Альтернатива

      Официант подносит на стол острую мексиканскую пиццу. Мальчишка голодными глазами следит за тем, как горячее тесто разделывают ножом, ведь он не ел с самого утра и не успел пообедать. Он не ныл об этом отцу, у него не было на это времени, сразу после школы они ездили в его таунхаус, а Энди не был там очень давно. Уже несколько месяцев, и он был рад и скрипучему дивану, и старому вислоухому Бастеру, и каким-то веселым безделушкам, что всегда на его памяти забивали полки. Позже на ранчо Энди разбил колени, но отцу ничего не сказал, ведь он уже не хнычущий ребенок, рыдающий из-за ссадин.       Энди с жадностью впивается зубами в пиццу, и Вуди смотрит на него с легкой иронией: — Проголодался, ковбой? — он не притрагивается к еде, зато с довольством смотрит на то, как ужинает его родной сын. Потому что в девять вечера придется вернуть этого чемпиона домой. Энди ест с аппетитом, запивает сладкой газировкой и вытирает рот рукавом кофты. — Что за свинство? Энди закатывает глаза, но берет в руки салфетку. После ранчо они ездили еще и в лазертаг, так что пререкаться сегодня с отцом он точно не намерен. Мама редко позволяла им так веселиться, говорила, что они спускают деньги ни на что. На дурацкие игрушки.       Конечно же, Энди постоянно скучал по отцу. Вуди, будучи шерифом в отставке, всегда был человеком очень сложного характера, но Энди всегда было с ним весело — тот умел развлекаться, редко был с ним строг, он не жалел на Энди ни своего времени, ни денег.       Энди никогда не давали выбор, с кем ему жить — с мамой или папой, но сам он всегда точно знал, чего хочет. Вуди тоже это знал.       Пусть Мириам всегда говорила, что он вечно его балует. — Горячо, — делая очередной глоток газировки, Энди показательно показывает на обожженный пиццей рот. — Но вкусно. Почему ты не ешь? — Мама часто покупает пиццу? — вопросом на вопрос отвечает шериф, сложив локти на столе. — Она вообще ее не покупает, — вновь закатывает глаза Энди, и Вуди мысленно усмехается этой привычке. — Ну, а я обедаю ей каждый день, так что не беспокойся за то, что я не съем лишний кусок. — Это круто, — Энди качает головой, — есть пиццу каждый день. Вуди снова усмехается. Он не просто обжирается в этом баре каждый день, он пьет здесь каждый вечер, а еще он не брился уже несколько дней, потому что особо не планирует никаких встреч, кроме прогулок с Энди. С кем ему видеться? С Мириам, которая не хочет с ним говорить? Со своей бывшей помощницей, которая считает, что тот окончательно спился после развода? С другими женщинами? Пожалуйста.       В другом конце бара на мужчину в жилете из коровьей кожи смотрит очаровательная светловолосая женщина в платье с длинным подолом. Это малышка Бо, что вечно флиртует с ним еще с тех пор, когда он еще был женат. Пригласить ее к себе всегда было его первой и единственной целью в случае развода с Мириам, но когда это действительно произошло… У него просто отпало все желание.       Вуди Прайд — не самый завидный мужчина в этом чертовом городе. — Это хорошо, что ты так думаешь, ковбой, — кивает шериф. Бо улыбается ему из-за плеча мальчишки, но тот показательно игнорирует ее нахождение в этом баре. — Как ты думаешь, мама должна знать о том, что в выходные мы поедем с тобой на родео?       У Энди вытягивается лицо, он удивленно распахивает глаза. Такой эмоциональный, он это полностью перенял у отца. — На родео? — ошеломленно восклицает он. Лицо мужчины озаряется прозрачной улыбкой. — Правда? А я могу… - ..оседлать мустанга? — Вуди низко смеется. — Нет, дружок, мы будем смотреть на более рослых скакунов. — Но я уже взрослый! — упирается Энди. Прайд даже не знает, как ему отказать — он и правда чертовски вырос за последние полгода. Но до колледжа и необдуманных поступков на родео ему еще очень далеко. — А ты сможешь? — Нет, я… Уже не в форме, ты знаешь. Каждый в этом баре об этом знает. Вуди даже не помнит, когда ему последний раз выдавали пистолет, а ведь служба в округе обещала ему очень много перспектив. А Энди всегда хвастливо рассказывал знакомым пацанам про то, что его отец… - ..Но ты же ковбой! — Энди натурально хмурится. Его так не хочется расстраивать, этого прекрасного, доброго мальчишку, и Вуди, конечно не будет. Он с улыбкой кивает, и Энди радуется вновь. — И я тоже стану ковбоем! — Как только, так сразу.       Они с Энди всегда были близки, как семья. Энди всегда рассказывал ему обо всем — о том, что Мириам купила ему набор сборочных кораблей, о том, что в его классе есть странный мальчишка, который мучает бродячих животных, о том, что он совершенно не понимает математику, но ему очень нравится литература, потому что он привык делиться со своим отцом всем, абсолютно, но, черт возьми, он никогда не рассказывал про мужчину, с которым начала встречаться его мать!       Конечно, он говорил, что в девять его должны забрать, но Прайд посчитал, что это будет Мириам или какая-нибудь новоиспеченная няня — ведь она никогда не брезговала пользоваться услугами гувернантки. Но приехал не их зеленый минивэн, а начищенный черный ауди, проехал через всю парковку, едва не подрезав стоящим автомобилям боковые зеркала, и визгливо притормозил около бара. Такая тачка не подходит ни няне, ни самой Мириам, даже самому Прайду она была бы не по карману, поэтому привлекла так много лишнего внимания. Может быть, Мириам посчитала, что будет разумно вызвать для сына такси, чтобы привезти его из Далласа в девять вечера. Потому что дорога не так коротка, и солнце успело сесть.       Энди все еще цепляется за его руку, давая знать, что совсем не хочет ехать домой. Вуди понимает, что совсем не хочет отпускать его к матери, но все-таки должен. — Что у тебя с выходными, ковбой? — мягко интересуется у мальчика шериф, намекая на то, что у них еще полно планов. Энди переминается с ноги на ногу, смотрит на вьющихся у уличного фонаря светлячков и неуверенно пожимает плечами. — Что не так? — Я должен буду остаться с мамой, — честно отвечает он. Вуди не изменяется в лице, понимающе кивая ему. — Если мама так решила, значит, придется остаться с мамой, — улыбается он. Протянув руку, мягко взъерошивает светлые волосы на голове мальчика, подбадривая его. — Но долго тебе скучать не придется.       Все-таки это до сих пор был его мальчик. Вуди подождет и неделю, и две, если это потребуется. В этом его ограничивает гребанное решение суда, но ждать он будет столько, сколько нужно, и в любом случае останется его отцом. Энди расклеивается — шмыгает носом, упорно продолжая наблюдать за светлячками, но не смотреть на отца. Прайд едва сдвигает брови, смотря на ожидающую их ауди и едва приобнимает сына за плечи. — Ну-ну, — Вуди сдерживает улыбку, когда Энди упорно обнимает его, совершенно не желая уходить. — Расплакаться решил? Тот повторно шмыгает носом, и эта сцена продолжается полминуты, пока неожиданно Энди не озаряет какая-то догадка, и он вырывается из рук отца: — Я кое-что забыл! — он кричит, несется к машине, оставляя того в полном неведении. Дважды хлопает дверь, и в тени едва освещенной парковки Прайд на мгновение видит сидящую в машине мужскую фигуру и хмурит брови. Это не такси. Энди уже весело бежит обратно к нему, у него в ладони свернутый в трубочку листок, он такой быстрый, что Вуди тут же забывается, склоняется в плечах, чтобы поймать в руки этот несущийся метеорит. Энди налетает на него, весело смеется, стоит ему оторваться от земли и повиснуть на отце. — Это мы с тобой.       Вуди позволяет сыну повиснуть на своей шее и с улыбкой рассматривает его рисунок — да, черт возьми, Энди очень любит рисовать, и совсем неважно, насколько у него хорошо получается — два ковбоя на его рисунке весьма узнаваемы, тот что повыше — это Прайд, а пониже — сам Энди, вокруг слегка кривоватые лошади и коровы, покрашенные зеленым кактусы, и Вуди готов поклясться, что все рисунки этого мальчишки сохранены у него дома — лежат в ящике стола. Раньше он часто рисовал их с мамой, но теперь она автоматически выписалась из их семейного портрета. — Это мы на родео? — интересуется Прайд, и Энди неопределенно пожимает плечами, цепляясь рукой за кожаную жилетку отца. — Наверное, а похоже? — Сложно сказать, рисунок это или фотография, — важно отвечает Вуди, и мальчишка прыскает со смеху. — Ну ненастолько! — Именно настолько, — кивает Прайд. Энди склоняет голову на бок, присматриваясь к рисунку, а затем к щетинистому лицу шерифа. — Ну нет. — Ты просто недооцениваешь собственный талант, — упорно качает головой он, возвращая мальчишку на ноги. Он сворачивает рисунок в трубочку, чтобы не смять работу своего сына, тем временем Энди все еще не торопится уходить к незнакомому шоферу. Этот шофер приходит самостоятельно. Его ноги тяжело ступают по асфальту, и Прайд приковывает к нему пронзительный взгляд, потому что тот дозывается его сына: — Энди, нам уже пора.       Вряд ли он из Техаса, тем более, из Далласа. У него сильный хриплый голос, и Энди мгновенно отзывается на него: — Ну сейчас, Базз! — капризничает, не отходя от отца, который ошеломленно замер в неожиданном ступоре, совершенно не понимая, кто этот незнакомый мужчина. Ниже его на полголовы, чертовски крепко сложенный, с развитой мускулатурой, Вуди просто не хочет даже догадываться о том, кто он такой. И не хочет думать о том, что Мириам могла променять его на более сильного, привлекательного типа по имени Базз. — Пап, мы сможем поехать на родео потом? Не на выходных? Да? Вуди заставляет себя отвести взгляд от незнакомца и молча кивнуть сыну в ответ. — Энди, это… — уже было начинает он, когда мужчина выходит из тени и уверенно подходит ближе. - ..Базз Лайтер, рад познакомиться. Мистер Прайд? — скуластый, с широкой челюстью и выразительными чертами, он совершенно не изменяет в лице и отнюдь не выдает никакого следа радости. — Я друг семьи.       Друг семьи. Друг семьи — эти слова заставляют шерифа нервно ухмыльнуться, потому что он чертовски хорошо понимает, что это за друг семьи. Не семьи, а Мириам, и не друг, а… — Базз — космонавт! — неожиданно восторженно выдает Энди, потянув отца за рукав рубашки. — Настоящий космонавт, пап! В то время, как шериф смотрит на Лайтера с явным недоумением, тот продолжает сдержанно молчать. — Что? — уточняет Прайд, когда мужчина спокойно поясняет ему: — Я инженер НАСА, мистер Прайд. Тестирую действие технологий в космическом пространстве.       Он собранный, совершенно невозмутимый, смотрит на Прайда с высоты своего роста так, словно нависает над ним — шерифу становится чертовски некомфортно. Не столько из-за того, что этот мужчина в обычной обтягивающей футболке перед ним — действительно попадает под определение «космонавт», сколько из-за того, с каким восторгом отзывается о нем Энди. От этого, откровенно говоря, ему становится, не по себе. — О, и с какой стороны вы друг семьи? — глядя на него сверху вниз, вызывающе поднимает брови Вуди. Он не собирается блистать вежливостью, он собирается задавать вопросы этому человеку в лоб. — Мириам врезалась в мою машину полгода назад, у нас были долгие разборки с автоинспекцией, — на лице Лайтера едва проявляется прозрачная усмешка. Прайд холодеет. — Она прекрасная женщина, я бы никогда не стал брать с нее деньги за ущерб, и… - ..Полгода назад? — резко перебивает его Вуди. Его голос становится выше, и Энди нервно поднимает взгляд на обоих мужчин. — Если вы были знакомы с ней до нашего развода… Почему я о вас нисколько не наслышан, мистер космонавт?       Он начинает злиться, чувствуя это идиотское несоответствие — его просто водят за нос, как чертового ребенка, всеми этими определениями «друг семьи» и «мы больше не понимаем друг друга». Это ни черта не причина для развода, вот она, эта гребанная причина, мускулистая и голубоглазая, рассказывает про проблемы с автоинспекцией и едва давит похабную улыбочку. — Потому что это было неподходящее время для знакомства, — спокойно отвечает Лайтер. Энди, почувствовав накал в разговоре, отходит от отца ближе к нему. — Хотел, чтобы все было официально. — А неофициально трахать мою жену за моей спиной ты не хотел? — гаркает Прайд ему в лицо, сделав критический шаг вперед. Между ним и этим невысоким мужчиной не остается никакого расстояния, тем временем тот смотрит на беснующегося шерифа с поразительным спокойствием, что раздражает с каждой секундой все сильнее. — Ты это хочешь мне сказать?       Бледный и напуганный Энди смотрит то на отца, то на Лайтера и лишь растерянно приоткрывает рот. — Может, ты спросишь это у нее лично? — усмехается астронавт, и тот окончательно выходит из себя. — Сукин сын, — Прайд рычит ему в лицо, толкает мужчину в грудь, заставляя отшатнуться назад, и все происходящее замыкается буквально над двух секундах, когда кулак шерифа решительно замахивается на Лайтера. Энди кричит.       Тот оказывается проворнее, намного сильнее Прайда, перерубает их бешеную драку на самом корню, когда, увернувшись от удара, крепко перехватывает и скручивает его руку, заставляя шерифа развернуться спиной. Прогнуться. — Папа! Базз, хватит! Пожалуйста, — Энди едва ли не доходит до слез, он немало напуган, а скрученный отец остервенело пытается вырваться из чужой хватки. — Прекрати! — Прайд, не заставляй меня позорить тебя перед собственным сыном, — спокойно изрекает Лайтер, когда лицо Вуди стремительно наливается кровью. Он уже опозорен, уже выведен из себя, оставлен без семьи, скручен, как пойманный дикий зверь, совершенно не может взять себя в руки. — Закрой рот, — хрипит мужчина. Руки затекают от боли, сам он не может выпрямиться в спине. — Гребанный псих. Мамаша не учила тебя не лезть к замужним женщинам… — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — жестко прерывает его Лайтер, когда едва ли не плачущий мальчишка вцепляется в его локоть. — Энди, твой папа не в себе. — Базз, не надо, не надо, — надрывается Энди, и от его содрогающегося голоса сердце Прайда просто уходит в пятки. Он позволил этому случиться прямо на глазах у сына, черт подери, он совершенно вышел из себя. — Отпусти его… Ему нужно еще несколько секунд, чтобы отдышаться. Сжать зубы, начать мыслить разборчивее. — Тайм-аут, прекрати, — шипит он, впрочем, Лайтер не торопится ослабить хватку. Гребанный профессионал своего дела, скрутил шерифа Далласа и держит его, как пса на привязи. Но унижать его не собирается, и стоит ему понять, что тот пришел в себя, как сразу выпускает его запястье. Вуди остервенело отпрыгивает от Лайтера, взбешенный и разъяренный, он небрежно приглаживает взъерошенные каштановые волосы и отворачивается в сторону. Черт. Черт. Дьявол! Его трясет от злобы и обиды, ему нужно развернуться и сделать пару глотков воздуха. — Все нормально, шериф? Его сейчас стошнит, вот как все охренительно нормально. Мириам, Энди… Все. Этот болван отобрал у него все! — Заткнись, — отмахивается тот. Ни Базз, ни Энди не уходят — они все еще стоят за его спиной. При этом стоит молчание, мертвая тишина. — Пап, — тихо дозывается его Энди. Он все еще растерян из-за его поведения, из-за его слов, которых Вуди ни разу не позволял себе произносить в его присутствии. — Не нужно так. Вуди начинает нервно улыбаться, так широко и искренне, что ему хочется расхохотаться. Его мальчик, его родной сын просит его не ругаться в сторону… кого, его нового фаворита? Гребанный космонавт, Базз Лайтер, он таких, как Прайд, щелкает как хреновы семечки, разумеется! Он тяжело вздыхает. Хватит. Энди просто не хочет, чтобы его отец устраивал здесь конфликты. Разворачивается к Лайтеру, не зная, как взглянуть ему в глаза без лютой ненависти и презрения. Базз начинает говорить за него. — Я понимаю, как это выглядит, — холодно начинает он, и Вуди снова издает нервный смешок. — Ты ни черта не понимаешь. Ни черта. — Хочешь выражаться — делай это вне присутствия ребенка. — Не учи меня, что мне говорить при моем ребенке, Лайтер. От тебя я нихрена не хочу слышать, ни единого слова, меня удивляет, какого дьявола ты здесь заявился и начал разглагольствовать про космос, — гаркает Вуди. Теперь он держится на расстоянии, понимая, что застать этого придурка врасплох у него не выйдет. — Потому что решил лично встретиться с отцом Энди, — жестко выдает Лайтер. — И получил от него не лучший прием. — А что ты ожидал, идиот? — продолжает повышать голос Прайд. — Что я пожму тебе руку, приглашу на семейный ужин? Черт подери, ты… — Держи себя в руках, Прайд, — вновь пресекает Лайтер его речь. Энди совсем растерянно разглядывает носок своего ботинка. — Мы поговорим с тобой лично, но не сейчас. Энди, иди в машину. — Энди, останься, — невозмутимо произносит Вуди. Ребенок замирает на месте, а оба мужчины испытывающе смотрят друг на друга. — А что, что ты сделаешь? Снова скрутишь мне руки? Лайтер молчит, перехватывая темный взгляд шерифа. В его агрессии есть такая неоправданная ребячливость, и он совершенно не понимает как на нее реагировать. — Вуди, — мягче обращается к нему Лайтер, и Вуди лишь снова несдержанно усмехается: — Нет-нет, Лайтер, даже не думай. Я не такой дружелюбный тип, как ты. Я сам буду решать, как воспитывать своего сына. Никто не будет ему указывать, кроме меня, и ты тем более, — он говорит взахлеб, безостановочно, кажется, даже краснеет, в то время как Базз совершенно спокоен, не изменяется в лице. — Разумеется, — сдержанно кивает он, и рядом с этим невозмутимым мужчиной сам Прайд начинает ощущать себя клоуном. — Энди, иди в машину, — глухо произносит он, едва посмотрев в сторону сына. Едва заплаканный Энди топчется на месте перед тем, как печально направиться к ауди. Отличная тачка. Конечно, намного лучше, чем та, которую мог бы позволить себе Прайд за всю жизнь. Этот вечер начинает казаться ему сплошным адом, и Вуди, глядя на уходящего сына, мрачно засовывает себе в рот сигарету. Базз — сукин сын — Лайтер все еще стоит в нескольких метров от него. — Что тебе надо? — Я сказал, что нам нужно поговорить лично. — Мне нечего тебе сказать. — Пару минут назад ты кричал другое, — спокойно замечает Лайтер, и Прайд поднимает на него яростный взгляд. Они оба очень резко перешли на «ты», нужно заметить. Вуди выдыхает облако дыма, не отводя от мужчины темных глаз. — Ты трахал мою жену? — снова прямой вопрос. — Я трахал твою бывшую жену, — сухо отвечает Лайтер. — Только ее. Прайд молчит некоторое время, будто этот факт вызывает у него некое облегчение. Но небольшое. Совершенно небольшое. — Насчет семейного ужина… — начинает Базз, когда Прайд тут же качает головой. — Хватит издеваться надо мной. — Никакой Мириам. Я и ты, — глянув ему в лицо, этот гребанный инженер НАСА выглядит таким уверенным и раскручивает на пальце ключи от своего ауди. — Нам нужно все уладить. — Нечего улаживать, — тупо повторяет Прайд, отводя взгляд. Подумать только, этот идиот собирается устроить ему личную встречу. Лайтер тем временем терпеливо продолжает стоять на месте. Вуди закатывает глаза, едва не скалясь. — Что тебе от меня нужно? Я не собираюсь иметь с тобой ничего общего. — Ты уже имеешь со мной много общего, — спокойно изрекает Базз. — Энди? — провокационно усмехается Прайд, вновь шагнув к мужчине ближе. — Даже не думай об этом. — И не собирался, — у него такая спокойная улыбка, что Вуди весь горит от желания разбить ему лицо. — Я лишь хочу поговорить с тобой об этом. Не сейчас. — Где же? В вашем семейном гнезде? — на его манер улыбается Прайд, и Лайтер спокойно делает пару шагов назад, чтобы восстановить расстояние между ними. Он так и остается стоять на месте, сопровождая взглядом этого чертового космонавта, отобравшего у него жену и ребенка. Отобравшего у него все. Лайтер доходит до ауди, открывает водительскую дверь, но не спешит садиться за руль. — Здесь. Завтра вечером. Ауди отъезжает с парковки, а Прайд стоит с тлеющей сигаретой во рту, нервно улыбаясь махающему через тонированное стекло сыну. Сейчас Вуди весь — сплошной натянутый нерв, на котором умело играет этот космонавт, словно на скрипке. Потушив сигарету, Вуди возвращается обратно в бар, чтобы потопить его мерзотный образ в стакане.