Последнее лето

Как можно приготовиться к каминг-ауту перед родителями? Никак! Напряженное молчание, повисшее минут пять назад грозилось натянуть нервы большей части присутствующих до той степени, когда нервным тиком передергивает все тело. Гук не двигался, замерев на диване в позе руки на коленях, спина стрункой, глаза вот-вот из орбит выпрыгнут, а по вискам стекают горошины пота. Тэхён сидел рядом, грея правый бок своим телом, и немного снижал панику, хоть Гук и не поворачивал к нему головы, будто сам факт взгляда на него при данных обстоятельствах мог усугубить положение. Как и все присутствующие, Тэхён пребывал в состоянии душевного смятения. И то, что сейчас все сидят, как восковые фигуры - белые и бездвижные - его вина: это субъективное мнение, базирующееся на том основании, что он старше и формально доминирует в отношениях, хотя с этим даже он бы поспорил. Как в народной мудрости о шее, которая вертит головой. Очень сложно смоделировать ситуацию, в которой тебя застают (а ведь он предупреждал Гуки, чтобы тот всегда запирал дверь, и не лез целоваться, когда в доме обе семьи собрались)... В общем, когда твой язык глубоко в глотке тесно прижимающегося к тебе парня, который в пылу страсти (а в их случае абсолютной тупости) засунул ладонь под резинку спортивок, с целью помять фривольно филейную часть, сложно убедить отца этого самого парня, что он что-то не так увидел и понял. Те глаза и то, как воздушным шариком сдулся в его руках Чонгук, уменьшившись в размерах, под охреневшим взглядом отца - навсегда отпечаталось в памяти. Тэхён рад, что его не прибили на месте. И пусть дядя ниже его почти на голову и уже в плечах, это роли не играло, и он смиренно бы принял любую участь. Но мужчина, совладав с собой, прикрыл дверь в комнату сына с другой стороны, выждал несколько секунд, за которые Гук вспомнил, как дышать, и передумал седеть, а главное вынул руку из чужих штанов, стукнул два раза, и, дождавшись полуживого "да?", снова вошел, чтобы почти спокойно сообщить, что ужин готов. Парни кивнули. Снова пауза и в Тэхёна вперили въедливый взгляд, от которого озноб пробежал по коже и поджилки затряслись, а прямой вопрос "вы встречаетесь?" выбил воздух из легких. Дядя смотрел именно на него, не переключаясь на полуобморочного сына, стоявшего рядом на подгибающихся ножках. Тэхён так же прямо ответил "да", прикрывая собой Гука, который тут же повис на его плечах, прижимаясь грудью к спине и утыкаясь носом между лопаток. Мужчина в неопределенном жесте повел головой и вышел. Не стоит уточнять, что парни не смогли впихнуть в себя ни крошки за время ужина. А после их попросили посидеть в комнате, пока не позовут. Когда их, наконец, пригласили на семейный совет, а по мнению Гука и Тэхёна - суд, они, дрожа от ожидания, просочились в гостиную и заняли свободный диванчик у окна. Судя по лицам родителей Тэхёна, для них новость, что сын встречается с парнем была на самом деле новостью. Они смотрели на него так, будто сомневались, не подменили ли его - изучающе-подозрительно, но не враждебно, что внушало оптимизм. - Как далеко зашли ваши отношения? - Вопросом с места в карьер нарушила молчание миссис Чон. Тэхён не видел лица Чонгука, но судя по отразившемся эмоциям на лице тети, которая сосредоточила внимание на сыне, тот в полной мере описал без слов насколько далеко у них все зашло. - О, боже мой, - протяжно выдохнула она, прикрывая рот ладонью, и перевела взгляд на Тэхёна. Тэхён не стал трусливо прятать свой, ощущая ответственность и необходимость вести себя как взрослый. В глазах любимой тети отразились эмоции, которые вряд ли можно было идентифицировать как разочарование или злобу, но принятия и понимания в них тоже не было. Скорее она не понимала, как могла проглядеть происходящее у нее под носом. Тэхёну на самом деле тяжело выносить ее взгляд. Мнение тети, как бы кощунственно не звучало, было важнее мнения его родителей. Ни к кому он не испытывал душевной привязанности такой силы, и ничьи слова и отношение не были так важны для него. Конечно, Гук занимает главное место в его сердце, но это несравнимые чувства, и эмоции эти привязанности вызывали разные. И ему страшно от мысли, что она не примет их в том качестве, в котором они прибывают с Гуком - двух влюбленных, не мыслящих жизни вдали друг от друга. Он смотрел на нее, безмолвно пытаясь объяснить, что это не причуды молодости - это настоящее. В подтверждении, он нежно приобнял, тесно прижимающегося к его боку, Гука рукой за талию, а второй рукой взял его ладонь в свою и чуть сжал, придавая этим жестом уверенности - он рядом, они вместе. Гук сжал ее в ответ, подняв на него испуганный взгляд, и ответил дерганной улыбкой на улыбку. Отцы, как по команде, распрямили спины, напряженно вытягиваясь стрункой, одновременно прокашливаясь. Парни тут же обернулись на них, теснее вжимаясь друг в друга. Снова молчание в комнате и очевидная внутренняя борьба внутри у каждого. Гук нервно переводил глаза с одного на другого, силясь хоть что-то сказать. О, наедине с самим собой он был смел и с запасом аргументов на любое возражение родителей, но столкнувшись с ситуацией, все что он мог, это сопеть и дрожать от непонимания, чем же чревато для них раскрытие. И хоть мама в целом давно раскусила его далеко не гетеро наклонности и даже безошибочно угадала предмет его грез, все же к факту реальной сексуальной связи сына с парнем, да еще и Тэхёном, она вряд ли смогла бы подготовиться (родители всегда не готовы к подобному). То были гипотезы, а сейчас действительность, которая в любом случае выбивала не только почву из-под ног, но и воздух из легких, нагнетая артериальное давление. - Как давно вы... - Миссис Ким вдохнула воздуха, стараясь держаться линии здравого подхода к открывшейся правде, и не срываться на истерику "как такое возможно?" (она уже отгремела чуть раньше, когда ее огорошили тем, что ее сын состоит в любовной связи с, уму не постижимо, малышом Чонгуки) - Тэхён, как давно? Насколько все серьезно? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Как ты мог? Это же... Это же Куки, - простонала она так, будто ее сын к себе прижимал не девятнадцатилетнего парня, которому совсем скоро двадцать стукнет, а несмышленого малыша. - Год, - коротко ответил он, посчитав, что точный срок родителям знать не обязательно, но и совсем сокращать будет ошибкой, которая подтолкнет к разговорам, что это временное увлечение. - Год? - одновременно прокричали две пары обескураженных родителей, уязвленные болезненным фактом того, какими скрытными могут быть собственные дети. - И как долго вы бы скрывались? - довольно странно сформулировал вопрос отец Тэхёна, но то, что в него вкладывалось, было понятно всем. - Мы не знаем. Наверное, максимально долго. Но, точно не раньше момента поступления Чонгука в универ. - Тэхён старался придать голосу твердости, а взгляду серьезности. Справился с этим или нет, он не знал, но родители держали себя в руках, хотя ответ их покоробил. - Мы-мы... хотим жить вместе... - заикаясь, включился в разговор Чонгук. - Что? - удивленно воскликнула миссис Чон. - Вы с ума сошли? - Вы хотите жить... вместе? - еще шире распахнула прекрасные глаза миссис Ким. - Да... как такое возможно? Они реально сошли с ума. Тэхён... О, боже, на что вы себя обрекаете? Вы отдаете себе отчет, с чем вы столкнетесь, ведя себя, как неразумные подростки с бушующими гормонами? Вы думаете, что все так легко? Ты хоть понимаешь, во что втягиваешь Чонгука? - Она держалась, но самообладание все же дало трещину. Женщина, еще не справившаяся с пережитым страхом потерять сына, воспринимала происходящее как новую угрозу, как новый виток борьбы Тэхёна за жизнь, только в другом формате. Она только начала вспоминать, что значит, строить планы на будущее, и в них она видела своего сына рядом с миловидной девушкой: заботливой, милой, которая подарит ему детей. Она рисовала уютную, спокойную жизнь, в которой ее любимое чадо будет счастливо жить свой век. И сейчас ей снова по-настоящему страшно. В ее устоявшейся закостенелой реальности гомосексуалы где-то там, за пределами ее взора. И они постоянно подвергаются гонениям, пусть и не так агрессивно, как во времена её юности, но все же свободно жить они в современном обществе не могут. Она взволнованно поднялась с кресла и, подойдя к столу, на котором стояла початая бутылка вермута, налила себе полный бокал и выпила залпом. Тэхён шумно сглотнул, смотря в спину мамы, ощущая ее угнетенное состояние, которое передалось и ему. Он опустил взгляд, чувствуя невидимое давление, сдавливающее грудь. А Гук смотрел на него, и ту душевную тяжесть, которая повисла на Тэхёна, он ощущал в равной степени. - Это несправедливо, - тихо начал он. - Почему вы говорите так, будто Тэхён в чем-то виноват? Женщина обернулась: - Но он виноват... - Это не так! - взволнованно ответил Гук и, не реагируя на попытку Тэхёна его остановить, подскочил на ноги и продолжил: - Вы не знаете ничего, как вы можете судить? Не надо делать из Тэхёна... Кем вы его считаете? Коварным соблазнителем невинного ребенка? - Сынок, смени тон! - настойчиво попросила мама, придавливая взглядом. - Я был инициатором наших отношений, - заявил Гук, игнорируя слова мамы. - Я хочу, чтобы меня услышали и не обвиняли Тэхёна. Если говорить, как есть, то именно я соблазнял его, а не наоборот... - Гуки, успокойся. Не надо, - просил его Тэхён, ловя за руку. Гук замотал головой: - Нет, дай мне сказать. Тэхён посмотрел на него и, увидев во взгляде непоколебимость, опустил руки, решив не мешать. Отец Чонгука решительно вскинул ладонь, поднимаясь, но высказаться ему не дали: жена одернула его, и тот, хоть и с недовольством, что его прервали, но все же сел на место. - Гуки, мы не осуждаем вас, - вновь вмешалась миссис Ким. - Мы хотим разобраться в том, что с этим делать дальше. Гук на эту фразу растеряно выпучил глаза, и перевел взгляд на Тэхёна. - Что с этим делать? Звучит так, будто не о любви разговор, а о куче собачьего дерьма, - начиная раздражаться, проговорил тот. Отец недовольно фыркнул на фразу Тэхёна: - Вы ведете себя как дети... - Мы? Да что мы такого сделали? Просто скажите, что дело в вашей гомофобии и закончим на этом. - Мы не гомофобы! - выкрикнула мама и тетя ее горячо поддержала. Тэхён цокнул языком: - Тогда ответьте, если бы на месте Гука была девушка, устраивали бы вы подобное обсуждение, чтобы решить, "что с этим делать"? В комнате в очередной раз повисло напряженное молчание. Родители неуютно поежились, перекатывая в себе невысказанные фразы, долго обдумывая - вопрос поставил их в неловкое положение, и парни это чувствовали, и приободрились, ощущая, что моральная сторона перевеса хоть немного, но в их сторону. - Неправдой будет, если мы скажем, что нас не волнует то, что вы парни... - тактично начала миссис Чон, и три головы кивнули, соглашаясь. - Я не понимаю, почему мы скачем на задних лапках вокруг них? - выкрикнула вторая мать, перетягивая внимание на себя. - Тэхён, о чем ты думал? Он же твой брат! Ты же... Это извращение какое-то. Я бы, возможно, смогла понять, будь на его месте кто-то другой, но Гуки! - Пребывая в трудно контролируемом эмоциональном состоянии, ей было сложно сдержаться, чтобы не высказать свое возмущение. Этот выплеск накалил обстановку. На лице мистера Кима также отразилось непонимание вкупе с осуждением. - Но я же сказал, что инициатором был я! - сорвался Гук, вновь уязвленный несправедливостью. - Но Тэхён должен был пресечь все на корню! - гаркнула женщина, жестом ладони разрезав воздух перед собой. У Гука колкий ком пережитого в горле за секунду, который он сглотнул, продрав гортань. Воспоминания о том, как больно было все то время, пока Тэхён отвергал его, делал все, чтобы переубедить, образумить, обухом ударили, подкосив ноги, и он рухнул рядом с ним, поникнув головой. Тэхён, наплевав на то, как на это отреагируют родители, прижал его к себе и принялся поглаживать по спине, шепча слова успокоения. Женщина, увидев реакцию Чонгука, осеклась, поджимая губы. Неловкость, вызванная ощущением, что именно она довела младшего в семье, горячо ею любимого мальчика, которого считала родным, отрезвила. Атмосфера из накаленной эмоциями взрыва резко перешла в гнетущую. - Мы понимаем, как сложно сейчас принять наш выбор, - серьезным голосом начал Тэхён, повернув лицо к родителям, - именно поэтому, мы и не хотели посвящать вас как можно дольше. И это не из-за неуважения, или того, что нам наплевать - если бы это было так, мы бы не скрывались, и точно бы не сидели сейчас перед вами, с желанием объяснить, что для нас все решено, и ваше отношение к тому, что мы решили быть вместе, роли не сыграет, но и ссориться мы не хотим. Вам придется признать тот факт, что у нас серьезные отношения, и мы хотим быть с Чонгуком семьей. Но, - он сглотнул, оглядев всех, стараясь не терять решимости во взгляде, - нам важно сохранить и наши семьи. Мы не хотим воевать с вами за право быть вместе. Не заставляйте проходить себя и нас те же ошибки, что проходят многие в подобной ситуации - обвинения, попытки влезть или выставить ультиматумы. Не заставляйте нас избегать вас, сводить общение к формальности, за которой будет копиться негатив. Вы не обязаны делать вид, что вы такие карикатурные родители, которые с фальшивыми улыбками кидаются детям на шею с криками, как они гордятся смелостью своих детей и прочей этой псевдотолерантной ересью. Нам этого не нужно. Мы просим вас дать нам право выбирать самим, с кем нам быть. Мы просим принять наш выбор. И мы осознаем ответственность за него. Просто будьте теми, кто нас поддержит. Тех, кто нас осудит и, возможно, будет вмешиваться и так достаточно, но на их мнение нам действительно наплевать. Взрослые и умудренные опытом люди, как пристыженные подростки опустили взгляды. Мужчины покашливали, гулко втягивая воздух, женщины теребили пальцы, переваривая услышанное. Возразить озвученному было нечего, а эмоциональные довольно ничтожные на поверку доводы высказывать стало бессмысленно. Гук, впечатленный тем, как у Тэхёна получилось гладко выразить то, что сумбурно крутилось у него в голове, смотрел на него с нескрываемым восхищением, расплываясь счастливой улыбкой обожания. Обернувшись на маму, он, может и по-детски, но искренне спросил: - Вы можете представить человека, который бы любил и заботился обо мне так, как Тэхён? Разве не об этом мечтают родители - чтобы их детей любили? - В глазах светился наивный восторг, когда он снова посмотрел на Тэхёна, а тот улыбнулся самой теплой и нежной улыбкой, на которую был способен. Этот факт был убийственным и не вызывающий сомнений. Разговор закончился скомкано по очевидным причинам: родители понимали позиции детей, но для принятия и привыкания нужно время, а парни это прекрасно осознавали. Из позитивного было то, что в скандал, требование одуматься, разговор все же не перерос. Все завершилось довольно мирно. Тэхён с Гуком ушли к морю, а родители остались в доме, бродить в соку своих размышлений.