Альтернатива

      По мнению родителей, дети всегда растут слишком быстро, за ними невозможно угнаться, можно только наставлять, в меру за ними присматривать. При всей своей любви к сыну, Вуди тоже придерживался техасского мнения о том, что мальчишкам нужно показать, как правильно сжимать кулаки — с остальным они справятся сами. В свои двенадцать это уже малолетние ковбои — умеют скакать на лошади, курить и знатно браниться, но когда Энди перешел в среднюю школу, из этого списка он отдавал предпочтения только верховой езде.       Кроме того, он очень достойно обучался в школе — здесь свою роль сыграла Мириам, требующая от него постоянных усиленных упражнений, Базз, торжественно вещающий о том, что школа проложит парню успешную дорогу в будущее, и сам Вуди тоже, ночами мрачно рассматривающий его домашнее задание по математике и не понимающий там ни единого слова. — Три седьмых икс к двум третьим икс, и от всей этой чертовщины четыре двадцать первых икс, — сухо перечитывает мужчина очередное задание, пока Энди, сонно потирая глаза, смотрит на отца в неком ожидании. — В каком, интересно, месте они планируют использовать все эти надругательства с дробями икса… — У меня в школе и планируют, — устало улыбается мальчишка. Прайд сосредоточенно поджимает губы, барабаня пальцами по столу. — Это математика, я тоже ничего не понимаю. — Это смешно, у этого должно быть решение. — Да, оно есть, — кивает Энди с невинными голубыми глазами и в который раз кивает в сторону решебника с готовыми домашними заданиями. Шериф смотрит на него с неподдельной хмуростью. — Ты знаешь, что в жизни не ко всему есть «Решебник домашних заданий»? — Конечно. Но конкретно к этому предмету есть.       Вуди смотрит на сына внимательным долгим взглядом, будто собираясь оспорить его вполне логичные слова. Этот мальчишка за последние три года сильно вытянулся в росте. Смотрит так осмысленно, совершенно не хочется противоречить. — Если мы сейчас посмотрим решение, то снова нихрена не поймем, — хмыкает шериф, вновь переходя на брань в присутствии сына, но Энди даже не обращает на это внимания. — Пап, уже половина первого, — аргументирует мальчишка, и это служит последней каплей терпения Прайда перед тем, как он самолично берет чертов решебник в руки. Да, черт возьми, Энди прав, уже за полночь, и завтра он планировал еще завести мальчишку в школу перед сменой, так что вставать придется намного раньше обычного.       И, казалось бы, проблема разрешилась сама собой — отныне ему не придется разбираться с заданиями по математике для начальной школы, но нужного номера в книге не находится, и шериф возмущенно чертыхается вслух: — Да какого дьявола? Хочешь сказать, что твой преподаватель специально подбирает задания, к которым нет готового решения? — листая учебник, Прайд продолжает отчитывать незнакомого ему учителя арифметики. — Считает, что он умнее всех, сукин сын?       Вуди никогда нельзя было назвать глупым, даже отдаленно несмышленным — он чертовски проницателен и рассудителен, но технические науки на протяжении всей его жизни били его под дых.       Дверь в детскую спальню отворяется, когда тяжелые шаги из соседней комнаты неторопливо раздаются все ближе, и заспанное лицо астронавта показывается в дверном проеме. — Ты издеваешься, Вуди? — он выглядит вымотанным, чертовски усталым, после очередного съезда ему приходилось возвращаться в Даллас около четырех часов на машине. Шривпорт по маршруту был, разумеется, намного ближе, но с некоторых пор общество Мириам стало для него не слишком желанным. Но каждый раз, когда он просыпается от того, что этот чертов шериф бранится посередине ночи, он обдумывает все свои решения с натуральной досадой. — Что вы здесь делаете? — Домашнее задание на понедельник, — невозмутимо отвечает Энди, в то время как Прайд решительно поднимается со своего места, чтобы вместе с учебником подойти к Баззу вплотную. — К трем седьмым икс прибавить две третьих икс и отнять четыре двадцать первых икс, — декламирует шериф и внимательно пялится на Лайтера, ожидая его ответа. — Что ты об этом думаешь?       Базз молчит, вглядываясь в скуластое лицо Вуди, и не находит слова. Этот импульсивный шериф завтра должен забрать служебную машину, а только потом ехать в участок, чтобы не получить очередной хреновый выговор от Потейтона, так почему он все еще сидит здесь и решает с Энди какие-то чертовы примеры по арифметике? Лайтер выдает усталую улыбку и небрежно приглаживает взъерошенные каштановые волосы Прайда, заставив его хмурое лицо слегка смягчиться. — Я думаю, что тебе пора спать, — спокойно выдает он. Сидящий за столом Энди наблюдает за этой картиной с привычной обыденностью. Вуди снова сдвигает брови. — Это ребенку пора спать, но приходится решать эту бессмысленную чертовщину. — Так идите спать оба. Энди, заканчивай, — кивает Базз, и мальчишка как по команде закрывает учебник и подрывается к кровати. Прайд холодно смотрит на космонавта, явно не одобряя его решение. — Ты же гребанный инженер, так включай мозги, демонстрируй знания, — он всучивает Лайтеру учебник и нахально складывает руки на груди, — Вперед.       Базз с прилипчивой сонливостью смотрит сначала на Прайда, затем на страницу учебника, исписанную цифрами и банальными примерами для школьников, у него уходит буквально пара секунд размышлений для того, чтобы спокойно закрыть книгу и ответить: — Девятнадцать двадцать первых икса. Пойдем. Прайд остается стоять на месте в некой неопределенности. — И с чего ты так решил? — С того, что это простая школьная арифметика, Вуди. — Берешь лист и расписываешь решение для таких дилетантов, как я, — невозмутимо отвечает Прайд, явно настроенный бороться с этим до самого конца. Базз смотрит на него с таким спокойным выражением лица, будто у него совершенно нет сил противостоять указаниям этого импульсивного техасца. — Пап, может, завтра? — предлагает Энди отсрочку уже из кровати, но Вуди непоколебим и неумолим. — Да, папаша, тебе нужен отдых. — Я не лягу с тобой в одну постель, пока ты не распишешь мне все догадки своего космического мозга поэтапно. На бумаге, — жестко отрезает Прайд, и все замолкают, понимая, что ситуация однозначно накалилась.       Базз пребывал на астрономическом съезде в Сент-Луисе целый месяц, эти политические приемы порядком вымотали его, а привыкший к их стабильной совместной жизни Вуди порядком подпортил себе нервы. В очередной раз. Базз переводит изучающий взгляд с глаза на глаз и будто бы смиренно кивает. — Разумеется.       Вуди удовлетворенно поджимает губы, но стоит ему развернуться и сделать пару шагов к столу, как тяжелые руки астронавта обхватывают его в крепкое кольцо чуть ниже бедер, и пол тут же уходит из-под ног. — Что!.. — возмущенно гаркает шериф, когда этот порядком усталый мускулистый космонавт невозмутимо перевешивает его через свое широкое плечо. Вуди чувствует себя каким-то обычным чертовым грузом, оказавшись висящим вниз головой в его крепкой хватке и остервенело впивается в ткань его растянутой майки. Он ошеломлен, растерян, возмущен до предела, — Лайтер! — Спокойной ночи, Энди, — спокойно прощается похититель с мальчишкой. — Спокойной ночи, Базз. Спокойной ночи, пап.       Как будто это так приемлемо со стороны Энди — да, он привык и к тому, что его отчим спит с его отцом в одной кровати, что часто одергивает его от выпивки, что просит Энди следить за ним и не позволять ему выпивать, что они любят проводить время вместе, и что брань и перепалки между ними — это абсолютно нормально. Правда, Энди не знает, к какой категории нужно отнести то, что Базз просто забрасывает Прайда на плечо и уносит его из спальни, но ведь Базз всегда поступает разумно — он хочет, чтобы Вуди прекратил трястись над мелочами и пошел, наконец, отсыпаться.       Тем временем Вуди остервенело пинает его коленями в грудь и злобно рычит в спину. — Мать твою, Лайтер, будь проклят тот момент, когда я пустил тебя в свой дом, и…       Захлопывается дверь в спальню перед его лицом, и Прайд настолько возмущен своим положением, что готов драться с этим чертовым астронавтом. Нихрена он не даст ему поспать после своей месячной командировки, нет, они будут выяснять отношения, выяснять, почему он позволяет себе вести себя подобным образом в его доме!       Шериф оказывается на спине на постели, когда Лайтер наконец сбрасывает его с себя, и он дергается вперед, готовый толкнуть светловолосого мужчину в грудь, но Базз молча располагается сверху, вжимая его в матрац и механически перехватывая его запястья. — Ты сходишь с ума, ковбой? — хриплый, низкий голос вяжется с его ослепительной улыбкой. Вуди злобно прищуривает темные глаза, когда тяжелое мужское тело напирает на него, и на мгновение выбивает из колеи. — Это такой оригинальный способ потрахаться со мной, Лайтер? — рычит он ему в лицо. — Гордиться тем, что трахаешь все семейство Прайдов? И с кем тебе приятнее — со мной или с моей бывшей женой? Он язвителен, он раздражен и остер на язык — Вуди такой во всех своих проявлениях. Базз открыто улыбается ему. — Могу задать тебе тот же вопрос. С кем тебе приятнее, Вуди — со мной или с ней? — хмыкает он, Прайд дергает руками, не пытаясь освободиться из захвата, а скорее проверяя, насколько этот болван сейчас с ним серьезен. Базз держит его крепко, и так откровенно смотрит прямо в глаза, что шериф со всем своим хладнокровным выражением лица розовеет в скулах. — Мириам не таскает меня на плече, — с готовностью отвечает он, все еще недружелюбно прищуривая глаза. Лицо Лайтера так близко, что их губы почти соприкасаются. Он понижает тон. — Мириам не уезжала в Сент-Луис на целый месяц, она не хочет трахать тебя так, чтобы ты забыл собственное имя.       Вуди тут же проглатывает все слова. Приоткрывает рот, растерянно переводя взгляд с голубых глаз мужчины на его тонкие губы. Сглатывает.       Лайтер не впивается в него поцелуем — его губы приходятся на открытую шею шерифа, бедра подаются плотнее, и Прайд выдыхает тяжелее, ему нужно сдаться, руки астронавта все еще сковывают запястья, все, что он может сделать — это расплавиться на этой кровати под его напором. — Черт, — прикрывает глаза, понимая, как сильно ему не хватало этой близости, пока Базз оставляет на его шее горячие влажные поцелуи. Шериф податливо опрокидывает голову назад, и сам подается грудью вперед. — Болван…       Губы Лайтера изгибаются в прозрачной улыбке, тогда он отпускает запястья своего любовника, давая ему трепетно обвить свою шею, пробежать пальцами по ежику светлых волос и требовательно притянуть к себе для поцелуя. Страстного, томительного, чтобы показать, как он скучал по этому ублюдку, как он ненавидит, когда ему приходится выезжать из штата…       В смятой рубашке, с трехдневной щетиной, он прижимается к Лайтеру всем телом и с удовольствием проходится ладонями по крепкой спине. Когда Базз раздевает его — спешными, рваными движениями, в этом есть что-то животное, и Вуди готов ловить с этого кайф. — Как я скучал по тебе, ковбой, — хрипло произносит Лайтер, и эти слова Прайд принимает очередным глубоким вздохом. Астронавт проходится поцелуями с его шеи на грудь, и Вуди нетерпеливо дергается. — Так раздевайся, — в его глазах неподдельное желание, и он своевольно стаскивает с мужчины майку, обнажая мускулистое тело и окидывая его голодным взглядом. — Чертов зверь.       Тот род комплиментов, на которые Базз рассчитывает каждый раз, когда он обнажается перед ним. У них обоих уже стоит, и когда Лайтер притирается к его бедрам, одновременно расстегивая ремень, Прайд жмурится: — Ты закрыл дверь? — Люблю, когда ты такой стыдливый, ковбой, — он раздевает его быстро, спускает джинсы вместе с ремнем, и окидывает его эрекцию таким уверенным взглядом, что все тело Вуди начинает гореть. — Покажи мне себя.       Шериф провожает глазами собственные джинсы и возвращает взгляд к вызывающему лицу астронавта. Буквально минуту, буквально пару слов — ему хватает, чтобы возбудиться, если это делает Лайтер. И более техасец не произносит ни слова, раздвигая перед ним колени и с желанием облизывая губы. При этом его лицо стремительно наливается краской — он не умеет это контролировать, даже за все это время так и не научился унимать собственное смущение перед Баззом в подобные моменты. Особенно когда тот с напором оглаживает его между ног, между ягодиц, заставляя расслабиться.       Вуди весь горит. Кусает губы с нетерпением, чувствуя давление его пальцев, с неожиданной силой упирается ногой в накаченную грудь Лайтера и отстраняет назад. — Масло… Возьми, — подняв осмысленный взгляд, одним словом наставляет его Вуди, и Баззу больше не нужно повторять, он поднимается с кровати и решительно уходит из комнаты. Завидев, как он открывает дверь, Прайд снова возмущенно шипит. — Ты не закрыл ее?..       Лайтер подмигивает с очаровательной улыбкой, возвращается через мгновение уже с бутылкой масла для тела и чертовски заведенным взглядом. Он запирает за собой дверь, его светлые глаза как будто чернеют, и он на ходу расстегивает на себе брюки, это выглядит так чертовски сексуально, что Прайда чуть ли не подбрасывает на кровати. — Иди сюда, — с жарким вздохом зовет он любовника, присаживаясь ближе к краю. Едва покрасневший, растрепанный, он смотрит на Лайтера снизу вверх и не удерживается от того, чтобы провести ладонями по его рельефному прессу. На груди остался заметный шрам от его ранения на тренировке в Арлингтоне, и Вуди молча задерживает на нем взгляд. Перед тем, как вытянуться вперед и приложиться к нему губами. Это такой несвойственный ему нежный жест, что Базз едва поднимает брови, вновь оглаживая мужчину по волосам. Такое поведение Прайда заводит его сильнее, ему нравится, как этот хладнокровный шериф становится таким мягким в постели, и как он крепко вцепляется в его плечи, когда Лайтер, склонившись ближе, вновь опрокидывает его на спину. — Базз!       С пылом целует в губы, вновь раздвигает колени, его пальцы смазаны прохладным ароматическим маслом, и он с легкостью проскальзывает внутрь сразу двумя. Вуди вздрагивает всем телом, сильнее ухватив плечи астронавта и тихо мычит ему на ухо, стоит тому слегка подвигаться внутри. Этот ублюдок приучил его к этому, как щенка, принося столько удовольствия, что теперь Прайду мало, что теперь ему хочется еще, и когда Лайтер трахает его своими пальцами, он блаженно подается бедрами ему навстречу, трогает себя и поднимает такой просящий взгляд, что Базз сильнее сжимает зубы, напрягая челюсть.       Это не скрывается от глаз Прайда. — Сделай то, что хочешь, — не отводя от него томного взгляда, произносит Вуди ему в лицо и с готовностью обвивает ногами крепкие бедра, когда Базз с тяжелым дыханием пристраивается к нему крепким пульсирующим членом. И Прайд готов поклясться, что хочет этого так же сильно. — Черт, ковбой, — низко бранится он, проталкиваясь в его тело несколькими рваными движениями — сильно, с напором, именно так, как нужно, и Прайд тут же сбивается в дыхании, жмурясь и открывая рот в немом стоне. Лайтер весь пламенеет, съезжает с катушек от их близости, от этого маняще податливого шерифа, ритмично двигается внутри, выбивая из него первые провокационные звуки. — Блять, да, — со стоном выдает Вуди, цепляясь за спину астронавта ногтями. Кровать жалобно поскрипывает под ними обоими, и сейчас его совершенно не посещают мысли о том, что их спящий за стеной ребенок может что-то услышать. Базз повсюду, его слишком много, он распирает его изнутри, двигается так хорошо и плавно, что Прайд просто сгорает под ним, притираясь к этому тяжелому мускулистому телу. — Базз, Базз…       Его имя срывается с губ как мантра, Лайтер горячо дышит ему в шею, подаваясь бедрами, уже едва контролируя себя и свое тело, наслаждаясь тем, как Вуди полностью отдается ему сейчас. Он блаженно вздыхает, его голос звучит столь пробирающе, что Прайду приходится закусить губы, чтобы не кончить в тот же момент.       Их секс не всегда такой слаженный, в какой-то момент он переходит в некую борьбу, тогда, когда Лайтер начинает трахать его с особой силой, и Прайд хватается за его плечи, чтобы насильно завалить в сторону и, смотря в глаза с тяжелым придыханием, самостоятельно оседлать его бедра. — Чертов наездник, — грубо усмехается Лайтер, крепко подхватывая любовника под ягодицами — да, он двигается чертовски слаженно, скачет на его члене с таким гребанным энтузиазмом, что просто выбивает душу. Расправив плечи, запрокинув голову, весь в своей красе, внутри него так горячо, скользко, его движения такие быстрые, Лайтер окончательно сбивается в дыхании. — Вуди, легче…       Но Прайд не реагирует на его слова, на его лице проносится прозрачная улыбка, после чего он снова заходится в блаженных стонах. Чувствует себя животным, зверем, не может остановиться, это слишком приятно и слишком грязно, чтобы вести себя тише.       После оргазма, осквернив всю чертову простынь потом и спермой, они могут подолгу спокойно валяться рядом, даже без всяких скупых объятий. Вуди думает, что ему это не нужно, он недовольно мычит, когда в полудреме Лайтер обвивает рукой его поясницу и прижимается со спины. Мычит, но не вырывается. У него нет сил на то, чтобы сходить в душ, а тем более на то, чтобы противостоять этой скале из тестостерона. — Базз, — сонно зовет его Прайд, не шевелясь. Лайтер, едва приоткрыв глаза, рассматривает его вихрастый затылок. — Что, ковбой?       В его голосе слышна такая нескрываемая нежность, что шерифу хочется улыбнуться, не открывая глаз. — Отвезешь завтра Энди?       Базз неопределенно мычит ему в плечо, потому что этим собирался заниматься Вуди. Им обоим завтра на работу, у них обоих нелегкий день, и одному из них действительно придется отвезти мальчонку, как бы изнурительно не было вставать так рано. — Хорошо, — просто соглашается он. — Расскажи ему про эти… дроби, — нехотя добавляет шериф в полудреме, едва огладив крепкую руку Базза. Его кроткость зачастую непонятна Прайду, как и его математические способности. — Спи уже, — улыбается Лайтер.       Утром на следующий день он действительно помогает Энди с домашним заданием. Вместо завтрака поджаривает яичницу с беконом, разделывает ее на три контейнера — себе, ребенку и шерифу. Выглядит чрезвычайно вальяжно, собирая порции на кухонной тумбе и отгоняя от себя остатки сна. Время — пятнадцать минут шестого, Энди в своей школьной рубашке, как неугомонный ураган проносится из гостиной и едва ли не запрыгивает на спину отчиму. — Я решил! — торжественно заявляет он, махая исписанной тетрадью в руке. — И это было просто! — Конечно, это было просто, — усмехается космонавт, стаскивая с себя мальчишку. — К счастью, склад ума тебе достался не от твоего импульсивного папы. — Да, от тебя, — с энтузиазмом кивает Энди. Базз, воспринимая это исключительно как шутку, лишь низко смеется, на что мальчишка смотрит на него с неестественной серьезностью. — Что смешного? Мы ведь правда похожи.       Лайтер не перестает улыбаться. Да, это правда, внешне голубоглазый светловолосый Энди похож больше на своего отчима, чем на отца, и поэтому он воспринимал это больше, чем просто совпадение. Порой сам Вуди воспринимал это больше, чем просто совпадение, и тогда он просто белел от ярости.       Сонный и помятый, не успевший даже принять душ, он замирает на лестнице, когда слышит разговор на кухне. И ошеломленно смотрит себе под ноги. — Конечно, ковбой, — доносится до него голос Базза.       Привычка обращаться так к обоим Прайдам однозначно преследует Лайтера. Вручив мальчишке пакет с его завтраком, мужчина внимательно смотрит ему в глаза, едва наклоняется в спине. — Ты же знаешь, что между нами нет родственной связи? — спокойно спрашивает он, и Энди вопросительно поднимает брови, совсем на манер своего отца. — Но это не значит, что я не член твоей семьи.       Вуди расслабленно улыбается, все еще не ступая вниз, ему нравится, как Базз всегда умеет разрешать подобные вопросы, чтобы не заставлять никого нервничать. Вуди не видит, как его сын, молча отставив на тумбу пакет и тетрадь, складывает руки на груди. — Да, я понимаю. Зачастую мне кажется, что это одно и тоже. — Не совсем. Тебя это расстраивает? — Я отношусь к тебе так же, как и к папе. Базза удивляет это осмысленное выражение лица Энди, и он вновь понимающе улыбается ему. — Я тоже люблю тебя, ковбой. — И папу тоже?       Этот вопрос звучит так спонтанно и невозмутимо, что космонавт столбенеет на мгновение, будто пойманный с поличным, но Энди смотрит на него с едва заметной улыбкой на лице и блеском в глазах. Лайтер часто задавался вопросом, может ли он что-то слышать через стены на втором этаже, но сейчас эта загадка всплывает на самую поверхность.       Прайд ошеломленно замирает на месте. Как бы сейчас хреново не звучало все происходящее, его срочно нужно прервать на полуслове, пока ничего не усугубилось. Быстро пробежав последние ступени, шериф показывается в гостиной в одном белье, собираясь громогласно попросить кофе, но Лайтер подает голос быстрее. — Конечно, люблю, немного иначе.       Эта улыбка, брошенная на неодетого любовника через дверной проем, заставляет Вуди покраснеть до самых корней волос. — О, заткнись, герой-любовник, — выпаливает Прайд, проходя на кухню и нервно переводя взгляд на сына. — Доброе утро, ковбой. — Привет, пап.       Когда вечно недовольный и раздраженный всем человеческим родом взгляд Вуди возвращается на самодовольного и свежего Лайтера, тот с готовностью подает ему кружку американо: — Доброе утро, солнце, — с такой нежностью произносит он, что Прайду хочется невольно провалиться на месте из-за присутствия Энди. Он делает большой глоток из кружки. — Мы как раз обсуждали наши отношения. — Глобальные проблемы человечества, — лишь фыркает Прайд, облокачиваясь о стол, и Базз участливо оглядывает его обнаженный торс. В такую рань разговаривать с Вуди все равно, что ворошить пчелиное гнездо голыми руками. — Не хочешь одеться? — Успеется. — Энди, принеси папашин халат, — спокойно раздает указания Базз, и когда быстрые шаги мальчишки раздаются уже на лестнице, он позволяет себе подойти к сонному шерифу ближе. — С чего ты так рано подорвался? — Услышал в свой адрес твое «люблю», даже мигрень пробила, — мрачно отвечает Прайд, впрочем, как-то мягко и привычно кладя руку на накаченные плечи астронавта, когда тот галантно приобнимает его за поясницу. — Что за чертовщина? — А у нас такое запрещено? — едва улыбается Базз. — Только плотские страсти? — Ну… — азартно тянет Вуди будто в некой определенности и продолжает потягивать из кружки кофе. — Пожалуй, я готов признать тебя своим другом.       Они оба громогласно хохочут, и в какой-то момент эти вялые объятия перерастают в неосторожный поцелуй. Лайтер продолжает улыбаться, губы Прайда с отчетливым вкусом крепкого кофе, а пахнет он какими-то неуловимыми пряностями, будто пропитанный ими насквозь. Базз любит и дразняще опустить ладонь ниже его поясницы, и зарыться пальцами в эти вихрастые каштановые волосы, и хрипло произнести прямо ему в губы: — Лучшим другом. Прайд тихо усмехается и отстраняется, чтобы взглянуть на него светящимися карими глазами. — Я подумаю над этим.