Альтернатива

      В Далласе Вуди был одним из самых молодых шерифов — ему было двадцать семь, когда ему выдали значок и табельное оружие, тогда он уже был женат на Мириам, они, как и всякая семья, готовились к пополнению. Жизнь казалась Прайду легко текущей, он всегда был очень семейным человеком, был готов посвятить своей жене всего себя, а когда появился Энди, делал для него все возможное.       Мальчишка часто болел, а Мириам была загружена домашним хозяйством, после появления сына ее карьера преподавателя медленно шла ко дну — у нее не хватало сил и времени, а Вуди вечно был занят наведением порядка. Отслужил четыре года, до переизбрания шерифа округа, но продолжил условно работать полицейским инспектором.       После его переизбрания все стремительно покатилось к черту. Сначала долги по кредиту, проблемы с помощницей, Джесси, затем Мириам отдалилась от него… Он начал пить, и все слишком резко закончилось разводом. Из-за хренового материального положения забота об Энди полностью легла на нее. Как оказалось, ей еще и нравился совершенно другой мужчина, она нашла Прайду альтернативу. Весьма успешный, уверенный в себе, видимо, намного старше его самого. У Мириам всегда был хороший вкус и очень трезвый взгляд. Ничего не скажешь.       Шериф мрачно тушит очередную сигарету в стакане из-под пойла. Да, именно так проходят вечера его будних дней. После развода все стало довольно однотипно, теперь он периодически слышит возню соседей через стены, когда раньше их небольшая квартирка в таунхаусе была наполнена семейным шумом. Энди часто собирался с мальчишками наверху, Мириам готовила на кухне, и он любил периодически собираться в гостиной с сотрудниками — их еженедельной гостьей была его помощница Джесси и мистер Потейтон — сегодня он руководит отделом по борьбе с наркотиками.       Хотя никого из них Прайд бы не позвал к себе сегодня. Для них обоих он уже не шериф — простой инспектор, разведенный и слегка помешанный на стакане. — У тебя есть лед, шериф? — светловолосая красавица Бо скромно прикрывает пышную грудь шерстяным пледом, изящно вышагивая по его комнате и, впрочем, совершенно не торопясь одеваться. После секса Прайд обычно бросает на нее совершенно равнодушный взгляд, как бы ни любила мисс Пип отдаваться ему каждую пятницу, близкой связи у них так и не возникало. — Совсем не могу пить эту твою бурду, не разбавляя, — жалуется она, в то время как мужчина, небрежно выкинув из стакана бычки, вновь наполняет его виски. — Вуди! — Не можешь — так не пей, — пожимает плечами он, не собираясь вылезать из кровати. Бо смотрит на него с нескрываемой усталостью и, поняв, что не сможет ничего добиться от своего любовника, со вздохом ложится рядом на постели, пристраиваясь к его плечу. Вуди лежит молча, а ее тянет на разговоры. — Говорят, ты затеял драку на парковке… — Кто говорит? — мгновенно уточняет он, не отличаясь особой любовью к сплетням. Особенно о себе. — Ну? — Вуди, вас видел весь бар, — фыркает она. — Вас с тем мужчиной и твоим сыном. Кто это? Вуди начинает нездорово ухмыляться, делая очередной глоток обжигающего пойла. Даже Бо видела эту идиотскую сцену. Объяснять происходящее он, конечно, не намерен. Что ему говорить по этому поводу? Что в его семье появился его «альтернативный вариант» в виде этого чертового космонавта?       Бо боится ему сказать, что не нужно так налегать на алкоголь. — Вуди… — Всего лишь ее новый ухажер, — хмыкает Прайд, не прекращая разглядывать потолок своей спальни. — У Мириам всегда было много поклонников. — Он увез твоего сына, — осторожно замечает Бо, и безумная улыбка шерифа становится шире. — Я в курсе, — выдает он, — он еще и скрутил мне руки в моем собственном округе, представляешь? Бо поднимается с его плеча, садится на постели, чувствуя себя слегка неловко. Она никогда бы не подумала, что он сам сможет признать это. Перед ней. Вслух. И что это за ухажер, явно не один из тех, что пьяно свистели вслед жене шерифа, когда та проходила рядом с домом. — И что ты будешь делать? — спрашивает Бо, понимая, что просто так Прайд это не оставит. Высокий, темноглазый техасец с бледной кожей и недельной щетиной, в ее глазах такова красота идеального мужчины. — Ну… — задумчиво начинает он, подпирая затылок кулаком. — В следующий раз, когда он сюда заявится, я отстрелю ему яйца.       Он говорит это так спокойно и серьезно, что женщине становится не по себе. Вуди продолжает не то паясничать, не то расписывать свои жестокие планы: — Как говорится, двух зайцев одним ударом — и никаких наглых проходимцев в моем округе, и никаких ублюдков в моей бывшей жене. Это звучит так грубо, что Бо закатывает глаза и поднимается с постели: — Вуди, хватит, ты очень пьян. — О, ты никогда не видела меня пьяным, Бо, — натянуто смеется Прайд, не вызывая у нее никакого доверия, и удивленно поднимает брови. — Ты так беспокоишься за его яйца, очень понравился? Прости, но все же завтра придется ему с ними расстаться. — Ты невыносим, — Пип раздражается окончательно, спешно натягивая на себя белье и бюстгальтер, пока не вникает в слова шерифа окончательно. — Завтра? — Да, завтра в баре будет чертовски горячо, — ухмыляется мужчина, но его восторги совершенно не разделяет Бо. — Какой еще бар, протрезвей, Вуди, — она уже оказывается в платье и однозначно точно не собирается оставаться в его квартире. Ей всегда было в ней не по себе — тут все еще висят их совместные семейные фотографии и рисунки его малолетнего сына. — Я ухожу. — А кто-то предлагал тебе остаться? — с интересом уточняет Прайд. Она не прощается с ним и выразительно хлопает дверью комнаты. Тот же хлопок издает входная. Она всегда покидает его дом примерно на той же ноте. У Вуди, мягко говоря, очень хреновый характер.       И отвратительный режим дня. Когда он отключается, около его кровати стоит пустая бутылка виски. Он спит до полудня — никак не может отоспаться, а не напившись изрядно, даже не может заснуть. До двух часов дня его точно сопровождает перегар, а заявляется в участке он далеко не так часто. Шеф Потейтон отличается особой любовью критиковать каждое его слово и действие, еще с его должности шерифа — только и ждал того момента, когда Прайд окажется разведенным алкоголиком, запивающим свое похмелье куриным супом в местном баре.       Вспомнить вчерашний вечер выходит с трудом и нежеланием. С утра Прайд едва ли заставил себя нацепить джинсы и клетчатую рубашку — ему необходимо съездить на ранчо. Всю жизнь в Далласе он услужливо помогал владельцу ранчо — фермеру Хэмму — с содержанием скота и наймом ковбоев, а в юном возрасте и сам перегонял стада по приходу весны. Хэмм — весьма крупный землевладелец, расширяет свою собственность с каждым годом, а нынче разводит не только крупных и рогатых, но и строит там птицефермы. За последние пару лет сам сгубил печень, сильно разожрался до состояния свиньи. Хотя к Хэмму у Вуди всегда было сдержанное отношение.       По крайней мере, работой на ранчо Прайд никогда не пренебрегал. Она его всегда успокаивала, кроме того на ранчо Хэмма обитает его излюбленный питомец, верный скакун. Какой ковбой без лошади? — Шеф тебя ищет, Вуди, — сообщает ему бармен, когда тот кидает пару баксов на стойку, за суп. Рослый темнокожий Рекс, работающий за баром, уже успел привыкнуть видеть здесь бывшего шерифа по утрам в таком состоянии. Да, раньше Прайд расхаживал здесь с блестящим значком и ловил излюбленные взгляды, а сейчас подавляет запах перегара, потому что у него проблемы с алкоголем. — Серьезно, скоро явится к тебе домой. — Да мне по барабану, Рекс, — лениво закатывая рукава желтой клетчатой рубашки, отмахивается от бармена Прайд. — Пусть хоть на одну ночь явится домой к своей женушке. Может, я его искренне поприветствую в своем клубе удачно разведенных, — саркастически отшучивает он, намекая на интригующий слух о том, что миссис Потейтон делит постель не только со своим мужем, когда тот уходит на смену. Темнокожий бармен смотрит на Вуди со слегка печальной иронией, и тот лишь раздраженно отмахивается. — Нихрена ты не понимаешь в юморе. — Я не знал, что ты считаешь свой развод удачным, — искренно качает головой Рекс. Прайд продолжает смотреть на него, как на идиота. — Я думал, у тебя из-за этого одни проблемы.       Вуди едва усмехается. Все знают о его проблемах — так заведено в этом хреновом округе. Он надевает на голову потрепанную кожаную шляпу, чтобы прикрыться от палящего солнца на улице, но Рекс вновь неожиданно окликает его. — Видишь тачку? О да, этот гребанный день действительно мог стать еще хуже, если бы кроме похмелья Вуди посетил этот чертов черный ауди. Его, черт подери, прекрасно видно, и Прайд прекрасно знает, кому он принадлежит, но все же кивает бармену. — Ее шофер тоже тебя ищет, — серьезно говорит Рекс. — Шляется здесь все утро. — Мой адрес держи при себе, а не при нем, — глухо начинает шипеть Прайд, прекрасно зная наивность этого дурного парня. — Он и не спрашивал твой адрес. — Да он, видимо, у него есть, — ядовито ухмыляется шериф и, надвинув шляпу ближе к глазам, уверенно направляется к выходу.       Похмелье снимает мгновенно. Что ж, если этот космонавт так хочет с ним встретиться, то самому Прайду на него откровенно все равно. Он не будет спешить устраивать этому подонку королевский прием, а еще лучше — он свалит от этого бара подальше. — Прайд! И даже не замедлит шаг. К черту этого Лайтера, к черту его планы, к черту его самоуверенные замашки… — Эй, шериф! — сильный мужской голос звучит более настойчиво, буквально за спиной, и нет, Вуди не станет бегать от этого ублюдка, как от своего ночного кошмара, и он равнодушно разворачивается к нему лицом. — Хреново выглядишь.       Кто Лайтер такой, чтобы отпускать ему комментарии по поводу его внешнего вида? Гребанный астронавт, наверняка жрет только листья салата, вареную рыбу и недовольно хмурится при слове «курево». Да, черт возьми, Вуди таких знает. Только сейчас он стоит весьма помятый перед этим свежим, бодрым мужчиной с отличной мускулатурой под футболкой, и поджаривается в своей плотной одежде в эту дневную жару.       Нахрена только все эти поиски? — Благо, твоим мнением я не интересуюсь, — хмыкает Прайд, вновь направляясь дальше в противоположную сторону от бара, к выезду с парковки. Светловолосый космонавт, впрочем, не оставляет его в покое. — Мы планировали поговорить, — он идет рядом с ним шаг в шаг, вечно спокойный, преследующий какие-то странные цели. — Ты планировал, — не задумываясь, отвечает Вуди, даже не смотря в его сторону. — Я никаких идиотских планов не строил. — Вчера ты планировал как минимум ударить меня по лицу, — уместно вспоминает Лайтер, и от мысли о вчерашней неудачной схватке Прайд снова начинает нервно улыбаться. Чертов защитный механизм. — У меня не получилось, так что больше твое лицо может здесь не задерживаться. Вуди не лезет за словом в карман, ему, черт возьми, всегда есть что сказать. И Базз понимает это, и едва усмехается в ответ, следуя за высоким и дьявольски высокомерным шерифом в его кожаной шляпе. — Можешь размахивать кулаками, но не можешь говорить по-мужски? — Лайтер хмуро сдвигает брови, щурясь от яркого солнца. — Я ехал сюда полтора часа, Прайд, прояви немного смелости и забудь на пару минут о всех своих жизненных горестях.       Он так сильно раздражает Вуди, что это невозможно объяснить словами. Забыть о том, что этот голубоглазый червь увел его жену, забрал его сына? О том, что вчера на парковке он держал его, как очень агрессивную дамочку? Он просит бывшего шерифа проявить немного смелости? — Прояви немного скромности и засунь свое космическое самодовольство поглубже, — невозмутимо отвечает Вуди. — Можешь точно так же ехать свои полтора часа в обратную сторону, потому что сюда тебя никто не приглашал. Это мой гребанный город, или ты хочешь спереть у меня и его тоже?       Враждебный настрой шерифа окончательно ясен Лайтеру, который все еще идет с ним рядом, решая не продолжать свой монолог.       Говорить с этим человеком — невозможно. Возможно, оправданно, но невозможно. — Заканчивай устраивать цирк. Речь ведется о твоей семье, шериф. О твоем сыне.       При упоминании Энди Вуди едва ли не передергивает, и он заставляет себя резко остановиться на месте, чтобы развернуться к Лайтеру и надменно взглянуть на него сверху вниз. — Вот именно. О моем сыне, идиот, — холодно произносит шериф. Шляпа отбрасывает тень на его глаза. — Не твоем.       Но как бы Прайд не пытался запугивать его, как бы угрожающе не выглядел при этом, Лайтер его совершенно не опасается. Он ведет себя так спокойно и сдержанно, что раздражает Вуди до невыносимой головной боли. Гребанный кошмар. — И я хочу говорить о твоем сыне, — так же невозмутимо произносит мужчина, заставляя мигрень Вуди слегка уняться. Он продолжает испепелять этого космонавта взглядом, но уже с меньшей агрессией. Спустя секунду он отводит взгляд и вновь направляется вперед вдоль миниатюрных таунхаусов. Жара. Лайтер идет молча, ему приходится терпеть поведение этого шерифа во всей его красе. — Я тебя слушаю, — мрачно заявляет Прайд. Энди — больное место. Тем временем Базз оглядывается на отдаляющуюся парковку бара. — Куда ты направляешься? — На ранчо, у меня нет времени на просиживание задницы в баре.       Неважно, насколько это правда — он не собирается сидеть с этим человеком за одним столом и вести светские беседы. Ни за что, ни под каким условием. Ему все еще непонятно, зачем этот чертов Лайтер вообще ходит за ним! — У меня есть машина, шериф, — монотонно сообщает тот. — Не проще доехать до него?       Доехать на его машине до ранчо? На этом чертовом пижонском ауди, довезти его, шерифа? Это звучит настолько абсурдно, что Вуди просто игнорирует этот вопрос. Лайтер продолжает действовать на нервы. Потоки сухого горячего ветра ежеминутно врезаются в лицо, и тот едва прищуривает глаза. — Прайд? — Много ли ты понимаешь? — саркастически отзывается Вуди. — Что мне к черту не нужна твоя помощь, или что до ранчо проще дойти пешком? Совсем ходить разучился в космическом пространстве, Лайтер?       Тот едва усмехается в ответ на этот риторический вопрос и более свою помощь не предлагает. Да, этот шериф любой жест воспринимает как благотворительность. — После состояния невесомости довольно тяжело приходить в себя, — так же саркастически отвечает Базз, и это заставляет шерифа лишь раздраженно закатить глаза. — Но на ногах, как видишь, я стою. — Ты кое-что не учел, когда начал об этом распинаться — мне все равно, — мрачно произносит Прайд, незаметно покосившись в его сторону. Черт, действительно приходится напоминать самому себе — этот ублюдок летал в космос, он не просто так называет себя космонавтом. Или кем? Инженером НАСА?       А еще тем, кто трахает его жену. Бывшую, разумеется. Вчера Вуди обещал своей любовнице отстрелить ему яйца.       Разговор едва ли клеится, асфальт под ногами раскален, и Прайда радует только то, что дорога до ранчо не столь далека, пусть Лайтера он действительно с собой не приглашал, но хрен ли сделаешь, если он вяжется за ним, как собачонка? Только привлекает лишнее внимание. О чем думают люди, когда видят бывшего шерифа в компании этого накаченного болвана? — Я знаю, как тебе дорог твой сын, Прайд, — спокойно произносит Лайтер, и скулы Вуди мгновенно напрягаются. — Я знаю, что вы регулярно с ним видитесь по постановлению суда. — Постановление суда может пойти к черту, — с кривой усмешкой отвечает Вуди. — Я бы виделся со своим сыном в любом случае.       Он весь такой — одержимый своей любовью отец, и никакие гребанные космонавты не смогут встать на его пути. — Ты планируешь продолжать обращаться в суд? — Я не могу обращаться в суд, если моя бывшая жена ни черта не отвечает даже на мои сообщения, — хмыкает Прайд. Говорить о том, о чем ее любовник в курсе, довольно забавно. — Ты и без меня это знаешь. — Да, я это знаю. Вуди недружелюбно хмурится. — Какого черта тогда ты обсуждаешь это со мной? — Я же не Мириам, я действую целесообразно. — И в чем заключается целесообразность того, что ты тащишься за мной все это время? Лайтер действительно не отстает от него ни на шаг. Чего он добивается? — Если я стану отчимом Энди… — Заткнись, — нервно смеется Вуди. Он знал, черт возьми, он знал, что все к этому идет. У него белеют костяшки. — У тебя слишком много планов. — Я люблю Мириам и твоего сына, Прайд. — О, женщина в комплекте с ребенком? Решил нацелиться на готовенькое, космонавт? — Прайд открыто язвит, потому что стремительно выходит из себя. — И давно ты планируешь заделаться в отчимы? — Если я стану отчимом Энди, я не хочу, чтобы у нас были проблемы с тобой. Энди любит тебя, не хочет от тебя отдаляться, это просто бы разбило ему сердце.       Этот болван говорит такие пробирающие вещи, тем временем Прайда начинает мутить от злости. Отчим Энди. Его сыну нахрен не нужен никакой отчим, если у него есть родной отец! Отец, который его любит!       Огороженные деревянным красным забором просторы ранчо показываются сразу, как только они оба выходят с городской улицы на окраину — эти внушительные амбары построены среди кукурузных полей, кроме благородных лошадей и прочего скота там так же ошиваются пастухи, фермеры и ковбои, что обкатывают коней и перегоняют овец. Прайд таким не занимается — он следит за их работой.       В конце концов, если он не шериф, то он все еще инспектор полиции.       Его высокая фигура в сапогах и кожаной шляпе отбрасывает на дорогу выразительную тень, когда он размеренными шагами направляется к воротам, игнорируя болтовню своего спутника. Пока тот продолжает вещать про сына шерифа, Прайд с ненавистью отмечает, что Лайтер даже сильнее похож на Энди, чем он сам — космонавт светловолосый и голубоглазый, с мощной челюстью и крепкой фигурой, а в то время как он сам высокий и нескладный.       Как же он ненавидит этого болвана. - ..ты сможешь отказаться от выплаты алиментов, — доносится до ушей Прайда. Вуди с усмешкой распахивает визгливые ворота. Пара стоящих неподалеку ковбоев поглядывают на бывшего шерифа с опаской. — Если захочешь этого. — Не тебя меня учить разбираться с деньгами, — небрежно отмахивается от него Вуди и повышает голос, обращаясь к парням. — Где Хэмм? — Вроде у себя, мистер Прайд! — мгновенно отзывается самый смуглый из них. — Мы только что перегнали овец, пойдете на пересчет? — Если одной не хватает, на шерсть пустят вас обоих, — предупреждающе изрекает Вуди.       Следящий за ним Лайтер продолжает одобряюще усмехаться — вот какой шериф, которого боятся, про такого рассказывал ему Энди. Он ступает за ним вдоль амбаров — до этого овечьего пастбища придется идти пешим шагом.       Проходя мимо одного из загонов, этот недружелюбный шериф останавливается, а через ограду на него посматривает шикарный статный конь с бархатной каштановой шерстью. Он призывно ржет, заставляя Прайда замедлить шаг, и его хмурое лицо вытягивается в дружелюбном выражении. — Привет, красавец, — едва улыбается он, погладив скакуна по вытянутой морде. Лайтер все еще стоит рядом с ним, наблюдая за этим действом. Ему чужды лошади, любовь к диким зверям, но этого ковбоя, видимо, они очень вдохновляют. Каждому свое, как говорится. — Это твой? — нейтрально интересуется космонавт, ловя в тени лица шерифа прозрачную улыбку. — Это Булзай, — в забытии кивает он, но, будто вспомнив о своем истинном отношении к собеседнику, тут же сдвигает брови. — Но тебя это не касается. Лайтер улыбается шире. — Ты прав. Что ты решил? — Насчет чего? — вопросительно поднимает на него взгляд Прайд. — Насчет алиментов, — спокойно изрекает Лайтер, поняв, что тот не особо вслушивался в его речь последнее время. — Ты можешь тратить деньги на своего сына в том размере, в котором хочешь, но эти назначенные судом суммы никому не нужны. Мне не нужны.       Вуди смотрит на этого мужчину с подозрением. Чертов Лайтер, о чем он говорит? Он не хочет, чтобы Вуди выплачивал своей собственной семье деньги для их содержания? — С чего бы? — прищуривается он. — Я в состоянии их всех обеспечить, Прайд. И эта фраза пробивает Вуди буквально до костей. Ведь это он, не Прайд, он — мужчина, который должен обеспечивать свою семью, а сейчас этот космический болван… — О нет, Лайтер. Я справлюсь с этим без тебя, — шипит шериф, холодно глядя на своего собеседника. Спокойствие Лайтера пошатывается, и он угрожающе сдвигает брови, мгновенно изменяясь в лице. — С чем ты справишься? Ты не в состоянии справиться с самим собой, шериф. — Что? — злобно прищуривает глаза Вуди, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Гребанные овцы вылетают из его головы, теперь перед его глазами — только этот заносчивый космонавт. — Ты пьешь, нихрена не работаешь, еле сводишь концы с концами, — жестко произносит Лайтер ему в лицо. — Деньги нужны тебе, а не твоему сыну.       Алкоголик, безработный, бесцельный — вот как он выглядит со стороны, не так ли? Вуди начинает агрессивно улыбаться. И, разорвав между ними дистанцию, уверенно направляется к ближнему амбару. — Что, просто уходишь? — повышает голос Лайтер ему в спину, но выражение лица шерифа не изменяется. — Я хочу облегчить тебе жизнь, Прайд!       Облегчить жизнь — вот как называется эта херня. Фигура Вуди удаляется к дверям амбара и отворяет широкую дверь. — С тобой невозможно говорить! — гаркает Лайтер. Тем не менее, ответ Прайда следует к нему через двери амбара. — Так не говори со мной, болван. Не говори со мной, не трогай моего сына, мои деньги, ты нихрена не понимаешь! Я его отец, и я буду содержать его на свои деньги! Не твои! — Я оплатил его обучение в школе на несколько лет вперед! — все еще стоя на месте, оглушительно вещает Лайтер. — А что сделал ты?       Его низкий голос разносится по всему ранчо, а дальше следует мертвое молчание, потому что ответа Вуди не следует. Базз продолжает стоять в одиночестве у лошадиного загона и разъяренно смотреть на приоткрытые двери амбара. Такой же прямолинейный, как и сам Прайд. Базз всегда был благовоспитанным мужчиной, но и невероятно открытым. А разговоры с этим ковбоем выводят его из себя, потому что как и родной отец Энди, он хочет заботиться об этом мальчишке.       Может быть, ему не стоило говорить Прайду, что тот безработный алкоголик, называть его таковым, или рассказывать про то, что он оплатил школу для его сына. Но сказано — сделано, а ядовитого ответа не следует, так быть может, он действительно перегнул палку?       Вуди нужно очень мало, чтобы окончательно выйти из себя. Поэтому когда он вновь появляется в поле зрения Лайтера, выходя из амбара, у него в руке сжат револьвер.       Базз замирает. — А я прострелю тебе башку! — запоздало рычит Прайд ему в ответ, и прежде, чем Лайтер успевает сказать хоть что-то, револьвер начинает палить в его сторону.       Паника охватывает космонавта с головой, бежать ему некуда, он стремглав бросается на ограждение. Именно этого хочет Вуди, хочет видеть, как этот ублюдок убегает от него в испуге, и он действительно раз за разом стреляет ему в ноги, распугивая к черту весь скот и оглушая себя каждым выстрелом. Лайтер спрыгивает в загон и стремглав несется прочь. — Ты сошел с ума, Прайд! — грозно орет он, не растеряв всю образную суровость даже сейчас. Вуди с божественно широкой улыбкой ступает за ним в загон с заряженным оружием. — Отставить! — А что ты сделаешь? — безумно хохочет он, вновь отжимая курок и выстрел раздается в опасной близости от ног космонавта. Лайтер быстро убегает от того в сторону, лавируя между беснующихся лошадей, но Вуди оказывается к нему все ближе и ближе. — Что тебе дороже, Базз? Твои ноги или твой член?       Эта кровавая сцена обещает закончиться хреново. Прямо сейчас Прайд хочет убить этого мужчину. — Возьми себя в руки, идиот! — вопит Лайтер уже в натуральном ужасе, и даже Вуди ощущает некое удивление, когда тот стремглав взбирается на скакуна, видимо, собираясь его оседлать, и садится задом наперед. Напуганная лошадь рвется сбросить непутевого всадника, когда мужчина неловко вцепляется в ее хвост.       Это выглядит просто идиотски, когда лошадь проносится мимо шерифа с оседлавшим ее задом наперед Лайтером, и Прайд начинает громко хохотать. Теперь главная опасность заключается не в револьвере в его руке, а в том, что космонавт собирается слететь с взбесившегося коня и разбить себе голову. Или свернуть скакуну шею. — Черт, черт, черт! — безостановочно бранится он, когда лошадь на полной скорости наворачивает круги по загону. — Легче, легче! Это лучше, чем простое родео — это космонавты на диком западе. Вуди не может перестать гоготать, глядя на эту картину, и мышцы так сводит от смеха, что он едва ли не сгибается пополам. — Мать твою! — бранится Лайтер, с силой вцепившись в скакуна. Это видимо, его первая поездка без седла. Или вообще первая поездка. — Да ты заправский всадник, Лайтер! — хохочет Прайд так, что к лошадиному загону подтягивается та пара молодых парней. — Покажи пример молодому поколению!       Парни смеются вместе с ним, один из них достает телефон, чтобы снимать происходящее, а Вуди откровенно наслаждается зрелищем. Мельком в этой погоне появляется багровое лицо Лайтера, который держится за эту лошадь, как за свою жизнь, едва ли не слетая с нее каждую секунду, и в какой-то момент шериф все же решает остановить этот цирк.       Сунув пальцы в рот, Вуди призывно свистит скакуну, заставляя того тут же прекратить галоп. Взъерошенный, не на шутку напуганный Лайтер едва ли не падает с коня и неловко приземляется на землю прямо на собственный зад. Под приглушенный смех парней шериф с довольной улыбкой возвращает револьвер в кобуру на своем поясе. — Вот это сцена, космонавт, — ослепительно улыбаясь, вышагивает Прайд, подавая руку сидящему на земле мужчине. Базз смотрит на него снизу вверх с нескрываемым презрением.       Гребанный псих попытался его пристрелить, а затем смотрел, как тот скачет задом вперед, и хохотал. Лайтеру нечего с него взять, и он крепко цепляется за чужую ладонь, чтобы подняться на ноги. Светлый ежик волос на голове космонавта небрежно взъерошен, глаза горят, и его хватка чертовски сильно сжимает ладонь шерифа. Прайд едва кривится от боли.       Лайтер вытягивается перед ним в полный рост. Да, этот клоун умеет хвататься за оружие и отыгрался только что за свою репутацию по полной. Ковбои поглядывают на него с легкой усмешкой. — Имей в виду, хоть ты и пытался сегодня меня прикончить… — спокойно произносит Базз ему в лицо. — Месть — это чертовски зазорное дело. Он знает, о чем говорит. — Разумеется, — скалится в улыбке Прайд и смахивает с широкого подбородка астронавта невидимую пыль. — Приятель. — Если ты хочешь ко мне прикасаться, то тогда я буду прикасаться к тебе, но ты будешь не в восторге, — Лайтер все еще чертовски спокоен, не сводит взгляда, угрожая буквально ему в лицо и зная, что несмотря на свой рост, превосходит Прайда физически.       Прайд тоже об этом знает. Поэтому у него в кобуре заряженный револьвер. На этом их диалог заканчивается, и Вуди с той же победной ухмылкой покидает лошадиный загон, чтобы доделать свою работу.       Меньше чем через десять минут, проходясь вдоль ограждения пастбища и сдвигая шляпу себе на глаза, шериф обмахивается от жары и пересчитывает загнанных овец. Вдалеке его окликает полная фигура мужчины, и Вуди щурится — это Хэмм. Он поднимает руку в знак приветствия владельца фермы, когда толстяк, стремительно вышагивая к нему, подает разъяренный голос: — Какого хрена ты здесь устроил, шериф? — у него высокий, визгливый голос, сообщающий Прайду о том, что прямо сейчас у него проблемы. — Какого хрена, я тебя спрашиваю? Вуди вопросительно смотрит в его пухлое лицо, и едва усмехается, заранее предвещая вопрос. У него сегодня чертовски развита интуиция — знает, когда его обзовут алкоголиком, а когда… — Ты псих, Прайд! — продолжает надрываться фермер, неожиданно ударяет кулаком по ограждению. Древесина трещит, а ухмылочка мгновенно покидает лицо Вуди. Хэмм в бешенстве, это плохо. — Кто позволил тебе палить из пушки?! По моему скоту! — Я не палил по скоту, Хэмм, — спокойно отвечает Вуди. Откровенно говоря, никаких оправданий у него сейчас для этого толстяка нет. — Просто преподал урок одному болвану. — Единственный находящийся здесь болван — это ты, — хрипит Хэмм. — Стреляющий везде, где ему вздуматься, кто вообще выдал тебе оружие, инспектор?! — Я взял запасной в амбаре, — ведет бровью Прайд. Дело плохо. Лицо толстяка наливает кровью. — Идиот, Прайд, — шипит Хэмм. — Наглый идиот. Что ты возомнил о себе, что ты можешь приходить сюда и устраивать здесь свои ковбойские перестрелки? Не на моем ранчо, ты понял?!       Он орет так, что каждое выплеванное слово разносится по всем амбарам, а Прайд продолжает холодно смотреть ему в лицо. Вообще-то у них с Хэммом были вполне приемлемые отношения, до того момента, пока его не сняли с должности, и он… — Пропил мозги, — визжит владелец ранчо, — ты просто пропил мозги, посмотри на себя, Прайд, — он собирается смахнуть с его головы кожаную шляпу, когда Вуди отталкивает от себя его руку, и Хэмм пугливо отшатывается от него. — Ты выглядишь, как мексиканский торчок. Неудивительно, что твоя жена… — Закрой рот, — сжимает зубы Вуди, вскипая за секунду. Он готов плевать на это чертово ранчо и пару раз ткнуть Хэмма носом в землю, потому что тот совершенно забывается о том, что говорит. Его запястье одергивает кто-то из-за спины, и Прайд, повернув голову в сторону, обнаруживает за собой стоящего Лайтера со своим вечным невозмутимым видом. — Что… — Простите его, сэр, — спокойно произносит космонавт, блистая уверенным взглядом и военной выправкой. Хэмм все еще с недовольством осматривает его с головы до ног и пожимает крепкую руку, когда тот протягивает ее для рукопожатия. — Я Базз Лайтер, его давний друг… Мне жаль, что это произошло. Вуди стрелял по мне. Лицо Хэмма вытягивается. Прайд недружелюбно прищуривает глаза при упоминании своего имени. — Мне все равно, — пищит фермер, указывая в лицо высокого шерифа. — Я не знаю, как вы собираетесь объяснить то, что он выжил из ума, я не желаю видеть здесь его, а его коня я конфискую… — Не смей, — рычит Прайд, делая шаг вперед сразу же, как речь заходит о Булзае, и Лайтер неожиданно преграждает ему путь широкой грудью, мягко останавливая на месте, — Лайтер…       Базз выглядит спокойным. Он уже прекрасно понимает, что для шерифа значит его обожаемый питомец. — Сэр, — серьезно обращается он. — Это полностью моя вина. Я неудачно подшутил над ним, знаете, у нас с ним очень специфический юмор… — он низко и заливисто смеется, - ..после полетов в космос я часто испытываю стресс и веду себя по-идиотски. Честно говоря, только когда он начал стрелять в воздух, я пришел в себя. Хэмм смотрит на астронавта с нескрываемым удивлением: — Вы летаете в космос? — задает ожидаемый вопрос он. — Я — инженер НАСА, — кивает Лайтер, — в основном испытываю в космосе военные технологии. — О, это такая честь, мистер Лайтер, — восхищенно кивает Хэмм, в то время как Прайд лишь устало закатывает глаза и скрещивает руки на груди. После фермер обращается к нему. — Эм… Я наговорил шерифу много отвратительных вещей. — Значит, вам следует извиниться перед ним, сэр, — серьезно смотрит на него Лайтер. Прайд молча косится в его сторону, не понимая, зачем ему это. Но кажется, благодаря ему, он не лишится своей репутации окончательно, и не потеряет… Булзая. — Извини, Вуди, я совершенно потерял голову из-за вашей пальбы, — похрипывает толстяк, и Вуди, не найдя слов в ответ, лишь кивает ему.       Перехватив на себе внимательный взгляд Лайтера, он упорно отворачивает голову в сторону. Черт, это… слишком. Он стрелял в него. Этот космонавт ведет себя слишком благородно. Кто вообще на его месте выкинул бы такое? Вуди от чего-то не хочется, чтобы Хэмм уходил и оставлял их наедине, но Хэмм уходит очень скоро, по дороге пригласив Лайтера на ближайшее представление на родео. Это развлечение никогда не выйдет из моды. Прайд продолжает зловеще молчать, опираясь руками на ограждение и мрачно сдвигает шляпу на глаза, вглядываясь в дальние кукурузные поля.       Гребанный Лайтер тут же оказывается поблизости, так же оперевшись локтями на забор. Когда Прайд закуривает, то он молча поднимает на него взгляд. — Не тебе меня учить, — тупо повторяет Вуди. Базз едва улыбается. — Я в курсе. Дай сигарету, — это звучит неожиданно, но Прайд не подает вида и молча передает ее в руки. Чертовски странный день, и он проводит его с этим болваном. — Ты очень несдержанный, шериф. — А ты дохрена благородный, — мрачно изрекает Прайд, качает головой. — Я вообще не понимаю, зачем это тебе. Все это. — С каких пор ложь считается благородным делом? — О, ты говоришь, будто не защищал мою задницу, — сплевывает ковбой. Неприятно это признавать, но это так. — Так зачем?       У каждого благородного намерения есть корыстные цели — это так. Вот только этот голубоглазый астронавт не выглядит так, будто у него могут быть какие-то корыстные цели. Он стряхивает пепел о прокрашенное красное ограждение и отвечает ему совершенно честно: — Не хочу, чтобы Энди наблюдал за этими перебранками.       Так все ради Энди. Вуди чувствует себя раздавленным и оживленным одновременно. Этот мужчина правда действует в интересах его сына?       Только что многое прояснилось. — Ты правда оплатил его гребанное обучение? — устало спрашивает Прайд, повернув к Баззу голову. — Какого черта? — Мальчишка ходит в школу. Я полагаю, что ты в курсе, так кто-то из нас должен был это сделать. Вуди мрачно затыкается. В этом есть доля правды. — Отлично. Я плачу за следующие три года, — отрезает он. Лайтер поднимает на него смеющийся взгляд. — Хочешь поделить плату за его колледж и будущие кредиты? — хмыкает он, Вуди раздраженно вздыхает. — Ты понял, о чем я говорю. Распределяем бюджет… на равных, — холодно заключает Прайд. Если этот Лайтер действительно собирается стать для его сына… отчимом, черт, как невыносимо это звучит. Вуди страдальчески откидывает голову. — Ты не представляешь, как это тяжело, Лайтер. — Я представляю, — отвечает тот. — Поэтому я сейчас здесь и стою.       Вуди пристально вглядывается в его выразительный, уверенный профиль, и сдерживает желание чертыхнуться. Ему придется это сказать. — Спасибо за… Булзая, — нехотя произносит он. Лайтер едва сдерживает улыбку. — Этот конь у меня очень давно, и… Заканчивай ухмыляться. — Прошу прощения, — сдержанно кивает Базз, возвращая своему лицу серьезное выражение. В этом явно сокрыта некая ирония, и Прайд издает приглушенный смешок. — Ты отвратительно благородный тип, мне нужно было прострелить тебе яйца, — качает головой Прайд.       Космонавт смеется уже открыто, низким и заливистым смехом, от которого шериф слегка краснеет в лице. — Иначе надрать мне зад у тебя не получится, — искренне усмехается он. Вуди смотрит на него недовольно, но все же согласно пожимает плечами. — Пойдем перекусим? — Ну, пойдем, болван.