Rules? No, they choose love

Крупные хлопья снега валят с укутанного белой пеленой неба, аккуратно укладываясь на ветви елей и горные склоны. Кажется, словно кто-то наверху затеял драку огромными подушками, роняя на землю летевший во все стороны пух. По лесу эхом разносится треск ломающихся под тяжестью снеговой шапки сучков, редкие возгласы лесных жителей. Где-то вспорхнёт полярная сова, под кустом пробежит заяц, белка перепрыгнет с ветки на ветку... Рассвело не так давно, всё кругом ещё погружено в сладкую дремоту. Из маленькой деревушки, спрятанной в горах, вверх устремляется столб дыма от оставленного на ночь костра, давно потухшего, доживающего свои последние мгновения. Входная дверь тихо скрипит, являя спящему миру миловидную мордашку. Щенячьи глазки с внимательным прищуром обводят окрестность. Убедившись, что горизонт чист, и все жители деревушки придаются Морфею в своих уютных домиках, юноша на носочках выходит на улицу и с наслаждением вдыхает утренний морозный воздух. С разбегу оттолкнувшись от крыльца, он взлетает, приземляясь на свежий снег уже мощными волчьими лапами. Белоснежная шерсть коротко колышется от лёгкого дуновения ветра и волк, не долго думая, срывается с места, покидая пределы деревни, хвостом заметая остающиеся после себя следы. И так каждое утро, изо дня в день. Чимин встаёт, ни свет ни заря, тихо собирается и тайно сбегает из деревни, что прямо противоречит строгим правилам, установленным в стае. И всё ради того, чтобы увидеть его. Проваливаясь лапами в снег и постоянно падая, Чимин бежит к своей цели и не обращает на это никакого внимания. Спокойная лесная река у подножья горы, правый берег, мощные стволы берёзы и ели, переплетённые между собой, ровно четыре тридцать. Именно в этом месте и в это время он видит его. Когда это началось? Месяц назад. Как? Ссора. Банальная ссора с родителем, подростковый протест и, как следствие, побег из дома. И кто же знал, что ведомый обидой парень может убежать так далеко, чудом после отыскав дорогу обратно? Но, честно признаться, оно того стоило. И он ничуть не жалеет о содеянном. Прибыв, как обычно, на четверть часа раньше, Чимин надёжно прячется за корнями старого дуба, хорошо скрывающими его самого и дающими прекрасный обзор на нужное место. Осталось совсем немного, и он вновь увидит его. Ровно в нужное время белая макушка высовывается из-за корней, а на пухлых губах расцветает радостная улыбка. Массивный, тяжело дышащий угольно-чёрный волк стоит на берегу, всматриваясь в гладь холодной речной воды. И даже не подозревает, что сзади его прожигают восхищённо-влюблённым взглядом. Ну... да? Пак Чимин влюблён в него. И кого вообще волнует, что они совершенно не знакомы? С грозным рычанием встав на задние лапы, спустя мгновение зверь обращается в невысокого полураздетого юношу с чёрными, как ночь, волосами и бледной, в абсолютном контрасте с ними, кожей. Из одежды на нём лишь потрёпанные коричневые штаны и ещё заношенней того сумка, повешенная через плечо. Чимин не в силах оторвать взгляда от мускулистой спины и черной макушки, уставившись, как под гипнозом. Тем временем парень отворачивает голову к сплетённым деревьям, показывая идеальный по всем чиминовым параметрам профиль. Заприметив нужную вещь, он двигается в её направлении, а Пак продолжает тихо умирать. Этот альфа слишком... Слишком! Каждое движение, каждая клеточка его тела, каждая эмоция на красивом лице, всё в нём привлекало Чимина, заставляло хотеть прикоснуться, заговорить, просто хоть раз оказаться чуть ближе. Эта незнакомая тяга пугала, но он не мог противостоять ей. Или просто не хотел. Да и какой вообще в этом смысл? Он давно понял, что по уши. Схватив спрятанную возле деревьев толстую палку, заострённую на конце, парень двигается обратно, параллельно осматривая её со всех сторон. От этого мышцы на его руках красиво перекатываются, и Чимин сглатывает накопившуюся слюну. Только хвостиком влиять не хватает, а так точно преданный щеночек. Ему, несомненно, стыдно за своё сталкерство и пускание слюней на незнакомого альфу. Но что поделаешь — он самый обыкновенный по природе своей омега, а против омежьей природы не попрёшь. Для него влюбиться в красавца-альфу и сходить по нему с ума — дело обычное. А в том, что черноволосый — альфа, он уверен на весь сто один процент. Не став медлить, незнакомец шагает к ледяной воде и присаживается на корточки, выискивая в ней заледеневшую верёвку. По телу Чимина бегут мурашки. Он как будто ощущает холод воды собственной кожей. Отыскав верёвку, альфа хватается за неё и медленно отходит назад, с каждым шагом выпрямляясь. Постепенно из синей глади воды наружу выныривает рыболовная сеть, и парень аккуратно, не спеша, вытягивает её, наверняка надеясь на хороший улов. Но, кажется, сегодня его планам по добыче пропитания и наблюдения Пака за данным процессом сбыться не суждено. Не успевает показаться из воды даже четверть сети, как вдруг сверху что-то опасно трещит, а на Чимина тут же валится целая куча снега, от чего он испуганно взвизгивает и плюхается на спину. Всё резко затихает. Закрыв рот руками, омега в испуге расширяет глаза и сразу подрывается, возвращаясь в прежнее положение. Вот только альфы на месте уже не оказывается. Зато вытянутая им часть сети небрежно валяется на снегу, закреплённая той злосчастной палкой, во избежание её возвращения в реку. — Куда он делся? — дрожащим голосом шепчет Чимин, завертев головой во все стороны в надежде всё-таки выглядеть парня. — Чёрт, неужели услы... Договорить не даёт нечто, обрушившееся на него сверху. Нечто покрупнее кучки снега. Ладно, в разы больше. Огромный чёрный волк с диким оскалом возвышается над вновь опрокинутым на спину Чимином, сильными лапами придавливая его плечи к земле. Он опасно рычит сквозь стиснутые зубы, обнажая белоснежные острые клыки, и приближает свою огромную чёрную морду к миниатюрному омежьему личику. У того в этот момент, кажется, отказывает сердце. Он испуганным взглядом впивается в тёмные глаза зверя, в мыслях прощаясь с этим миром и всеми, кого он знает. «Господи, он сейчас убьёт меня...» — проносится в голове Чимина, он не смеет отвести взгляд. Но, словно прочитав его мысли, из глаз зверя вдруг пропадает вся злоба, и те, кажется, даже светлеют. Оскал медленно исчезает. Отступив назад, волк освобождает Чимина, чем тот тут же пользуется. Он привстаёт на локтях и быстро ползёт назад, всё не сводя с него испуганных глаз. Ещё один шаг назад, и вместо волка перед ним стоит уже небезызвестный альфа, а Чимин, кажется, окончательно теряет связь с миром. Разве может кто-то быть настолько привлекательным? Парень шагает уже навстречу омеге, склоняясь над зависшим Чимином, и протягивает ему руку. — И долго ещё ты собирался прятаться? — покрасневшие уши Чимина трогает красивый низкий, с хрипотцой, голос, который с концами добивает влюблённое сердце. Насквозь пробивает его, и без того чуть живое, амурной стрелой. Но парой секунд позже до него доходит и смысл заданного альфой вопроса, а все выстроенные в голове розовые замки с громким треском рушатся, оставляя после себя только огромный туман пыли. На лице омеги проносится весь спектр эмоций: начиная полнейшим шоком и заканчивая диким страхом. Он знал, что Чимин следит за ним..? — Вы знали? — севшим голосом пищит Пак, вжимая голову в плечи, и испугано смотрит на альфу. Боже, стыд-то какой! Какого он тогда о нём мнения? Дураком считает? Психом? Господи, у Чимина же тогда с ним вообще никак шансов..! Парень же, лишь хмыкнув, просто хватает спрятанную в снегу маленькую ладошку в свою большую и тянет на себя, поднимая на ноги. — Тебя не так сложно заметить, — он ставит омегу перед собой и отряхивает снег с его плеч и макушки, хмуря брови, пока тот продолжает глазеть на него неверяще и напуганно. — Чего ты так смотришь? — И давно? — Месяц? — альфа задумчиво чешет подбородок и окидывает взглядом Чимина. — Задницу сам отряхнёшь. И разворачивается, перепрыгивая через корни дуба, преспокойненько шагая доделывать незаконченное дело. Чимин же, покраснев до кончиков ушей, быстро отряхивает свой зад от мокрого холодного снега и со счастливой улыбкой на губах вприпрыжку бежит следом. — Эй, подожди! — кричит, подбежав и схватив парня, вновь не успевшего даже дотянуться до сети, за запястье. — Ну что ещё? — тот вопросительно дёргает левой бровью и выжидающе смотрит на Чимина. — А как тебя зовут? — вдруг отбрасывает все формальности и вновь краснеет до кончиков ушей. Альфа внимательно смотрит на закусившего пухлую губу Чимина, от чего тот весь сжимается и опускает взгляд, аккуратно расцепляя ладонь и пряча руку за спиной. Однако, совсем неожиданно для смущённого омеги, парень тихо смеётся, вороша белые волосы красивой, как успел отметить Пак, рукой, от чего Чимин чуть с жизнью не прощается, замерев на месте каменной статуей. — Эй, почему ты всё время краснеешь? — альфа с игривой улыбкой глядит на паренька, после чего тихо выдыхает. — Милашка... Чимин, услышав это, краснеет ещё больше. Губы растягиваются в неконтролируемой смущённой улыбке. А альфа, осознав только что сделанное, неловко прокашливается и вновь принимает серьёзный вид, стараясь сделать видимость, будто ничего и не было вовсе. Показывать более пяти эмоций в день, наверное, для него было сверх лимита. Да куда уж там, даже те топ-пять были большой редкостью. Но при виде этого милого омеги улыбка от чего-то сама просится на лицо, и противостоять ей просто невозможно. — Мин Юнги, — вдруг роняет альфа, и Чимин резко поднимает на него взгляд. — Что? — Меня зовут Мин Юнги, — повторяет он и, развернувшись, наконец заходит в воду по колено. — Мин Юнги... — шепчет Чимин, словно пробуя имя на вкус. И он ему, определённо, нравится. Он широко улыбается, из-за чего его и без того небольшие глаза совсем превращаются в щёлочки. — А я Чимин! Пак Чимин. Альфа хмыкает себе под нос, незаметно улыбаясь, и приступает к своему делу, ради которого, собственно, и явился сюда, за чем внимательно наблюдает маленький светловолосый сталкер. Когда Юнги наконец собирает свой небольшой улов и устанавливает сеть обратно, он завершающе затягивает ремень на сумке. К нему бежит счастливый Чимин, останавливаясь прямо перед ним и ожидая, когда на него обратят внимание. Расправившись с ремнём, Мин внимательно смотрит на улыбающегося омегу. — Серьёзно, если бы ты мог есть людей глазами, меня бы здесь уже не было, — Юнги наклоняет голову набок и приподнимает правую бровь. — Просто ты очень красивый, хён, — смущённо пряча взгляд. А вот Юнги эта фраза удивляет. Да куда уж там, просто ошарашивает. Но после заставляет хоть и почти незаметно, но всё же искренне улыбнуться. — Влюбись ещё, — шутит, хмыкая. «А я уже, хён. Но тебе об этом, пока что, знать не обязательно» —думает Чимин, а в реальности лишь кивает, возвращая на лицо счастливую улыбку. — Ну, — тянет Юнги, поправляя сумку на своём плече. — До встречи, Пак Чимин. И разворачивается спиной к парню, уже не увидев широкую улыбку и счастливые глаза, вызванные звучанием чужого имени из его уст. Чимин ведь и правда счастлив. Ему безумно понравилось, как то звучит красивым голосом красивого хёна. Затем альфа отходит на несколько шагов и уже через пару мгновений чёрным волком исчезает в лесу. — До встречи, Мин Юнги.

***

На следующий день Юнги приходит как обычно. Немного сонный, растрёпанный, но всё же. Он по-привычке бросает взгляд в сторону дуба в надежде выцепить там белую макушку и заметно мрачнеет, не отыскав таковую среди корней. Неужели всё, сдулся маленький наблюдатель? Но тут же вскидывает брови, заприметив небольшую фигурку, усевшуюся в позе лотоса возле сплетённых деревьев, активно махающую своей неприлично миниатюрной ладошкой и кричащую радостное «Хён, ты пришёл!» Тогда Мин сам не может сдержать широкой улыбки, но быстро одёргивает себя, стирая её с лица и делая как можно более нейтральное выражение. Но Чимин не слепой, Чимин всё увидел. — Больше не прячешься? — Не прячусь, хён. Это повторяется и на следующий день. И через неделю. И спустя месяц тоже. И продолжается до сих пор. Каждый день они приходят в то же место, в то же время, потихоньку узнают друг друга лучше, становятся всё ближе и ближе, сами того не замечая. Чимин без умолку болтает обо всём на свете, за что часто получает от старшего раздражённые, но ничуть не обидные шики и разного рода «Пак Чимин, боже, ну помолчи ты хоть немного, рыбу распугаешь!» Чимин смотрит на него весёлыми глазами, но всё же ненадолго затыкается. Ну правда ведь мешает. И вообще, его хён такой милый... Он часто приносит ему еду собственного приготовления, силой заставляя принципиального и смущённого парня есть и обиженно дуя губы, когда тот шутит на тему яда, подсыпанного в рис, а после с нескрываемым обожанием и умилением наблюдает за тем, как хён с аппетитом её уплетает. Юнги же в ответ вечно ворчит как старый дед, недовольный пристальным взглядом младшего, и «Ну чего ты на меня как на кусок мяса пялишься? Ты серьёзно туда что-то подсыпал и ждёшь, когда оно подействует?» в ответ получая слабые удары маленьким кулачком по груди и обиженное «Хён!» Подшутить над младшим — дело святое, а омега слишком милый, когда злится. Так, с каждым днём Чимин всё больше влюбляется в своего ворчливого, но такого идеального хёна. Юнги понимает, что больше не одинок.