Поцелованная луной

      Бордовые глаза будто хищник бегали взглядом по помещению пытаясь уловить хоть одну деталь, что не вписывается в общий вид. Тобирама была зла, и потому искала причину своего негодования. Хаширама с годами прятался всё лучше и лучше. Стоило ему сделать что-то, что не одобряет младшая Сенджу, как его и след простыл. И до тех пор, пока тот не удостовериться, что его сестра остыла и готова к мирным переговорам, тогда объявлялся старший.       Хаширама заранее знал, что девушка будет злиться, и потому, как только совершил своё дело тут же поспешил скрыться. Он не сомневался, что Тобирама была готова запихнуть в глотку каждое его письмо с прошением о мирных переговорах с Учиха. Ведь как только старший Сенджу дорвался до места главы клана, то неустанно пытался добиться хотя бы переговоров с Мадарой. Он отправлял письма стоило беловолосой немного ослабить контроль. Даже разгар битвы не был помехой для мирного предложения. И Тобирама такие, по её мнению, унижения не одобряла и потому пресекала все попытки, но всё равно её брат умудрялся обойти надзор.       И теперь девушка обегает всю территорию клана, дабы найти своего старшего брата. Зрелище для окружающих было то ещё, но за годы все привыкли. Все знали, что Хаширама Сенджу славиться силой, и за это его уважали и принимали как главу. Но так же все знали, что их глава мог быть наивен во многих вопросах. И потому были благодарны, что важные дела под контроль берёт Тобирама Сенджу. За годы она зарекомендовала себя как сильный воин, ответственный и справедливый человек. И ни у кого язык не повернется произнести в слух, что девушка не соответствует статусу "Химе". Во-первых, по причине того, что Тобирама не погнушается доходчиво донести, что она вовсе не принцесса. Во-вторых, члены клана давно прониклись к младший Сенджу уважением. И потому с нисхождением относились ко всем выходкам главы и его сестры. И даже не обращали внимание на то, как Тобирама после долгих поисков брата, в итоге потащит его через весь клан за ухо, при этом читая ему длинные нотации.       — Сколько раз я тебе повторяла? — закончив длинную тираду на тему того, как должен вести себя глава клана, и как плохо в его возрасте и положении прятаться от собственной сестры, произнесла девушка. Они уже пришли к собственному дому, и Тобирама отпустив брата сложила руки на груди и смотрела своим фирменным взглядом. Брюнет* никогда не любил, когда сестра так делает. Она могла одним лишь взором заставить замолчать и стыдиться даже того, о чём только думал.       — Ну, сестрёнка... — жалобно заговорил старший, но замолк, встретившись с взглядом, в котором ясно говорилось "либо отвечай, либо молчи"       — Я сказала, сколько раз я тебе повторяла? — под натиском сестры Хаширама всегда чувствовал себя ребёнком. Сейчас он больше не был главой клана, обладателем Мокутона и одним из сильнейших шиноби, он был провинившимся перед своей сестрой братом.       — Ну, я не считал, но наверное много, — максимально спокойным голосом произнёс темноволосый в надежде, что хоть немного, но успокоит гнев девушки. Но видимо это ни капельки не работало.       — И сколько раз мне ещё повторять, что твои глупые попытки только позорят тебя? — тяжело вздохнув проговорила беловолосая. Это послужило тем самым знаком, оповещающий, что злость идёт на спад.       — Но, Тобирама, ты не понимаешь, мир между кланами принес бы покой и процветание на эти земли. Разве было бы не здорово если бы всё это кровопролитие закончилось, — начал настаивать на своем старший, беловолосая же уже не в первый раз выслушивает всё это. Она конечно была бы рада наступи мир, но гордость и принципы, что из поколения в поколения передались ей по крови, не позволяли этого. — Все слишком устали воевать...       — Но уже пролилось слишком много крови, чтобы так просто смириться, — парировала девушка, заранее зная чем закончиться весь этот спор. Уже не в первый раз они поднимают эту тему, но всегда расходятся оставшись при своём мнение.       — Эту войну начали не мы, и даже не наш отец или дед. Сколько она уже идёт? Никто уже и сказать не сможет.       — И потому выжить должен только один клан. Эта война прекратиться тогда, когда одни поглотят других и повесят свое знамя на земле застеленной их пеплом, — каждый раз когда Тобирама категорично выражалась против мира, Хаширама смотрел на неё взглядом наполненный обидой, грустью и жалостью. И последнее она не любила больше всего. Жалость удел слабых. А она не слабая. Она была сильной когда, стремилась к силе. Была сильной, когда погиб отец. И останется сильной, чтобы быть рядом с братом.       — Хоть раз, выкинь из головы всё то, что вбил в тебя отец, и подумай здраво, — уговаривал старший, но девушка была не преклонна, и даже бровью не повела.       — Моё мнение останется неизменным, — твердо бросила беловолосая и ушла прочь, оставляя брата одного.       Сколько раз они поднимали эту тему, и сколько раз расходились ничего в итоге не решив. С каждым разом ей становится всё труднее видеть тень обиды в глазах брат. Но она не могла просто смириться с этой идеей. Мир между кланами означал, что придется забыть о всех годах кровопролития и о тех, кого они потеряли. Слишком много было уже пережито, и потому нельзя так просто простить.       Тобирама прогуливалась по территории клана и обдумывала всё. В этом месте она выросла и всё казалось таким привычным и неинтересным. Тем не менее, это её дом, то что отец доверил ей и Хашираме защищать. Но сегодня ей было тут неуютно. Споры с братом всегда оставляли у неё на душе осадок, и хотелось как-то расслабиться после всего. В её жизни было слишком много того, за что она была ответственна и как бы ей было неприятно это признавать, но это слишком давило.       Тобирама вдруг остановилась и устало вздохнув и начала разминать переносицу. Ей сейчас даже думать не хотелось, а просто хоть немного покоя. И вслед за этой идеей, в голову пришла следующая. И будь это обычный день, где бы ей не пришлось в очередной раз спорить с братом, а до этого искать по всему клану, то она бы откинула эту идею сразу. Но видимо она слишком устала, и слишком соскучилась по настоящему покою, что всерьёз задумалась над этим. А затем принялась исполнять.       Она понимала, что это было рискованно, безрассудно и явно глупо, но стояло ей преодолеть лес и вступит на когда-то свою поляну, как все эти мысли ушли на второй план. Она так давно не была здесь, что не заметить изменения было невозможно. Всё поросло травой, когда-то мелкие кусты разрослись в большие. Камень, что так любила беловолосая в детстве, покрылся слоем мха. Единственное что осталось неизменным, это пруд с уже новым поколением обитателей. И стоило девушке тут оказаться, как на душе появилось давно забытый покой. Это место всегда приносило ей спокойствие и ясность мыслей. И потому Тобирама не церемонилась и уселась на так любимый ей с детства камень. Конечно теперь он кажется значительно меньше чем в прошлом, но всё равно достаточно чтобы расположиться на нём.       Девушка не знает сколько провела на поляне, просто наслаждаясь покоем, но поняла, что надо уходить, когда солнце начало скрываться, постепенно окрашивая горизонт в алый. И ей не хотелось уходить, но не приди она обратно, так Хаширама поднимет тревогу и пустит всех кто есть на поиски. И потому без особого желания, но Сенджу пришлось встать и направиться прочь. И только тогда она заметила, что не всё заросло травой, протоптанная дорожка шла откуда-то из леса до пруда. И это значило что здесь кто-то был.       И не успела Тобирама обругать себя за свою же глупость, как девушка уловила чью-то чакру в двадцати метрах от неё. Поэтому быстро притаившись девушка принялась ждать. Она сидела на ветке спрятавшись за густой листвой и держала руку на рукояти меча. И мысленно ругала себя, что ей вообще не стоило сюда приходить, и то, что она совершает ошибки свойственные брату, а не ей.       Зашуршала листва и на поляне показалась чья-то фигура. Первое, что бросилось в глаза это чёрные как воронье крыло волосы, растрёпанные, но завязанные в аккуратный низкий хвост. И Тобирама от превратности судьбы опешила. Эти волосы, эти глаза и даже эти темные одежды с так ненавистным ей моном. Это был Изуна Учиха собственной персоной. Тобирама встречалась с ним только на поле боя, где ей, в отличие от Хаширамы было не до разговоров. Уже давно минули те времена, когда они были детьми и общались являясь врагами. Но сейчас ей стоит сделать то, что она не сделала много лет назад, а именно убить его. Но не успела девушка даже поступить к задуманному, как парень дёрнулся, достал оружие и активировал шаринган.       — Выходи! —твердо произнёс черноволосый, готовый атаковать или отбивать атаку в любой момент. Но ничего не произошло. — Выходи, я знаю что тут кто-то есть! — снова прозвучал голос Учихи, пока Тобирама боролась сама с собой между желанием вступит бой, или же убежать. Но видимо глупость заразна, и после общения с Хаширамой беловолосая подцепила её от него. И потому она решила раскрыть себя и спрыгнуть с дерева, при этом всё ещё держа на готове меч. — Тоби... Тобирама?! — Изуна выглядел обескураженным, явно не ожидая увидеть здесь Сенджу. Но через мгновение пришел в себя и приготовился в любой момент обороняться. — Что ты здесь делаешь?       — А что ты здесь забыл? — произнесла Девушка, не желая отвечать на вопрос, ведь она сама не знала зачем пришла сюда спустя столько лет.       — Можешь глянуть на карту, это место находиться у границ моего клана, — самодовольно, почти как в детстве, произнес парень, рассматривая девушку перед собой. Такое же, как и в детстве хмурое лицо, что было украшено красными полосками на щеках. Белые словно снег волосы, завязанные в высокий хвост, на глаз казались короткими и едва ли дошли бы до лопаток. Синие доспехи скрывали все признаки женственности, лишь воротник из белого меха придавал своеобразный шарм. Изуна множество раз видел её на поле боя, и столько же сражался, но почему-то никогда не замечал такие же белые, как и волосы ресницы, как переливаются глаза, будто драгоценный камень и как сводятся к переносице тонкие брови.       — Это тебе стоит глянуть, ибо это место заходит и на границу моего клана, — упрямо проговаривает Тобирама, будто от они просто не могут поделить эту поляну, а не являются заклятыми врагами. Изуна же от фразы беловолосой будто приходит в себя, и перед ним снова Тобирама Сенджу, а не девушка поцелованная луной.       — Ну тогда зачем пришла сюда? Я довольно часто заглядываю на эту поляну, но ты мне не попадалась. Не думаю, что с того дня ты приходила сюда, — произносит Учиха и у беловолосой кончаются все аргументы.       — Захотела и пришла, тебе какое дело, ты мне не указ! — Тобирама понимает, что её ответ звучит по-детски и не серьёзно, но в голову ничего больше не пришло. Изуна же поначалу не понял смысл слов, но затем прыснул от смеха, стараясь сдержать себя. Атмосфера уже не была столь напряжённой, как минутами ранее, но оба держали на готове оружие.       — Подожди, я кажется понял зачем ты тут. Неужели всё настолько плохо, что ты решила поступить своей знаменитой гордостью и прийти на эту поляну, что была осквернена одним моим существованием? — не без издёвки произнёс парень, внимательно следя за реакцией Сенджу. Тобирама даже бровью не повела, лишь на мгновение бросила взгляд в сторону. Черноволосый уже был знаком с этой привычкой и потому, стоило Тобираме только попытаться дернуться в сторону, как путь перегородили. — У тебя дурная привычка, если ты не знаешь, что делать, то смотришь туда, куда планируешь сбежать.       — Ах, ты..! Чего тебе надо?! — выкрикивает от злости девушка, не побоясь на мгновение взглянуть прямо в глаза Учихе. Изуна поймав мимолётный взгляд бордовых очей, с грустью вспомнил детство. Тогда Сенджу могла смело смотреть ему прямо в глаза, говорить с ним без лютой злобы во взгляде и даже ударить без желания убить.       — Ты мне скажи. Приходишь сюда спустя столько лет и теперь что-то хочешь от меня. А ведь с того дня я думал, что ты всё же остынешь и придёшь, поэтому я ждал, но ты так и не явилась. И мне ничего не надо, ты либо атакуй уже, либо... — парень запнулся, он сам только что осознал, что не даёт девушке убежать при этом непонятно чего хочет. — Только погляди, всё как в старые добрые времена, до того, как ты узнала кто я, — лукаво усмехнувшись произносит парень, стараясь, чтобы это звучало естественно, будто он вовсе не запнулся.       — Это всё равно рано или поздно произошло, — будто на мгновение расслабившись произнесла беловолосая. — И хорошо, что всё закончилось.       — Ну да, ты мне ясно дала понять, что для тебя наша дружба ничего не значила, — с явной обидой проговорил парень безуспешно пытаясь поймать взгляд Сенджу.       — Тогда... В тот день моя жизнь... Неважно. И возможно я высказала даже больше чем должна, но я не собираюсь извиняться ни сейчас, ни когда-либо, — со свойственной только ей упрямством и твердостью произнесла Тобирама. Она уже даже не помнит, что говорила тогда и кому, но привыкшая всегда брать ответственность за свои слова, она не жалеет о сказанном. Изуна же опешил на мгновение, чего хватило, чтобы разорвать дистанцию и быстро ускользнуть в лес.       — Пфф, точь-в-точь как раньше, — позволив себе легко засмеяться проговорил Учиха. Между ними было столько напряжения, но эта пусть и непростая встреча далась на удивление легко. Будто именно этого ему всё это время не хватало. В не поле боя, без бурлящего в крови адреналина Тобирама даже показалось парню совсем другой. Прошлые обиды, в миг затихли, уступая место чему-то иному. Изуна не уверен, но он снова хочет вернуть их дружбу. И пусть много чего произошло. Пусть идёт война. Пусть Тобирама будет смотреть на него своим фирменным хмурым взглядом. Пусть обидные слова из далёкого прошлого до сих пор обжигают слух, будто звучат прямо сейчас. Парню всё равно, он уже слишком устал.

***

      — Брат, что это? — аккуратно проскользнув в кабинет произнёс Изуна. Стоило ему отойти от встречи с давней подругой и вернуться, как застал Мадару с самым сосредоточенным лицом перед письмом. И не надо было даже гадать, чтобы знать от кого оно. Видимо упертость у обоих Сенджу в крови. — Опять Хаширама напрашивается на мирные переговоры? — немного усталым голосом произносит парень, усаживаясь напротив брата.       — Да, — только и отвечает старший, но и этого достаточно. Изуна уже привык, что Мадара не сильно многословен, он и так понимал его. Как недосказанные слова, так и чувства.       — Слушай, брат, — сначала в голове у Изуны появилась идея, а теперь и шанс исполнить её, — может согласимся? Послушаем что там наговорит нам Хаширама, хоть денёк отдохнем от бессмысленной бойни. Ну, а если всё пойдёт плохо, то в конце можем подраться.       — С чего ты вдруг поменял своё мнение? — Мадара с подозрением покосился на младшего брата. Он всегда был тем, за кем было последнее слово в решениях, а теперь он заговорил по-другому.       Изуна сам всё ещё не особо понимал зачем ему всё это. Он столько раз скрещивал клинки с Тобирамой, а встретившись всего раз на той поляне, будто вернулся в прошлое. Конечно извинений за те давние слова он так и не услышал, но зато узнал, что они были сказаны на эмоциях. Учиха ещё в детстве понял, что Сенджу слишком упряма чтобы извиниться за что-то, но если она признала, что это был перебор, то это уже достижение. И хоть всё это было неправильным, ведь они враги, но Изуна будто увидел перед собой не ту Сенджу, что на поле боя старалась убить его и что когда-то сказала обидные слова. Он встретил Тоби, что, как и в детстве забавно хмурит брови, смотрит своим злым алым взглядом и все также по-детски реагирует на то, что не может предвидеть. И после встречи в груди защемило от тоски по тем временам, когда было меньше войн, крови и ответственности, лишь тайные побеги на их поляну.       — Ну... А хотя знаешь, у меня же должны быть секреты, — слишком уж весело произнес парень, на что Мадара выгнул бровь. Давненько он не видел такой озорной огонёк в глазах младшего брата. И пусть причина такого резкого изменения мнения волновало Учиху, видеть перемены в поведении было приятнее. Тем более совесть давно шептала ему, что хотя бы попытаться заключить мир будет достаточно, чтобы она больше грызла его сознание где-то на периферии.