыть все из себя, будешь нудеть, что я могу инфекцию подхватить и... Боже, как же бесит порой эта опека, будто моя задница мне не принадлежит, и ей нужен слюнявчик, чтобы не испачкалась. Почему, я не могу решать, хочу я, чтобы ты кончил в меня или нет? Почему все должно быть по твоим правилам? Мы трахаемся на траве, в машине, и вся эта мнимая осторожность, будто я сломаюсь, схвачу обязательно бяку, в печенках уже! - Последнее он почти прокричал, схватив лицо Тэхёна в ладони. Тэхён, заворожено смотрел на него, конечно, слыша все, что тот говорил, но его захватила мысль о том, как сексуален Чонгук, когда взбешен и возбужден одновременно, как горят его глаза, поблескивая влагой с иллюзией мириады звезд в радужке. Светилом над ними лишь диск луны, и огоньки светлячков, гирляндами маленьких лампочек кружащих в зарослях небольшого зеленого островка посреди каменистой местности. Дыхание все тяжелее, и нить разговора все туманней, но Гук встряхивает его за плечи, возвращая в реальность. Тэхён хмурится, прокрутив его слова в голове. Вот, и как ему сказать, в чем же проблема, если его раздражает чрезмерное беспокойство о его драгоценном теле? Да, Тэхён помешан на боязни как-то навредить, и перед глазами не вовремя всплывает эпизод, в котором он однажды увидел кровь, покинув его тело. Ужас, крики, паника такой силы, будто он его на части порвал. В реальности всего лишь трещинка, которая доставила дискомфорт, но не более. Но пережитое намертво отпечаталось и вылилось в еще большую заботу, и осторожность. Увещевания Гука, что все нормально, не действовали. Для Тэхёна он слияние маленького ангела Чонгуки, близкого друга, и любимого человека. И не понятно, кто из этих ипостасей Гука для него важней. Он проживает одновременно и щемящее умиление, и безумное желание обладать им, и необходимость дружеского контакта. Он любит его так сильно, что еле умещает в себе эту переполненную чашу чувств. Тэхён плавится под пристальным взглядом. Хмурость сползает, являя глупейшее выражение до одури влюбленного. Гук сдерживает рвущеюся нежность в ответ. Плевать уже, если честно, на мелкие придирки, на гиперконтроль Тэхёна, боящегося отпустить тормоза - одного раза хватило, чтобы он чуть не загрыз себя сожалением, хотя провокатором, естественно не был. Гуку не на что жаловаться - с него пылинки сдувают, делают все, чтобы ему было нереально хорошо, и все же червь сомнений гложет. Тэхён дует щеки, понимая без слов, что Гук не успокоится - не сейчас, так завтра они по кругу будут возвращаться к этой теме. - Это глупо, то, что я скажу... Я сам это понимаю, но... я тебя уважаю. И когда ты... когда ты берешь его в рот, у меня ощущение, что я тебя... унижаю… Гук бровки домиком складывает и губы вытягивает смешной уточкой, думая, что ослышался, или не так понял: - Унижаешь? Ты сказал, унижаешь? Тэхён пожал плечами - добавить ему нечего. - Я. В полнейшем. Шоке. - Выдохнул Гук, обнаженный на минуточку Гук, и всплеснул руками. - Ты меня уважаешь... А мое желание сделать тебе минет воспринимаешь... УНИЖЕНИЕМ для меня? И как мне на это реагировать? - Я же предупреждал, что это сложно объяснить... - Еще бы! А понять нереально! У тебя какое-то перевернутое сознание, в котором ты языком... в моей заднице... Я даже выговорить вместе это не могу. А для тебя это нормально, и попробуй тебе возрази. А я каждый раз преодолеваю удушающий стыд. Ох, да, и при этом я должен принимающее бревно изображать... - Гуки, ты преувеличиваешь, - попытался урезонить его Тэхён, прижимая к себе. - Ты замерз. Вон какие мурашки. - Не меняй тему, - фыркнул тот, подставляя шею мягким губам. - Я не меняю. Я тебя услышал и рад, что ты в пылу гнева не скинул меня с обрыва, - шепнул Тэхён, скользя ладонью к расщелине между его ягодиц. Гук возбужденно вдохнул, когда пальцы принялись потирать чувствительную кожу сфинктера: - Я... М-м, думал об этом, но тогда секс обломится. Может быть после. Ты раздеваться собираешься? - понизившимся на несколько октав голосом, спросил он, закинув ногу на бедро Тэхёна, открывая больше доступа для интимной ласки. Горячей ладонью Тэхён прошелся по поджавшимся от возбуждения яичкам и, чуть надавив пальцами на промежность, потеребил, и с удовлетворением прижался губами к чувствительной шее, услышав протяжный стон в ответ на свои манипуляции. - Ты забыл поролон подстелить. Хоть галька и мелкая, но я не хочу, чтобы ты чувствовал неудобство. - Он отодвинул от себя Гука, который уже стянул его шорты вместе с боксерами до колен наискосок. - Я чувствую неудобство, но по-другому поводу, - простонал Гук, ладонями показывая, где именно. - И мне плевать, готов на стекло лечь и разодрать спину, лишь бы быстрее, а ты снова со своей заботой, - взвыл он, сжимая волосы. Но Тэхён уже копошился в багажнике, вытаскивая сверток с гимнастическими матрасами, и заодно подушку. - О, да, подушка сейчас самое необходимое. С ума с тобой свихнусь. Вот, посмотри, можно было не париться. - Он проворно встал на четвереньки, смотря с выражением "я сейчас кого-то задушу". Тэхён сглотнул слюну, рассмотрев вблизи позу, в которой на изготовке стоял Чонгук. Руки предательски задрожали, но он, закусив губу, сдвинул его, подстелил под спальник матрасы и, сбив комком подушку, кинул ее на покатый бок камня рядом с устроенным лежаком. Гук, усевшись с краю с широко раскинутыми ногами, неспешно поглаживал себя, смотря за черепашьей расторопностью Тэхёна (хотя в реальности тот пулей носился, сжав зубы). А когда Тэхён сам лег на спину, удобно уместив голову на подушке повыше, Гук, удивленно вскинув бровями, подполз, посчитав это сигналом к действию. - А растягивать ты меня не будешь? - выразил он свое удивление, при этом на лице отразилось настолько по-детски наивное непонимание, что Тэхён ущипнул его за щечку. Гук в принципе был не против и без подготовки, секс в последний раз был не так давно, а тело он давно приучил расслабляться, но это же Тэхён - у него пунктик. - Повернись, - не сдержав улыбки, попросил Тэхён. - А? - Повернись ко мне задом, к члену передом, - копируя голос и интонацию марвэловского героя, уточнил он. У Гука удивление медленно перетекло в понимание: - Ты хочешь... Хочешь, чтобы... мы... Чтобы я... Чтобы ты... - Фразы так и стопорились, подгоняемые вспыхнувшим возбуждением и предвкушением. - Это выход из нашей ситуации. Каждый получит то, что хочет. Ну же, забирайся. Ай, это моя рука... была... черт... осторожно. Ближе. Эм-м... Не настолько. Идеально, - прохрипел Тэхён, сжимая ладонями аппетитные ягодицы, и, разведя их, без промедления, принялся ласкать языком розовеющее колечко. Гук задрожал, утыкаясь лицом в бедро Тэхёна, мгновенно забыв обо всем, погрузившись в удовольствие с головой. - Малыш, ты свою часть программы делать собираешься? - поелозив под ним, задал вопрос Тэхён, потирая втиснутыми в него пальцами железу. Гук, простонав, собрал себя в кучку и, на пробу, лизнул головку, в то время, как его самого снова принялись облизывать с другой стороны. - Знаешь... м-м-м... за что я тебя люблю? Ох... - За красоту? Ум? Умение жарить мясо, как ты любишь?.. - перечислял Тэхён, между делом. - Забыл шикарный член и длинный... ох, черт, очень длинный язык, но... - он еле дыхание переводил, давя стоны, - еще, за... ах... за умение находить ком... компромиссы, - выговорил Гук, и, погрузив, наконец, в свой рот такую желанную, пульсирующую плоть, кончил, гортанно выстанывая, создав дополнительную вибрацию. Тэхён, блаженно застонав, толкнулся бедрами. Гук подавился, не ожидая инстинктивного толчка. Слезы брызнули из глаз, а дрожь послеоргазменная слишком сильно сотрясала тело, но останавливаться он не собирался. Справившись со спазмом, он шире раскрыл рот, позволяя Тэхёну погружаться в него, контролируя при этом глубину проникновения. Тэхён под ним низко постанывал, впиваясь пальцами в его ягодицы до красноты. Гука по-настоящему вело от кайфа; сегодня сбылись сразу две эротические фантазии - он не просто делает минет, а Тэхён трахает его в рот, и оказалось в реальности это в тысячу раз круче, чем он представлял. Ему будет, чем похвалиться Чимину. Мурча от удовольствия, он довел Тэхёна до оргазма, который ознаменовался непривычно громким стоном и его именем, и повалился рядом, трясущимися ладонями, стирая чужую сперму и свою слюну с губ. - Я чуть не отлетел, - прошептал он, ощутив, как саднит теперь горло. - Я... тоже... Прости, я, кажется, увлекся, - в голосе Тэхёна слышалось беспокойство. - Горло болит? Гук с отчаянием застонал, не веря, что даже в состоянии полнейшей изможденной эйфории, Тэхён не способен отключить функцию чрезмерной заботы: - Ты не исправи-и-им.