Поцелованная луной

      Красноволосый парень смиренно сидел на коленях опустив взгляд вниз. Прямо перед ним, мерно вышагивая, его отец выжидал. Старший Узумаки дал своему сыну время хорошо всё обдумать, прежде чем давать новые указания. Кайен был молод, глуп и имел пацифистские идеи, потому Ашина, как его отец, был просто обязан уберечь своего наследника от разочарований. Мир был слишком жесток для того, кто хотел видеть в нем только хорошее. И потому мужчина старался стереть всё зло, всю несправедливость, прежде чем кто-то из его детей обожжется. Ведь нет ничего мучительней, чем терять себя под натиском этого серого, грязного, жестокого мира.       Кайен всегда отличался поразительной целеустремлённостью и чувством справедливости. Такой как он - эталон надёжного друга и товарища. И Ашина без сожалений, в своё время, доверит ему управление кланом, но прежде он обязан показать сыну, что мир устроен сложнее. Иногда, чтобы не напороться на зло, его надо уничтожать. И этот урок Узумаки планирует преподнести на практике.       — Мы смогли посеять зерно недоверия к Учихам. Следующий шаг, заставить всех убедиться, что эти ублюдки не меняются, — проговаривает Ашина, с хрипотцой в голосе, и внимательно смотрит на сына. Кайен сидит всё также, принимая всё, что говорит его отец, но руки сжимают ткань в кулак. Он недоволен. В нём слишком много сомнений. Этот ребенок ещё никогда не сталкивался с настоящим злом. Бремя войны обошло его, и даже различные задания и миссии не смогли сделать его жёстче, а сердце покрыть броней. — Если есть сомнения, говори.       — Отец, ты столько рассказывал, как много зла вокруг нас, что его надо любой ценой уничтожать или избавляться, но я не понимаю. Клан Учиха, я столько времени наблюдал за ними, они совсем не похожи на тех демонов о которых ты говорил, — не отрывая взгляда от пола произносит парень. Даже его голос полон сомнений. Идеи старшего Узумаки уже не кажутся такими праведными, заставляя чувствовать себя виноватым, жалким, недостойным. Будто преступник, который решил причинить кому-то вред.       — Сомневаться это естественно. Но на самом деле ты заблуждаешься. Тебя запутало это напускное дружелюбие. Все Учихи- это демоны в человечьем обличие. Они рождаются и живут лишь для того, чтобы принести другим как можно больше страданий. Их глаза наполнены кровью всех тех, кого они убили. Они способны приносить лишь только боль. Привыкшие жить только войной, они скоро изголодаются по жестокости, и тогда все пожалеют, что допустили мысль о содружестве с ними. Поэтому мы обязаны избавить Коноху от этой чумы. Эта деревня станет для нас ценным союзником. К тому же, я планирую предложить Хашираме связать тебя и Химе Сенджу браком, что только укрепит наш союз, — проговорил Ашина, пытаясь донести до сына такой простой для него смысл. Кайен всего лишь засомневался, потому он должен убедить его, что всё, что они делают это во благо.       — Я не думаю, что Тобирама согласится. Она очень независима и в первую очередь видит себя как война, а не как Химе, — Кайен ещё до приезда в Коноху был заочно знаком с принцессой клана Сенджу. Далеко не хрупкая и трепетная девушка, а самый настоящий шиноби, способный заставить своих врагов дрожать от одного упоминания её имени. Она восхищала своей силой, и приковывала взгляд. Ледяная, необузданная красота так и манила. Но на деле, не смотря на всю внешнюю жесткость, за своей колючей оболочкой, скрывался пацифист, деятель, гений и самая простая девушка.       — Тобирама не простой человек, но у нее не будет выбора. Как я уже говорил, недоверия к Учиха обостряется, следующий шаг это заставить всех разочароваться в любой надежде на мирное сосуществование. И мы сделаем так, что следующей их целью станет Хаширама, — Ашина перебирал пальцами собственную бороду и смотрел куда-то в окно. Он уже продумал все дальнейшие события и подготовил почву, осталось только запустить всю эту цепочку. Кайен же был благодарен, что его отец отвернулся, иначе бы он увидел страх вперемешку с удивлением в глазах сына. Парня настораживала речь главы клана, заставляя желудок сжиматься до еле ощутимой боли, будто в отместку за свои поступки.       — Но как?       — Мадара не получил поддержку от других кланов, чтобы стать лидером деревни. А его младший брат очень удачно начал агрессивно вести себя с тобой. Я не думал, что всё сложится так удачно, но это послужило нам на руку. Теперь все знают, что у обоих братьев есть мотив. А значит, если что-то случиться с Хаширамой, то даже незначительная улика станет окончательным приговором для этих демонов.       — Отец, а что же будет с главой Сенджу?       — Ничего особого, я приготовил слабый яд. Он должен создать все признаки смертельного отравления, но через время я дам Мито противоядие, которое просто устранит эффект первого, из-за чего Сенджу будут обязаны нам. Пока Хаширама будет не в состояние вести дела, его временно заменит Тобирама, что не так благосклонна к Учихам. Все будут требовать от неё справедливости, а старший брат при смерти, будет хорошим стимулом для правильного решения. И когда всё закончится, я предложу Хашираме союз. В знак признательности он не откажет, а Тобирама не сможет отклонить предложение того, кто спас её брата, — проговаривает Ашина, всё так же мечтательно смотря куда-то в даль. Кайен же знал, что его отец вынашивает какие-то планы, но впервые слышит их полностью. Обычно он получал только указания что делать, не более.       — Отец, разве это правильно?       — Конечно же. Мы оказываем большую услугу Хашираме, решив избавиться от этих демонов. Этот клан надо изгнать из Конохи, пока она не начала гнить изнутри. Да и от союза Узумаки с Сенджу будет много пользы. К тому же, я хочу чтобы твоя супруга соответствовала тебе, и была способно поддержать не только тебя, но и клан. Тобирама подходит для этого лучше всех, — Ашина резко развернулся и посмотрел на сына сверху вниз. Красноволосый так же покорно сидел перед отцом, старая не подавать никаких признаков несогласия. Кайен хоть и не был уверен в точке зрения старшего Узумаки, но был уверен в другом. Лучше он будет участвовать и в случае чего контролировать всё, чем будет просто молча наблюдать со стороны. — Ты всё понял, сын? Я надеюсь ты справишься.       — Я не подведу... — отвечает красноволосый, хотя на душе неприятный осадок, будто он и вправду делает что-то не так.

***

      Тобирама старательно пыталась сконцентрироваться на движениях Кагами, но всё было тщетно. Из-за последних событий в её голове не перестают крутиться разные мысли. Вкупе с её обязанностями это начинало сводить девушку с ума. Стоило ей пытаться сосредоточиться как все мысли сводились к одному. Изуна... Изуна... Изуна... Учиха... Изуна... Одно упоминание этого имени, заставляло беловолосую сжимать зубы до характерного скрипа, и терять последние крупицы терпения.       Сенджу сама не особо понимала причину этой необычной раздражительности. Но предполагала, что виной всему то, что она просто привыкла. Вопреки всем своим принципам и устоям, несмотря на враждебность к Учиха, она просто успела притереться к этой жизни. То от чего она старалась отгородиться, случилось и самое страшное, что она этого даже не заметила.       Тобирама с детства уже понимала какой вокруг неё мир. Он полон грязи и жестокости, и такие наивные понятия как мир и дружба, существовали лишь для иллюзий и пустых надежд. Беловолосая в них не верила, но она знала кто верит, и потому доверяла ему. Но несмотря на все потуги Хаширамы, девушка не собиралась так просто расставаться с тем, что в неё вдалбливали годами. Учихи - это зло. Они демоны. Они живут лишь войной. И Тобирама верила в это, ведь она потеряла достаточно дорогих для неё людей, чтобы убедиться в этом.       Поэтому для неё было невыносимо осознавать, что тот кого она по идее должна презирать, стал для неё первым другом. Сенджу никогда не признает это вслух, но она любила те давние встречи на той забытой всеми поляне. И сколько бы она не ворчала и чтобы не сказала Изуне, тот упрямо приходил снова и снова. И тот небольшой тихий клочок переставал быть секретным, но он так же переставал быть таким одиноким. И Тобирама даже почти поверила, что в жизни может быть что-то хорошее, но это было до того как она узнала кто такой Изуна на самом деле.       Он был Учиха. Он был тем, кого Сенджу должна была ненавидеть. Кого должна была убить без сомнений. И Тобирама скорее ненавидела больше себя, чем Изуну. Ведь это она не признала в нем врага, подпустила к себе и даже поверила во что-то хорошее. И ей было стыдно перед отцом, кланом, перед самой собой, и казалось, будто жизнь толком и не менялась, а она просто попала в свою собственную иллюзию.       В то время маленькая девочка никогда бы не разобралась в своих эмоциях, но сейчас она намного старше, а делу это так и не помогло. И сейчас Тобираме скорее обидно не за то, что Учихи подтвердили, что всё о чём ей говорили с детства правда, а за то, что она снова поверила во что-то хорошее. Но Сенджу всё равно почему-то начинает раздумывать, анализировать и искать причину всего этого. Ведь все было хорошо, так почему же?       — Сенсей? — Тобирама отрывается от своих мысли тогда, когда около неё звучит взволнованный голос мальчишки. Кагами явно заметил, что его учитель уже давно не следит за его тренировками, а витает в собственных мыслях. — Сенсей, вас что-то беспокоит? — спрашивает мальчик, а беловолосой хочется усмехнуться. Ребенок интересуется в порядке ли она, будто он способен понять её или помочь разобраться.       — Всё в порядке, Кагами, в последнее время слишком много важных дел, так что можешь заниматься дальше, — спокойно произнесла девушка, но это не сильно убедило мальчика. Он видел, что его учитель обеспокоен чем-то, и это не сильно было похоже на переживания о каком-то деле, скорее что-то другое.       — Тобирама-сенсей, вы злитесь из-за Изуны? — наугад спросил Кагами, но какой-то шестое чувство подсказывало ему, что он попал верно. Сенджу от слов ребенка напряглась, отмечая, что у её ученика поразительная интуиция.       — С чего ты взял? Нет, конечно, — Тобирама лгала, но она ещё даже себе не призналась в том, что переживает множество эмоций по вине этого Учихи, и уж тем более в слух не скажет никогда.       — Просто, в последние несколько дней взрослые в деревне много говорят в сторону Изуны и главы клана. А теперь вы почему-то очень задумчивы. Мне не нравится атмосфера в деревне и в клане, но я стараюсь не обращать внимание. Если думать о хорошем, то так оно и будет, правда же? — девушка поразилась проницательности Кагами, и ей совсем не хотела его расстраивать.       — Правда. Всё скоро наладиться, — ответила Сенджу не до конца осознавая, кого она сейчас убеждает, себя или ребенка.

***

      Был уже вечер и на улицах можно было с трудом разглядеть хоть кого-то, но это не помешало Изуне заприметить светлые волосы Сенджу. Она сразу бросилась в глаза Учихе и тот тут же кинулся догнать её чтобы поговорить. Ведь в последние дни он не решался даже подойти, боясь её реакции. Парень не знал, как отреагирует беловолосая. Накричит на него? Прогонит и не станет даже слушать? А может он увидит в её глазах одну лишь ненависть к нему? Изуна не был уверен, но проверять не спешил. Но по прошествии нескольких дней, решился попробовать найти Тобираму, в надежде, что та хоть немного остыла.       — Хей, Тобирама, как дела, — весело произнес Изуна, мысленно ставя на себе крест. Он только заговорил, а уже начал не правильно. И Учиха уже приготовился к оскорблениям или на край к удару, но ничего не происходило. Тобирама просто стояла и смотрела на него. В её глазах не было той ненависти или раздражения, которой так боялся парень. Скорее она была растеряна и сама ещё не решила что стоит сделать, от чего неловкое молчание только растягивалось.       Изуна уже несколько раз успел пожалеть, что беловолосая его просто не ударила, ведь так было бы легче. Молчание девушки давило намного сильнее от чего хотелось сказать какую-то глупость, чтобы она разозлилась на него. Накричала, послала к Биджу, как-то съязвила. Хоть что-то, но не тишина.       — Зачем ты здесь? — произнесла девушка и казалось будто молитвы Учихи были услышаны. Тобирама в миг переменила выражение лица на привычное раздражение. Изуна обрадовался каждой морщинки между бровей Сенджу, ведь они такие привычные и такие родные.       — Я хотел поговорить с тобой.       — Нечего со мной разговаривать, иди лучше планируй новое покушение раз старое не сработало, — Тобирама даже не давала Изуне возможности объясниться, ведь она ещё сама морально не готова к серьезным разговорам. Ей было легче верить что всё это правда, чем признать и осознать что-то другое.       — Я не делал этого! Я не знаю кто это подстроил, но он явно намерен обвинить во всём меня и мой клан!       — Конечно, тогда кто следующий? Глава Узумаки? Мой брат или же я?!       — Ты не в себе! Хоть раз послушай что я хочу тебе сказать!       — Назови мне хоть одну причину, зачем мне слушать твои оправдания?!       — Да потому что я...       — Прошу прощения, что прерываю ваш спор, но мне надо вам кое-что рассказать, — откуда-то со стороны послышался спокойный, нежный голос и оба повернулись на его источник. Узумаки Мито со всем своим хладнокровием стояла не далеко от эпицентра раздора терпеливо ожидая ответа.       Тобирама тут же пришла в себя и постаралась успокоить эмоции. Изуна же осознал, что он чуть не выкрикнул беловолосой прямо в лицо нечто, о чём пожалел бы потом. Скажи он это сейчас, случилось бы что-то непоправимое. Потому Учиха был благодарен Химе Узумаки за такую услугу, даже если она сделала это ненамеренно.       — Что же такого важного вы хотите сказать? — поинтересовался Изуна. Он чувствовал, что всё это не просто так.       — Не здесь, — коротко отвечает красновоолсая, что ни как не убеждает ни кого из присутствующих.       — Что за разговор? — повторяя вопрос Учихи спрашивает Тобирама. Ей казалось странным, что Мито сама нашла их и планирует увести куда-то. Был уже поздний вечер, и на улицах людей почти не встретишь, потому всё казалось ещё более подозрительным. Узумаки же, какой-то время молчала сохраняя при этом аристократическое спокойствие на лице, а затем вздохнула сдаваясь перед упрямством её собеседников.       — Мой отец планирует заговор.