Тот самый

      Ино несколько секунд тупо пялилась на появившегося из ниоткуда парня, тревожно пытаясь разобраться, что подводит её больше — зрение или же всё-таки слух. В голове тут же завертелся вихрь вопросов, на которые ей фантастически хотелось получить ответы, но язык будто бы не хотел шевелиться, и она продолжала просто смотреть на него, удивлённо хлопая длинными ресницами.       — Я не знаю, плевать тебе на это или нет, — продолжал говорить он, так и не дождавшись хоть какой-то реакции. — Я… я просто почему-то не могу выбросить это из головы. Я не знаю, взаимно ли это, но мне просто тяжело было думать о том, что ты, наверное, расстроилась из-за моих слов и теперь… теперь ненавидишь меня.       Дейдара говорил прерывисто и тревожно, всё ещё словно боясь взглянуть на её лицо, хоть их и окружала темнота. Сердце Ино продолжало немыслимо колотиться, когда она наконец открыла рот:       — Как ты здесь оказался?       Тсукури лишь усмехнулся — как и тогда, в темнице. Яманака услышала его смешок, и… ей будто самой захотелось улыбнуться, она словно знала, что сейчас он скажет что-то, что она посчитает забавным или вроде того. Девушка тут же попыталась отмахнуться от этого, но вдруг поймала себя на странной мысли: ей показалось, будто бы она по нему скучала.       — Они думали, что их перчатки помогут.       — Перчатки?.. Зачем они вообще нужны?       Парень, словно почувствовав себя немного увереннее, поднялся с дивана, подошёл к ней поближе, зажигая ночник, расположившийся на прикроватной тумбочке, и освещая её бледное напуганное лицо. Её глаза, в упор глядевшие на него, лихорадочно блестели, и он с осторожностью опустился на колени, выставляя вперёд кисти рук.       Ино ахнула: прямо на его ладонях два маленьких рта высунули языки, хищно облизнувшись.       — Не бойся. — Дейдара снова усмехнулся. — Они помогают мне с моими творениями.       Девушка уже узнала о его технике, когда они беседовали через стенку, но всё же…       — Почему ты не сказал этого тогда, в темнице?       Тсукури нахмурился, опустив взгляд. Яманака внимательно изучала его лицо — немного запачканное пылью, усталое и… грустное.       — Я боялся, что ты испугаешься.       Она не боялась. Ей… ей было даже интересно.       — Так… как ты сбежал?       В следующие несколько минут Дейдара, тут же задорно улыбнувшись, поведал ей, как предварительно подготовился, слепив парочку маленьких птичек ещё сидя в камере, и поймал момент, когда охранники развязывали его руки, чтобы отвести обратно в темницу. Как Тсукури с гордостью заявил, он применил свою технику лишь в начале — потом удрал оттуда, используя один лишь рукопашный бой. Выбравшись наружу, парень призвал свою птицу и поэтому добрался в Коноху быстрее, чем все остальные, и уже некоторое время ожидал Ино в её комнате.       — Но как ты узнал, где я живу?       — Не забывай: ты жила в одной деревне с Итачи, — шепнул он, вновь усмехнувшись. — Да, охрана у вас, конечно, не очень, раз уж никто не заметил огромную белую птицу, приземлившуюся неподалёку от деревни.       Глупые АНБУ волновали Ино в последнюю очередь. Голова её просто шла кругом от всего, что произошло за последние два дня: она то чувствовала себя чертовски несчастной, то ощущала странные волнения внизу живота в присутствии этого парня, потом снова была подавлена и обижена, а теперь… что ей чувствовать теперь?       Тсукури наблюдал за ней безотрывно, будто читая её мысли, будто взглядом пытаясь сказать: «Я чувствую то же, что и ты». Его взгляд тревожно бегал по её лицу, словно пытаясь запомнить каждую его часть, и взгляд его был невероятно тёплым, будто прикасающимся к самому её сердцу и достающим оттуда какие-то неведомые ей доселе эмоции.       — Можно… можно я просто… — Его шёпот прорезал тишину, и пальцы потянулись к её рукам. Ино лишь провожала их аквамариновым взглядом, не сопротивляясь и желая, чтобы он поскорее дотронулся до неё. Мягкое прикосновение — и Дейдара уже держал её ладони в своих, а затем их пальцы переплелись. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как в ней будто бы разливается приятное, совершенно необъяснимое тепло. И самым прекрасным во всём этом мгновении было то, что она знала: он чувствует это тепло тоже.       — Ты не думаешь, — в этот раз шептала Ино, — что в первую очередь тебя будут искать здесь?       — Да, — кивнул Тсукури. — Поэтому я предлагаю отсюда уйти.

***

      Ночная Коноха всегда нравилась Яманаке больше дневной: улочки были очень тихими, все спали, и никто точно не мог увидеть, что она бежит в лес с одним из самых опасных преступников в мире. Тёплый воздух развевал её волосы, и девушка совершенно не чувствовала усталости — в её крови играл адреналин, и она даже не представляла, что ждёт их двоих впереди. Ино просто почему-то хотелось ему довериться — необъяснимо, абсолютно спонтанно, необдуманно и, возможно, глупо.       Только она не чувствовала — совершенно не чувствовала, — что делает что-то неправильное. Всё ей казалось таким, каким и должно быть.       — Да уж, её действительно сложно не заметить. — Ино с любопытством оглядывала огромную глиняную птицу, только что призванную Дейдарой. Он лишь, как и всегда, усмехнулся, задорно улыбнувшись:       — Полетаем?       Воздух наверху оказался холоднее, чем ожидала девушка, но это только в очередной раз взбодрило её. Внизу живота играло чувство необъяснимого страха — не такого, когда высота наводит ужас, а того самого, когда чувствуешь опасность, но интерес преобладает, и потому Ино лишь весело засмеялась, позволив ветру окончательно растрепать волосы, и прижалась к его тёплой спине. Яманака прикрыла глаза, просто наслаждаясь этим моментом. Ей подумалось, что она наслаждается каждой секундой в его присутствии.       — Что мы вообще делаем?.. — задумчиво шептала она, когда птица, вдоволь налетавшись, приземлилась в лесу за несколько километров от границы Конохи. Они расположились прямо на траве, разглядывая усеянное яркими звёздочками ночное небо.       — Это странные чувства, — ответил Дейдара после недолгого молчания. — Совершенно… необъяснимые.       — Почему… почему я так доверяю тебе? — Ино поднялась на локтях, смотря ему в глаза. — Почему я не боюсь тебя? Почему… почему у меня чувство, будто я знаю тебя всю жизнь?       Тсукури глядел на неё в ответ, и во взгляде его читалось, что у него нет ответов на эти вопросы. Он был таким же молодым и неопытным, как и она; сейчас они оба были просто… детьми, запутавшимися в чувствах и не понимающими, что происходит.       — Мне кажется, это так легкомысленно, — вновь заговорила Яманака, укладываясь обратно на траву. — Я так раньше никогда не поступала. Сбежать… с кем-то… да ещё и ночью…       Дейдара засмеялся.       — Я тоже такого особо никогда не делал. — Он помолчал немного и добавил: — Помнишь, как мы выяснили, что ты представляла встречу со мной?       — Я не представляла! — тут же залилась краской девушка.       — Да ладно тебе. — Парень снова смеялся. — Я не рассказал, как представлял встречу с тобой.       Её сердце затрепетало. Неужели он тоже думал о том, как встретит её? Неужели… парни вообще о таком думают? Ино тут же подскочила, с неистовым любопытством уставившись на него и ожидая самой непредсказуемой истории в своей жизни.       — На самом деле… — Дейдара задумался, поднимая глаза к небу. — Как бы странно это ни звучало, но я хотел, чтобы наша встреча была такой, какой она и случилась.       — Чего? — опешила девушка. Это уж точно было непредсказуемо.       — Ну… просто я понимал, что в моей ситуации мне никогда не встретить обычную девушку в обычном месте. Даже если бы я и встретил кого-нибудь в деревне, когда мы были бы на задании с Сасори, то у меня точно не получилось бы построить отношения. У меня не самая обычная жизнь, и нормальному человеку будет трудно с этим примириться. — Парень вновь перевёл взгляд на неё. — Поэтому я думал, что если и встречу свою судьбу, то именно так: когда она придёт, чтобы убить меня.       — Я бы никогда в жизни не смогла тебя убить, — шепнула Ино, прокручивая в голове его слова. Действительно, жизнь у него не самая простая, но и у неё тоже. Как им теперь быть? Что делать с тем, что они чувствуют? Эти двое уж точно не будут примерной семьёй с кучей детишек, и им никогда не жить в деревне как обычным жителям. Что же теперь — расстаться и просто подавить эти чувства, храня в сердце лишь воспоминания о них?       — Почему?       — Не знаю, — ответила девушка. — Мне бы не хватило сил. Я имею в виду, даже если бы я не… не чувствовала всё это.       — Да? То есть ты думаешь, что ты слабая? — Он заулыбался, поднимаясь со своего места. — Давай проверим!       Они начали шутливо бороться, Ино безудержно хохотала, задыхаясь и лишь каждую секунду выкрикивая: «Я умру! Не щекочи меня!» — но Дейдару это не останавливало. Он тоже смеялся, и они оба наслаждались этим моментом — смехом, прикосновениями, сверкающими взглядами. Им хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно.       Наконец устав и решив, что в этой битве всё-таки победила Яманака, двоё вновь уставились в звёздное небо, и девушка вновь погрузилась в свои мысли, озвучивая их вслух:       — Но что, если это всё навязано амулетами? Что, если бы мы друг на друга даже не взглянули, если бы не они?       — Какая теперь разница? — пожал плечами он. — Зачем думать обо всех этих «если»? Главное, что это случилось, и я знаю, что эти чувства… настоящие. Я не могу их объяснить, не могу противиться им. Я просто… знаю.       — Но вдруг это мимолётно? — не успокаивалась девушка. — Вдруг это пройдёт? Тогда мы будем полнейшими дураками.       — Так можно думать о чём угодно. Это как не выходить из дома, боясь, что тебе кирпич упадёт на голову и ты умрёшь. Пока не попробуешь, не узнаешь.       Яманака замолчала, обдумывая его слова. Конечно, он был прав. Конечно, ощущать всё это было чертовски приятно и в новинку, но всё же тревожные мысли о будущем, появившиеся так некстати после его слов, не покидали её головы. Она боялась их, потому что другая её сторона утверждала: «Как ты можешь думать о будущем, если знаешь его всего два дня?» — но тут же этот вопрос получал свой ответ в виде успокоения в её сердце, когда Дейдара вновь и вновь касался её руки.       Ино снова обдумывала последние два дня, вспоминая, как вообще впервые его увидела, как амулет обжёг ей кожу и как этот — тогда ещё — незнакомец с негодованием пялился на неё, держа в руке свой кусочек камня. Она вспоминала, как их обоих тащили в темницу, а ей лишь хотелось посильнее рассмотреть его — из любопытства, как ей тогда казалось. Она помнила каждое слово, что он произнёс, каждую брошенную им фразу. Ей не верилось, что уже тогда он чувствовал то же, что и она, что ему хотелось рассмотреть её точно так же и что он ловил каждый её вдох по ту сторону стены и запоминал все её дурацкие детские истории. Девушка вновь и вновь переводила взгляд со звёздного неба на его лицо и чувствовала то самое приятное тепло, когда он смотрел на неё в ответ. Ей не хотелось отводить глаз — ей хотелось лишь смотреть и смотреть на него, хотелось запомнить каждую частичку его лица: его светлы взор, залёгшие под глазами маленькие синяки, небольшую ссадину, появившуюся у него только после побега, — ей хотелось запомнить всё это и вечно хранить в своём сердце, никому не показывая и ни с кем не делясь. Ей хотелось никогда не отпускать его руки, ей хотелось всегда лежать вот так — рядом с ним, слушать его голос и его теперь уже ровное дыхание, обсуждать с ним всё, что только возможно, шутливо бороться и — что немаловажно — выигрывать в этой битве; ей хотелось просто быть с ним, и сейчас в её голове преобладала одна лишь мысль.       Он — тот самый.

***

      Они ещё долго лежали вот так, болтая обо всём на свете — конечно же, об искусстве тоже, — рассказывая друг другу какие-то истории из жизни, обсуждая прошлое, настоящее и будущее. Последнее, конечно, тревожило их обоих больше всего.       Уже светало, и мысль о том, что нужно возвращаться в Коноху, подкрадывалась с каждой секундой всё ближе. Они решили пойти к границе пешком, чтобы не привлекать внимания, и продолжали свои разговоры, не размыкая рук. Её сердце рвалось на части, когда родная деревня была уже так близко и наступала минута прощания.       — У тебя такое лицо, будто мы больше никогда не увидимся, — усмехнулся Тсукури, заглядывая ей в глаза и пытаясь приободрить.       — Кто знает… — Девушка едва заметно хлюпнула носом, но это не ушло от его внимания.       — Мы ещё встретимся, Ино, — серьёзно сказал он. — Я тебе обещаю.       Она обняла его, обвивая торс руками и утыкаясь носом в тёплое плечо, с наслаждением вдыхая его запах. Дейдара мягко положил одну руку на талию, другой пригладив её волосы. Девушка слегка отстранилась, оказавшись с ним прямо лицом к лицу. Он увидел её слегка припухшие от набегающих слёз глаза и поспешил заправить выбившуюся — прямо как у него — прядь ей за ушко.       — Ты прекрасна, — шепнул Дейдара.       Ино улыбнулась сквозь слёзы и в следующий момент почувствовала мягкость его губ. Он целовал её осторожно, будто бы боясь спугнуть, боясь, что она исчезнет. Она целовала его в ответ так же — робко, тихонько прикасаясь губами и всё же мечтая, чтобы это мгновение растянулось навсегда.       Но ей нужно было уходить.       Девушка в последний раз обняла его, смахнув такие детские слёзы, и вернулась в деревню, когда солнышко уже поднялось и освещало постепенно становившиеся людными улицы. Горожане с любопытством поглядывали на неё — растрёпанную, бледную от усталости, с кругами под глазами и в измятой одежде. Но ей было всё равно: она знала, что нужно делать.       Ино уверенно шла по родным улицам, зная каждый камушек на дороге: она ходила по этому пути уже тысячу раз. Её сердце неистово колотилось в страхе перед неизвестностью. Она вновь поймала встревоженные и недоумённые взгляды шиноби, заходя в здание, и так же уверенно дошла до заветной двери.       Яманака отдышалась, собираясь с духом, и твёрдо постучала.       Через секунду она решительно вошла в кабинет Пятой.