Альтернатива

      Парки развлечений придумали для тех идиотов, которым совершенно нечем себя занять, Вуди в этом уверен. Именно поэтому Базз Лайтер настоял на походе туда, и именно поэтому парки развлечений — это один из пунктов в длинном списке вещей, которые ненавидит Вуди. Он для подобного слишком стар, слишком серьезен, а сахарная вата и яблоки в карамели не вызывают у него никаких восторгов. Он — шериф Далласа, а этот инженер НАСА каждый день выдвигает все более глупые предложения.       Одно из них — целоваться с шерифом на парковке. — Мы пойдем завтра в парк? — спрашивает Энди, проносясь в уютную старую гостиную. Он буквально залетает на диван, привычно забирается на него с ногами и оглядывается по сторонам, выискивая пульт. Поднимает на обоих мужчин участливый взгляд и следит за тем, как они проходят на кухню. После бара оба слишком молчаливые, ведут себя странно, и Прайда-младшего не отпускает мысль о том, что они все же вышли на улицу и подрались, сразу же, как только он вышел из-за стола.       А значит, этих задир нельзя выпускать из виду.       Энди включает телевизор, щелкает кнопкой пульта, пока не находит мультфильмы. Папа и Базз сидят на кухне друг напротив друга, они разговаривают о каком-то космодроме, приглушенно смеются, а табачный дым доходит даже до гостиной. Энди не понимает, в чем смысл курения, но он бы попробовал чисто ради того, чтобы быть похожим на них. Ведь они оба настоящие бойцы, с них обоих может взять пример любой мальчишка. И Энди несказанно доволен тем, что все они в итоге стали семьей. — Появляется ощущение, что ты всплываешь из воды, — доносится до его ушей голос Базза, и Энди прислушивается. — Тебя постоянно куда-то тянет, хочется ухватиться, но потом оказывается, что ты просто болван, повисший в воздухе.       Прайд смеется. Ему нравятся рассказы Лайтера про невесомость. — Ты болван и под силой земного притяжения, — усмехается он, затягиваясь через пальцы. — На следующей неделе уже вылетаешь? — Да, на подготовку сил больше не осталось, — кивает астронавт. Они оба ведут себя так непринужденно, будто ничего не изменилось. Но ведь на самом деле ничего не изменилось? Шериф извлекает из холодильника очередную бутылку пива, легко вскрывает о край кухонной тумбы и возвращается на свое место. Ставит одну перед Лайтером и остается в неком ожидании. — Мне не стоит налегать на спиртное, — качает головой Базз. — У меня же скоро вылет. Прайд искренне фыркает. — Зато заглатывать бренди с антибиотиками тебе можно? — Это был исключительный случай. — Не козлись и выпей со мной пива, Лайтер, — официально заявляет Вуди, не сводя с космонавта изучающего взгляда. Тот едва заметно улыбается. — Пожалуй, я откажусь. — А это была не просьба, — не моргнув глазом, настаивает Прайд. Азартная улыбка Лайтера становится все шире, а сидящему в гостиной Энди от чего-то непонятно, ссорятся они или просто разговаривают. У них очень странная манера общения. — Да ты умеешь приказывать, шериф? — это не манера общения, это некое проявление флирта, когда два сидящих друг напротив друга мужчины ожидают, когда один из них просто пойдет у другого на поводу. — Что ты еще умеешь? — Палить по ногам неумелых наездников, — хохотнув, отвечает тот и едва склоняет голову к плечу. — Ты чертовски неумелый наездник. — Зато ты шикарный, — раскованно улыбается ему Лайтер и одним движением откупоривает бутылку. — Хотелось бы увидеть в действии. — Ты уже… — начинает было Прайд, но у этого космонавта такая развратная улыбочка, что невольно приходится вникнуть в смысл произнесенных им слов и недружелюбно прищурить глаза. — У тебя какая-то больная фантазия. — На парковке я вроде не фантазировал.       У него очень сильный голос, он говорит слишком громко, он может привлечь слишком много внимания, и Вуди нервно оборачивается в сторону кухни, где безмятежно смотрит мультфильмы его сын, пока они здесь разговаривают о… о чем?       Он ведь не может просто так флиртовать с любовником своей бывшей жены. И не может флиртовать с мужчиной.       Шериф не может понять, может ли пиво настолько опьянить его или Лайтера, или дело все же в этой тяжелой пятничной усталости, но их разговоры о космодроме и невесомости более не продолжаются. Они предпочитают смотреть на диване телевизор в компании этого задорного мальчишки, и Прайд сохраняет божественно невозмутимое выражение лица, наблюдая за дурацкими нарисованными героями и при этом раздумывая, какого черта произошло за весь этот безумный вечер.       От воспоминания о том, как губы Лайтера с напором расхаживали по шее, лицо буквально воспламеняется. Это какая-то хрень, потому что они оба мужчины и не могут думать друг о друге в таком смысле. Но этот чертов астронавт, возможно, может. Вуди косится в сторону Базза, который выглядит так же расслабленно, хотя мгновенно перехватывает чужой взгляд на себе. Подмигивает.       Это смешно. Они выглядят как семья. И когда Энди засыпает на диване, Базз первый встает на ноги, чтобы поднять его на руки и унести в детскую. Роль отчима так подходит ему, и Вуди молча сопровождает глазами его крепкую фигуру, поднимающуюся по лестнице с ребенком на руках, а оставшись в одиночестве, он молча хлебает пиво из бутылки. Нервничает. Он не может позволять Лайтеру продолжать этот цирк — в нем нет ни единой капли рассудка, а рассудок должен быть хотя бы у одного человека в этом доме.       Но он не прав, потому что Базз привык всегда действовать целесообразно. Он не лишен здравомыслия и чувства ответственности, он накрывает спящего мальчишку одеялом и бесшумно прикрывает дверь в его комнату. Этот малолетний ковбой такой же неугомонный, как его отец, который любит хвататься за пушку в хреновой ситуации.       Его отец смотрит на него, как на врага народа, когда Базз спускается обратно вниз, и под каждым его шагом визгливо поскрипывает лестница. Лайтеру остается только усмехнуться — Вуди Прайд всегда смотрит на него так, даже когда они остаются одни, источает высокомерие всем своим внешним видом, но его стремительно розовеющие скулы говорят о том, что этот мужчина не столь заносчив.       Конечно, они не семья. Они едва ли друзья.       Телевизор все еще работает, когда Базз присаживается рядом. Прайд нервно сглатывает. — Нам нужно поговорить, — сухо начинает шериф. Голубоглазый космонавт смотрит ему прямо в лицо, а тот не может отвести взгляда от его тонких, едва поджатых губ. — Я не голубой. Это звучит так резко, так иронично, так в его стиле, что Базз едва удерживается от того, чтобы не улыбнуться во время этой напряженной беседы. — Я тоже. — Нет, у тебя однозначно есть какие-то чертовы наклонности, — Вуди отрицает его слова и недружелюбно прищуривает глаза. Он выглядит таким оскорбленным, а Базз не может перестать думать о его привычке судорожно краснеть при любых непристойных действиях. — Не может гетеросексуальный мужчина так открыто домогаться другого. — Не может гетеросексуальный мужчина целоваться с другим на парковке, — спокойно, с заметным напором отвечает Лайтер в ту же секунду. — Выходит, ты тоже врешь, Прайд? Вуди затыкается. У него едва загнанный взгляд, он хмуро сдвигает брови. — Это другое. — Другое? — иронично поднимает бровь Лайтер. — Эрекция называется как-то по-другому в твоем случае? Сбор урожая? Упоминание о том, как шериф чертовски возбудился в тот момент, вгоняет Прайда в краску. Но вестись на это он не собирается, все еще смотрит на астронавта с вызовом. — У меня случалась эрекция, когда в меня стреляли, — отзывается Вуди. — От страха, адреналина и перевозбуждения. Ты назовешь меня мазохистом? — Я назову тебя конченным ковбоем с тягой к опасности. И к мужчинам. — Такие обвинения должны иметь хорошие аргументы. А ты нихрена не аргументируешь.       Это не звучит как вызов, это звучит как самая настоящая провокация, но Базз Лайтер — это человек с чертовой стальной выдержкой. — Я могу заставить тебя возбудиться, совершенно не прикасаясь к тебе, Прайд.       Вуди удивленно поднимает брови, выжидая паузу. Этот мужчина слишком самонадеян, но все же его слова заставляют нервно постучать пальцами по подлокотнику. — Чушь, — сверкнув глазами, выдает ковбой. Он не знает, чего ждать, и не уверен, хочет ли он это знать. — Я уже давно далек от подростка. — Так почему ты так взволнован? — Лайтер едва улыбается ему, так чертовски уверенно, что это заставляет нервничать еще сильнее. Бред. Полная хрень.       Вуди уже не уверен в том, насколько это хрень, когда мужчина поднимается с дивана, расправляя плечи, встает перед ним вплотную в полный рост, и его чертова ширинка оказывается на уровне лица шерифа.       Возмутительно. Унизительно. Невозможно!       Презрительное выражение лица Прайда не истрачивает себя. — Ты умеешь быть послушным, Вуди?       Хриплым и низким голосом Лайтера это звучит настолько непривычно, что у шерифа пересыхает в горле. Смотреть на него снизу вверх при этом неудобно вдвойне. — Сомневаюсь, — медленно отвечает он, и на лице самоуверенного светловолосого космонавта появляется прозрачная улыбка. — Ты будешь послушным для меня? — эта фраза едва обрывается на том, как космонавт стягивает футболку через голову, обнажая массивное рельефное тело прямо перед лицом Вуди, и тот, не сумев вынести этот стриптиз, машинально отводит взгляд в сторону. Грудь, пресс, накаченные широкие плечи — его не может привлекать мужское тело, это же… смешно. Заметив его отторжение, Лайтер с той же ласковой улыбкой слегка склоняется в спине, чтобы приблизиться к чужому лицу. — Какой хладнокровный…       Это лесть, совершенно хреновая лесть, потому что со своим горящим лицом Прайд не ощущает никакого хладнокровия, и именно это он собирается озлобленно гаркнуть в лицо космонавту до того, как тот внезапно требовательно целует его. Знакомым настойчивым движением, словно затыкает собственным ртом, раздражая кожу колючей щетиной и проскользнув между его губ горячим языком. Это пошло, невыносимо, это заставляет Вуди прикрыть глаза и беспомощно податься назад.       Не похоже ни на что. Умопомрачительно возбуждающе. Как и этот мужчина, выбивающий к черту весь воздух из легких. — Ты сказал, что не коснешься… — единственное, что может выдать Прайд ему в рот, не открывая глаз и тяжело вздохнув. Лжец и провокатор — вот кто такой этот чертов Базз Лайтер. — Я не касаюсь, — слова обжигают слух, а чужие зубы едва смыкаются на нижней губе — он игриво кусает шерифа, выбивая очередной выдох. — Ты касаешься.       Это правда, потому что сейчас ладони Вуди судорожно упираются в чужую обнаженную грудь. Он не мог дать этому происходить, а сейчас он дает, позволяет, они с Лайтером целуются на гребанном диване под звуки работающего телевизора, и этот космонавт покрывает его сверху своим телом сразу же, как только тот начинает податливо приоткрывать рот.       Ему непривычна такая пассивность. Ему непривычно и то, что прямо сейчас он лежит на спине, млея от того, как Базз плотно располагается между его ног. Он тяжелый и сильный, Прайд крепко сжимает его таз коленями, давая притереться сильнее, и судорожно ловит на себе его затуманенный взгляд. И без того темные глаза Прайда чернеют от возбуждения. Он видит каждую щетинку на широкой челюсти Лайтера и хочет подпустить его к себе еще ближе.       Но у него еще остался голос разума.       Широкая мозолистая ладонь Базза проходится под его клетчатой рубашкой, бесцеремонно задирая ее выше, Лайтер уверен и уже достаточно распален, он точно знает, чего хочет от этого шерифа, и делает это, вжимая его в диван сильнее, раздвигая его ноги шире и давая ясно это понять. — Мы не можем, — сквозь зубы произносит Прайд, совершенно сбиваясь в ощущениях, но не в мыслях. Лайтер смотрит на него, как изголодавшийся хищник, испытывает каждым своим касанием. — Энди. Наверху.       Вуди ищет себе оправдания, в то время, как астронавт бесцеремонно расстегивает на нем рубашку. — Базз, — как можно холоднее произносит шериф, но между ними уже не осталось ничего, кроме покровов одежды. Лайтер прекрасно знает о том, что Вуди сможет его остановить — у него до сих пор ноет челюсть после оглушительного удара на парковке, так дайте ему хоть один повод остановиться прямо сейчас. — Базз…       Базз не собирается останавливаться — он затыкает этого самовлюбленного шерифа поцелуем, вторгаясь в его рот с новой силой, они словно пытаются отрезвить друг друга, укусить или ударить, но Вуди издает беспомощное мычание, в котором нет ни ноты сопротивления, когда мускулистый астронавт оглаживает его между ног.       Ему невозможно противиться.       Рубашка Прайда расстегнута, открывая его худое подтянутое тело, и шериф чувствует себя обезоруженным. Он не знает, в какой момент сам скидывает ее с плеч и буквально задыхается от нетерпения, помогая Лайтеру справиться с собственным ремнем. Он поддается легко, и такая инициативность окончательно распаляет Базза, быть может, этот шериф действительно умеет быть послушным? Возбужденным, сбитым собственным порывом похоти. — Черт, Базз, — низко произносит он, прикрывая глаза в тот момент, когда чужие пальцы проходятся прямо по его стояку — он не должен заниматься подобным с мужчиной, не должен давать ему так себя касаться, но сейчас этот полуобнаженный космонавт, содрав с него рубашку и приспустив джинсы, вжимает его в диван своим телом и неторопливо мастурбирует ему. — Блять… — Тише, — командует Лайтер, не отрывая взгляда от зажмуренных темных глаз Прайда. — Ты должен вести себя тише.       Его пальцы сжимаются сильнее, Прайд беспомощно открывает рот в немом стоне. Да, так хорошо, и он хочет еще, поэтому силой притягивает Базза за затылок, чтобы поцеловать этого ублюдка так же раскованно, с тем же напором и просяще податься бедрами ему в кулак. Он хочет сильнее. Его естественная смазка обильно сочится сквозь пальцы Лайтера, и тот не упускает возможности сообщить об этом в самой извращенной форме: — Ты такой мокрый, это такая особенная реакция на меня? — Заткнись… — хрипит Прайд в самые его губы, не в силах поднять взгляд, зато в силах дернуть за чужие брюки, — и снимай.       Баззу не нужно повторять два раза, он прекращает надрачивать шерифу, спускает собственные штаны, как мешающуюся ткань, и Вуди приходится нервно сглотнуть, ощутив его крупный стояк возле собственного бедра. Черт, они действительно делают это. На диване в гостиной. Прайд выглядит еще более растерянным, когда мужчина напирает сильнее, принуждая раздвинуть ноги шире. Лайтер здоровее него, гораздо сильнее, и если он захочет сделать то, чего делать нельзя…       Их члены ощутимо трутся друг о друга, Базз кусает собственные губы от приливших ощущений, а Вуди в скованном смущении прикрывает глаза, с силой вцепившись пальцами в чужие плечи. Лайтер подается бедрами, усиливая движение, и шериф тяжело вздыхает, ногами притягивая мужчину к себе плотнее. Да, так ему нравится, в этом будто нет ничего противоестественного, и Базз, такой решительный и сильный Базз, он заставляет его трястись от наслаждения. — Ты весь трясешься, ковбой… — хрипло произносит он сверху, — взгляни на меня.       Это — последнее, что хочет делать Вуди, но он открывает глаза и видит его над собой, и сжимает зубы, чтобы не простонать в голос от того, как он тесно и уверенно двигается, потираясь и вызывая волны жара. Лайтер смотрит безотрывно, у него горящие голубые глаза и искусанные шерифом губы, Прайд не собирается оставлять его без внимания и, подавшись в новый поцелуй, опускает одну руку между их тел, чтобы обхватить в кулак их обоих. Так неожиданно для Базза и так чертовски приятно, что Лайтер выдыхает со стоном, едва удержав себя на грани. — Да, так, — рычит он сквозь зубы, толкаясь рвано и несдержанно, в его замутненном разуме он бы трахал этого краснеющего шерифа во всех возможных позах, а сейчас он разъяренно долбится в его кулак. — Сожми сильнее…       Он постоянно командует, а Прайду не хватает терпения, потому что он буквально выгибается под Лайтером, едва не задыхаясь, тяжелое дыхание Лайтера над ухом оглушает его, и он со стоном изливается в собственную руку первый. Это слишком хорошо, и этот Базз — гребанное животное — Лайтер следует за ним, и кончает прямо на его худой живот.       Вуди не поднимает глаз, ему нужно перевести дыхание, успокоиться — это был не секс, это было просто… — Слезь, — бессильно произносит шериф, толкнув Лайтера в плечо в тот момент, когда он расслабленно растягивается на его длинном теле, только сильнее размазывая по коже собственную сперму.       Прайд отворачивает голову в сторону, ощущая себя бесцеремонно раздетым, выставленным напоказ. Черт, наверху спит их ребенок… И как давно он начал назвать Энди их?..       Лайтер не торопится, ему нужно вздохнуть и натянуть на себя брюки прежде, чем подняться. — Ты раздавишь меня, — ворчливо добавляет Прайд, и неожиданно получает скупой поцелуй прямо в лоб. — Ни за что, — просто вздыхает космонавт перед тем, как подняться и найти свою сброшенную футболку.       Это еще хуже, чем взаимная дрочка — в этом есть что-то невинно притягательное, и Вуди готов страдальчески простонать, лишь бы не чувствовать порывы нежности к этому мужчине. Лайтер спокоен, хоть и выглядит довольно заведенным, по его телу все еще проглядываются синяки, а на груди затянувшаяся рана, кроме того, у него реально здоровый… — Так что, ты все еще не голубой? — невозмутимо интересуется Лайтер, опустив взгляд на лежащего Вуди, что все еще мрачно натягивал на себя джинсы. Встретившись с ним растерянными глазами, Прайд едва заметно улыбается. — Кажется, ты говорил об этом…       В лицо Лайтера летит клетчатая рубашка шерифа, и он со смехом уворачивается от нее. — Говорит мне человек, который устроил тут стриптиз и ток-шоу на тему «умеешь ли ты быть послушным?» — с все еще алеющими скулами шипит Вуди и неловко садится на диване, растирая ладонью семя на своем животе. — Какого черта, ты всех мужчин так соблазняешь? — Я никогда не спал с мужчинами, — спокойно отвечает тот и едва склоняет голову к плечу. — Может, лучше сходишь в душ? — Зато даешь полезные советы по смыванию спермы, — ядовито отзывается Прайд. Он как минимум недоволен тем, что ему действительно придется идти в душ отмываться, но как можно увереннее поднимается на ноги.              Ему слабо верится, что Базз никогда не спал с мужчинами после всего, что он сегодня увидел и услышал. Он говорил, что засматривался на красивых парней в академии, но… это прошло? И что бы это значило? — Я пойду с тобой, — едва улыбается ему Лайтер, забросив футболку на свое плечо, и его раскованная улыбка в который раз заставляет Прайда остолбенеть. Только что они… А теперь… — А мы не слишком близкие гетеросексуальные друзья? — саркастически интересуется Вуди, и космонавт кивает ему с той же улыбкой. — Вовсе нет.       Они с Мириам не принимали душ вместе. В их отношениях, разумеется, романтика имела место быть, но она довольно строгая женщина в любом вопросе, особенно в сексе. А сейчас Прайд чувствует себя просто раздавленным от того, что он стоит обнаженный под струями горячей воды в собственной ванной и слышит, как Лайтер вновь стягивает с себя всю одежду.       Всю.       Он отлично сложен, а Прайд чувствует себя чертовски тощим, невыразительным, и не может нормально расслабиться даже сейчас, когда этот хренов Геракл оказывается прямо напротив него и блаженно откидывает голову, подставляясь под водяной поток.       Конечно, Лайтер красив. Ни для кого это не секрет, и для всех это охренительно огромный соблазн. Он не техасец, и точно не жил всю жизнь в Шривпорте. — Откуда ты? — просто спрашивает у него Прайд, когда сильные пальцы астронавта мягко зарываются в его каштановые волосы, вспенивая в них шампунь — он действительно моет голову этому высокому шерифу. — Я хочу знать. — Это допрос? — едва усмехается Базз, словно его совершенно не смущает их общая нагота или то, что они принимают душ вместе. — А ты всю жизнь прожил в Техасе? — Тут не нужно много ума, — хмыкает Прайд. Разумеется, судя по его ковбойской репутации, это было очевидно. — А ты не отсюда, и не из Луизианы. Так откуда? — Если у тебя так много ума, красавчик, ты догадаешься.       Вуди пропускает комплимент мимо ушей и сосредоточенно вглядывается в лицо астронавта, не фокусируя взгляда на синяке от удара на его широкой челюсти. — Аляска? Лайтер приглушенно смеется и прищуривает глаза: — С чего такие выводы? Я похож на жителя леса? — На болвана. Аризона? — Тебя не туда несет, Вуди. — Мичиган? Прайд начинает откровенно улыбаться, Лайтер лишь качает головой, опуская руки вниз. — Нет. Давай, это очень просто. — Я не знаю столько штатов, — саркастически вздыхает Прайд. — Понятия не имею, Вайоминг, Джорджия, Виргиния?       Ему будто нравится эта игра в происхождение, он забывает про то, что они оба обнаженные находятся друг к другу вплотную, а Лайтер, кивнув в какой-то момент, смотрит на него в ожидании вердикта? — Вайоминг? — неуверенно повторяет Прайд, и Базз буквально взрывается. — Нет же! Джорджия — «мудрость, справедливость, умеренность, » — с досадой цитирует Лайтер, и Вуди сохраняет вопросительное выражение лица. — Это девиз штата. — Я понимаю. — Какой девиз у штата Техас? — интересуется Лайтер, и Вуди на мгновение затыкается. — «Дружба.»       Оба мужчины смотрят друг на друга несколько мгновений, пока о кафельные стены ванной не ударяется их общий хохот. Очень иронично. — Энди спит, — не переставая трястись от смеха, Прайд буквально выталкивает обнаженного Базза из ванной и вырубает поток воды в ванной. — И ты тоже заткнись… — Ты когда-нибудь перестанешь затыкать меня? — небрежно обтирая тело полотенцем, спрашивает Базз, не удерживаясь от того, чтобы обвести глазами всего шерифа Далласа. — Ты должен был догадаться, что я из Джорджии, там находится самый крупный космодром НАСА. — А я по-твоему такой охренительный знаток? — хмыкает Вуди, натягивая обратно на себя белье. Ощущение чистоты все же доставляет ему куда больше комфорта. — Хочешь сказать, что ты с самого детства знал, что станешь космонавтом? — Разумеется, — в ту же секунду отвечает Базз. — С очень раннего возраста. Первое желание — оно самое правдивое, настоящее.       Шериф задумывается на мгновение. Освежившиеся, раздетые до белья они выходят из ванной как можно бесшумнее и спокойно направляются в спальню по коридору. — Мне так не кажется, — отвечает Вуди. — Когда Энди пару лет назад смотрел какой-то блокбастер про танцоров, он заявил, что будет танцевать на сцене. — Это другое, стремление стать кем-то не должно быть взято с кумира, — приглушенно качает головой Лайтер. Он еще ни разу не был в спальне Прайда, но открытая бутылка виски, стоящая на столе, весьма красноречиво говорит за своего хозяина. — И как тогда ты захотел стать космонавтом? — Я был очень целеустремленным ребенком, мне чертовски нравился космос, — спокойно поясняет Лайтер, первым опускаясь на кровать и удобно устраиваясь на мягкой подушке. Прайд ложится напротив и не сводит с него внимательного взгляда. — Как ты решил стать шерифом?       Они так и лежат, не соприкасаясь, на двуспальной кровати, и Вуди снова приходится задуматься над вопросом. — Я прожил в Техасе всю жизнь. В доме моего отца в гостиной висело ружье, и как минимум раз в полгода он стрелял из него в какого-нибудь пробравшегося вора, — спокойно рассказывает Прайд, и Базз слушает его молча. — Это происходило часто, потому что в городе были вечные беспорядки. Мой отец тоже работал в полиции, он говорил, что когда к власти приходят достойные люди, тогда все недостойные сидят за решеткой. И хотя он не был для меня кумиром… Я всегда знал, чего я хочу. — Стать шерифом и искоренить недостойных людей? — Ты даже не представляешь, сколько я их переловил, — усмехается Вуди, вглядываясь в светлые глаза мужчины. — Хотя почему-то это не сделало меня достойным.       Базз знает, о чем тот говорит — лишился должности. В комнате становится настолько тихо, что слышен тик часов на противоположной стене. Лайтер молча придвигается к мужчине ближе и под ним единожды скрипит матрац. Вуди не нервничает, не отдаляется, он лишь наблюдает. — Я не знаю, о каком достоинстве говорил твой отец, — их ладони едва соприкасаются, и шериф молча опускает взгляд, когда Лайтер продолжает говорить. — Но твой сын, Энди, настроен стать ковбоем, потому что у него был настоящий кумир. Пример для подражания. То, с какой серьезностью говорит Лайтер, пробирает Вуди. Этот мужчина не перестает его удивлять. — Иногда ты говоришь очень глубокомысленные вещи, Базз, — шериф улыбается ему едва заметно, настолько искренне, в нем нет ни доли сарказма и неприязни. Прежде, чем Лайтер успевает ему ответить, Прайд склоняет голову и, едва приманив его ближе, целует сам, еще слабо отдавая привкусом давно выпитого пива.       Они делают это снова, на этот раз в располагающей ситуации, на двуспальной кровати в его спальне, с закрытой дверью, и Вуди без страха смотрит ему в лицо, когда Лайтер с осторожностью опрокидывает его на спину, разорвав поцелуй.       Прайд до сих пор не уверен в том, насколько это правильно, но сейчас его мало это волнует. Он обвивает руками плечи Лайтера, когда тот впечатывается губами в его шею, заставляя податливо откидывать голову и дышать чаще. И впивается ногтями в его крепкую спину, когда тот раздвигает ему ноги.

***

      Прошло уже две недели с того момента, когда пилотируемый «Орион» прибыл на станцию МКС. Разумеется, связаться с командой гражданским людям не удавалось, но по новостям ежедневно крутили фамилию Лайтера, постепенно воплощая его в образе некой суперзвезды.       С базы иногда передавали короткие письма на адрес дома Прайдов, но этого было мало. Всегда мало, ведь только шериф Прайд трезво осознавал, что происходит — что Базз находится не в туристической поездке, что он вне территории земной планеты, что он торчит в гребанном космическом пространстве, и эта мысль больно изводила все чертовы две недели.       Базз — не такой герой, как он, ему действительно ни разу не приходилось скручивать преступников, но он настоящий боец — тем самым Вуди внушал себе то, что на пути к МКС ему ничего не грозит. — Задержка на двадцать минут? — холодно выдает он в лицо женщины из администрации. Та смотрит на хладнокровного шерифа с некой нервозностью в то время, как он продолжает напирать. — В этом чертовом аэропорте все лишены ответственности, или только гребанные диспетчеры? — Сэр, я уверяю… — А я уверяю вас в том, что я ждал самолет из Джорджии еще полчаса назад, и в таком случае каждые полминуты будут страдать не только мои нервные клетки, — Вуди прерывается и мрачно смотрит на собеседницу, а затем резко повышает голос. — Но и ваши! — Сэр… — испуганно вещает она, — он уже прибывает, бывают сбои из-за погодных условий… — Я коп, я знаю, что такое сбои, — рычит Прайд. Только сейчас работница обращает внимание на то, что этот высокий мужчина держит за руку невысокого ребенка, который едва виден из-за стойки. — Объясните это моему сыну. — Пап, давай пойдем, — просит его Энди, ощутимо утягивая мужчину за рукав. Ему не нравится, когда отец затевает конфликты, но по определенным стечениям обстоятельств это происходит довольно часто.       Энди лучше остальных знает, в чем причина — Базз. Базз, который отправился на МКС, предупредив заранее, что не сможет связываться ежедневно, но которого Прайд отчитывал каждый день, когда не приходило никаких новостей. Вуди плел самый спокойный вид, даже пытался успокаивать сына и Мириам, но на самом деле единственный, кому нужны были успокоения — это он.       Энди так же знакомо и то, как отец начинает хлебать алкоголь каждый раз, когда нервничает. О свойствах алкоголя и о привязанности к нему отца ему серьезно поведал Базз, попросив мальчишку присматривать за тем, чтобы Вуди «не нервничал». Но это не всегда было в силах Энди, например, сейчас, когда Прайд открыто отчитывает весь персонал аэропорта, включая уборщиков, за то, что его самолет задерживается. — Это смешно, цифровой век, гребанный транспорт задерживают на полдня, — продолжает рычать Вуди, с досадой глядя на табло. Энди продолжает держаться за его руку, тоже задирая голову вверх — около этого светящегося окна они ошиваются с самого утра, и нервозность отца даже в какой-то степени понята ему, но непонятна Мириам.       Мать Энди все еще с трудом верит в то, что ее бывший супруг и ее нынешний сожитель завели такие прочные отношения. Кроме того, ее отношения с Баззом после его знакомства с Прайдом явно пошли по наклонной.       Одна из причин, по которой сейчас здесь стоит Вуди, а не Мириам, и ждет чертов самолет из Джорджии. — Я рад, — довольно заключает Энди, и эта фраза явно внезапна для Прайда. Когда отец обращает на него удивленный взгляд, мальчик поясняет. — Что ты волнуешься за него. Помнишь, как ты хотел его ударить? — Ты даже не представляешь, как я хочу его ударить прямо сейчас, — кивает Вуди, но тут же добавляет. — По-дружески, разумеется. Чтобы впредь не опаздывал, когда его ждут. — Это глупо, — хмыкает Энди. — Это армейские принципы. Напортачил — получил оплеуху. Поэтому у нас очень сильная армия, — объясняет шериф. Мимо уже проходят пассажиры с багажом, давно встретившие своих родственников и сопровождающих, и Прайд устало вздыхает. — И для нас с Баззом это нормально — иногда друг друга задирать. — А когда я отслужу, я тоже буду так делать?       Вуди с улыбкой смотрит на своего сына, мысленно сравнивая его то ли с собой, то ли с Лайтером — целеустремленности у Энди всегда хватало, да и характер был явно получше, чем у отца. — Это не всегда плохо, — снова кивает ему Вуди. — Ты ведь хочешь пойти в армию, да?       Энди довольно кивает. Конечно, он ведь всегда хотел быть похожим и на Вуди, и на Лайтера, но… На кого из них? — Хочешь стать космонавтом? — едва улыбается ему Прайд, и Энди со своим ясным взглядом лишь неопределенно пожимает плечами. — Чтобы ты отчитывал меня за то, что потом я опаздываю на самолет? — на полном серьезе спрашивает мальчик, и Прайд еле удерживает себя от того, чтобы не расхохотаться. — Нет, лучше я стану шерифом и буду отчитывать остальных. — Отличное решение, ковбой! — голос Лайтера резко врезается со стороны и заставляет обоих обернуться.       Энди бросается к отчиму, а Прайд с предательски пробивающейся улыбкой застывает на месте. Минуту назад он чувствовал себя раздраженным, сейчас теряется от вида этого вернувшегося героя в своей излюбленной футболке НАСА, который так трепетно обнимает его сына. Энди рад — невозможно сказать, кому из них больше не хватало этого болвана. — Я сейчас буду тебя отчитывать, — едва сдерживая улыбку, произносит Вуди и ловит на себе неизменный игривый взгляд Лайтера. Едва стоит мальчишке отстраниться от него, как космонавт делает несколько стремительных шагов до своего любовника. — Иди сюда.       Обняв за поясницу тяжелыми руками, сжимает шерифа в крепких объятиях, настолько ощутимых и чувственных, что Прайд едва не вздыхает ему на ухо, прижимая к себе в ответ. Чертов космический солдат, отрывает его от пола, слегка приподнимая мужчину, и Вуди возмущенно фыркает: — Тут есть земное притяжение, Базз. — Я знаю, красавчик, — усмехается тот в ответ, и возможно, они привлекают слишком много внимания, и в особенности вопросительный взгляд Энди, — теперь не собираюсь тебя отпускать.       Это походит на диалоги из некой мыльной оперы или романтической комедии, но, черт возьми, Прайд совершенно не против. Он не хочет, чтобы этот болван его отпускал, но когда это происходит, он все еще удерживает Лайтера за плечи. — Ты когда-нибудь перестанешь одеваться, как ковбой? — усмехается астронавт, игриво щелкнув пальцами пуговицу на кожаной жилетке Прайда, и смотрит в глаза так, что нужно остановиться прямо сейчас. — А ты когда-нибудь перестанешь раздевать меня глазами? — понизив голос до хриплого шепота, тут же отзывается Вуди, и тот лишь обворожительно улыбается ему в ответ. — Предлагаю сначала доехать до дома. — А я предлагаю сначала сходить в уборную, — наставляет его в свою очередь Лайтер. — Не могу отливать в самолете, мне было достаточно этого воздухоотсоса в «Орионе». — Ничего не хочу про это знать, — заявляет Прайд, в то время как Энди тут же начинает выглядеть заинтересованным. — А я хочу!       Лайтер с усмешкой берет шерифа под локоть правой рукой, левой же катит за собой небольшой багаж. Вуди смущен лишь на мгновение, но более себя не выдает, когда они именно в таком виде идут по залу прилета. Энди услужливо хватает отца за свободную руку, и отныне Прайд чувствует себя, как собранный паззл. На своем месте. Проходя мимо уборной, Вуди замедляет шаг и указывает в сторону. — Только давай по-быстрому, — кивает он, — впрочем, я схожу с тобой. Энди, пойдем. — Энди, останься, — машинально прерывает его Лайтер, и Вуди с подозрением прищуривает глаза.       Оба мужчины смотрят друг над друга так же пронзительно, как и в день своего знакомства. Сейчас Базз едва сдерживает довольную улыбку, а Прайд, уловив это игривое выражение его лица, лишь закатывает глаза. — Ну пойдем. Болван.