Глава третья
12 августа 2019 г., 22:02
Белый свет ослепил Ино, грубо введённую под руки в просторную комнату, в середине которой располагалось несколько стульев, больше напоминающих кресла; на один усадили Дейдару, крепко привязав его руки и ноги к ножкам и подлокотникам; та же участь ждала и девушку.
Яманака тревожно оглядывалась по сторонам, пытаясь встретиться взглядом хоть с кем-то, но даже отец не позволял ей такой роскоши, хмуро пялясь куда-то впереди себя и только сильнее пугая её. В ответ на неё смотрел только лишь Дейдара, но стоило ей взглянуть на него тоже — тут же отводил взор. Здесь же находились Цунаде и Оноки, яростно шептавшиеся в стороне и сразу же замолчавшие при появлении пленников. Шикамару и Чоуджи нигде не было видно — вот они бы, думала Ино, точно помогли ей сейчас. В комнате повисло напряжение, явно не предвещавшее ничего хорошего.
— К сожалению, — заговорила первой Пятая, — Ино, с такой ситуацией все мы столкнулись впервые, и никто попросту не знает, что с вами двумя делать.
— Как это — что делать? — не поняла девушка. — Объясните, почему связали меня? Почему посадили в темницу? Что я сделала? — Она отчаянно старалась не заплакать, но вся обстановка с каждой секундой усугубляла её состояние, доводя уже до грани.
Цунаде молчала, как и все в комнате, с тягостью обдумывая какую-то мысль и будто бы боясь озвучить её.
— Теперь, когда мы знаем, что вы… родственные души, — Хокаге произнесла это так, будто их положение являлось самым ужасным из возможных — возможно, так и было, — есть опасение, что ты, Ино, перейдёшь на его сторону и будешь работать против нас.
От её слов Яманака опешила. Она? Работать против своей деревни? Это… это стать нукенином, что ли?
— Да вы с ума сошли… — только и смогла выдавить из себя девушка, стараясь подавить нарастающую истерику. — Папа! Папа, скажи им, что я не сделаю ничего плохого! Пожалуйста! Папа!
Иноичи с болью наблюдал за её терзаниями, не произнося ни слова, и в голове Ино моментально пронеслось: он тоже так считает. Он смотрел на неё так, будто она уже вовсе не была его дочерью, будто она действительно предала деревню и собирается встать на сторону врага. Её буквально бесило, что все в этой идиотской комнате так думают, и её бесило, что она не в силах их переубедить: после произошедшего ей попросту никто не поверит.
— Это не так, — неожиданно подал голос Дейдара, прервав стремительный поток мыслей Яманаки, представляющей уже, как её казнят вместе с ним на этих самых стульях. — Эти… амулеты — они не работают.
— Что ты имеешь в виду? — вмешался Оноки, и краем глаза Ино заметила, как вздрогнул парень: всё-таки старикашка когда-то был его учителем, и, видимо, какие-то чувства у Тсукури к нему остались; вот только какие, девушка пока не поняла.
— Я имею в виду, — Дейдара смело поднял голову и взглянул прямо в глаза Цучикаге, — что никакие мы не родственные души. Это просто ошибка, эти штуки не работают, и получается, что никто не перейдёт ни на чью сторону.
Все присутствующие с непониманием уставились на парня: то есть как это — они не родственные души? Старое придание — полное враньё?
Ино же уставилась на него с горечью. Та обида, что нарастала в ней ещё в камере, стала ещё больше увеличиваться в размерах. Она и сама не понимала почему, но ей жутко хотелось, чтобы эти амулеты работали. Даже если всё кончится плохо, даже если всё уже вышло так, что они абсолютно несовместимы, ей просто хотелось знать, что всё, о чём все люди постоянно болтают, оказалось правдой, а не просто какой-то выдумкой. Ино внимательно изучала его фигуру: напряжённые широкие плечи с выступающим рельефом мышц, кисти рук, зачем-то затянутые перчатками; его волосы рассыпались по спине и немного ниспадали на грудь, выпавшая прядь откинулась, открывая механический прибор на его глазу — видимо, подумалось Яманаке, чтобы прицеливаться во время боя, — его светлый глаз с каким-то даже упрямством уставился на старикашку, смотревшего на него так же в ответ.
Он был чертовски красив, и Ино не могла этого отрицать.
— Почему ты так в этом уверен? — оторвала девушку от увлекательного созерцания Цунаде. Дейдара пожал плечами:
— Я ничего к ней не чувствую. — Словно в доказательство своим словам он повернулся, встретившись с переполненным горечью взглядом Яманаки, и, с лёгкостью проигнорировав его, будто даже оценивающе взглянул на неё. — Она мне даже не нравится.
Её сердце дрогнуло. И почему — почему, чёрт возьми, её так это расстраивает? Неужели она настолько плоха, что даже не нравится своей родственной душе?
— А ты? — наконец подал голос Иноичи. — Ты что-нибудь чувствуешь?
Всё, чего ей сейчас хотелось, — провалиться сквозь землю, сбежать отсюда подальше, зарыться куда-нибудь и никогда больше никого не видеть. Словно сбывался худший кошмар: сначала этот парень оказался далеко не тем, чего она ожидала, потом этот самый парень заявил всем вокруг, что совсем в ней не заинтересован, а теперь ей приходится сидеть перед десятком людей и говорить о том, что за буря сейчас бушует в её душе! Ей совершенно не хотелось отвечать, ей не хотелось ни в чём признаваться, потому что Ино сама до конца не понимала, что с ней происходит: головой она понимает, что им никогда не быть вместе, но всё же зачем-то расстраивается от его слов, заглядывается на его дурацкие руки и другие части тела, придумывает себе что-то и… влюбляется?
Нет, это просто какой-то бред. Скорее всего, как ей казалось, она так приглядывается к нему лишь потому, что это навязано амулетами. Возможно, не будь их — Яманака и вовсе бы никогда не взглянула в сторону этого преступника. Конечно! Так и есть. И всё, что сейчас происходит у неё в душе, — неправда. Не такой уж он и красивый, и не такие уж истории из его жизни интересные — всё это пройдёт, как только она выберется отсюда и снова окажется в родной Конохе.
— Нет. — Ино проглотила тяжёлый ком в горле, выдавив из себя слова. — Я тоже… ничего не чувствую.
Слова парня и девушки привели всех присутствующих в ещё большее замешательство: сначала они просто не знали, как поступить, а теперь, наверное, ошарашены тем, что амулеты — фальшивка и всех людей обманывали столетиями. Цунаде, Оноки, Иноичи и ещё несколько шиноби вышли из комнаты, чтобы в тишине обсудить дальнейшие действия, оставив лишь пару человек для охраны.
Дейдара неотрывно следил за Ино, но ей даже не хотелось смотреть в его сторону: она понимала, что сейчас, наверное, её отпустят, раз уж они никакие не родственные души, но её душила обида за то, что он сказал это вот так — всем вокруг, и теперь её будто бы ждал пожизненный позор из-за всего, что произошло. Её ресницы и губы дрожали, глаза то и дело наливались слезами, всё тело было напряжено из-за связывающих руки и ноги верёвок, и она подумала, что, наверное, вот он — самый худший момент в её жизни. Яманака никогда даже не могла подумать, что день, когда она встретит свою судьбу, ей захочется поскорее забыть.
Через несколько минут, которые показались ей часами, в комнату вошли Шикамару и Чоуджи и, оповестив охранников, что было принято решение отпустить девушку, принялись развязывать верёвки. Ино к этому моменту совсем расклеилась и тупо разрыдалась, упав на плечо Наре, который тут же поспешил обнять её. Он встретился взглядом к прикованному к стулу Дейдаре и сразу же отвернулся, почувствовав какой-то… дискомфорт.
— Так, значит, эти штуки — полная брехня? — задумчиво вопрошал Чоуджи, тыча пальцем в кусочек камня, болтающегося на шее, по дороге домой. Ино не отвечала, задумчиво уставившись в землю перед собой и изредка до сих пор тихонько всхлипывая. Шикамару толкнул напарника в бок, заставив заткнуться, и поспешил приободрить её:
— Давайте просто забудем об этом дне, хорошо? — Парень попытался заглянуть ей в глаза, но она тут же отвернулась, не желая даже смотреть на кого-либо. — Придём домой и наедимся лапши. — Ему всей душой хотелось сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, но сейчас он понимал, что поможет ей только время.
Яманака чувствовала себя максимально разбитой, она даже не представляла, как будет жить с тем, что никому всё-таки не предначертано встретить свою родственную душу. Всё, во что она верила, рушилось на глазах, и поступок Дейдары не добавлял радости. Девушка постоянно прокручивала в голове весь их разговор в темнице, и ей почему-то было больно осознавать, что он к ней совершенно ничего не чувствует. Конечно, это невозможно, ведь Тсукури совершенно не знает её, но всё-таки…
Она же — она что-то почувствовала!
Ей захотелось ударить себя по лицу: Ино ведь уже решила, что вся симпатия навязана амулетами, но… Она просто не могла выкинуть из головы его руки и его мягкий голос, согревающий даже в холодной и сырой камере. Она не могла выкинуть из головы то долгое прикосновение и его тяжёлое дыхание за стеной. Она не могла выкинуть из головы то, как он долго смотрел на неё уже после тех неприятных слов.
Она просто не могла выкинуть из головы эти дурацкие чувства!
Дорога домой пролетела как пять минут: девушка была настолько погружена в свои мысли, что ни с кем не разговаривала и даже не смотрела по сторонам. Они прибыли к вечеру следующего дня после выхода, и Яманака поразилась тому, насколько другой была её жизнь ещё вчера и насколько другим человеком она покидала эту деревню. Сейчас ей просто хотелось попасть в свою комнату, утонуть в одеялах и подушках и неделю не покидать кровати. Яманака отрешённо распрощалась со своими напарниками и Хокаге, отправившись в свой дом в компании молчаливого отца, так и не заговорившего с ней за всё это время.
— Постой, Ино. — Иноичи заговорил лишь у самого входа. — Прости. Мне не стоило так себя вести.
— Всё в порядке, папа, — отмахнулась девушка, желая лишь поскорее отделаться от него и его извинений.
— Серьёзно. — Отец нахмурился. — Я сразу же поверил, что ты встанешь на его сторону, и это было опрометчивым поступком. Мне не стоило сомневаться в тебе, ведь ты моя дочь. Это было совсем не по-отцовски.
— Я понимаю тебя, папа, — начала быстро тараторить Яманака, — ты просто испугался. Я понимаю это. Можно мне просто пойти и лечь спать? Я очень устала.
— Да… да, конечно, — спешно забормотал мужчина, открывая входную дверь. — Спокойной ночи.
Ино тяжело вздохнула, направляясь по длинным коридорам к своей комнате и радуясь тому, что уже поздний вечер и никто из жителей дома не увидит её, даже мама. Наверное, она чуть с ума не сошла, услышав такие новости, но, видимо, папа её уже успокоил или же вообще ничего не говорил, пока не узнает всё сам. Девушке хотелось думать об этом в последнюю очередь, она лишь спешила быстрее закрыться в своём маленьком мире.
Наконец оказавшись в комнате, она не спешила включать свет, лишь устало пройдя и плюхнувшись на кровать. Яманака закрыла лицо руками, всё ещё прокручивая в голове встречу со своей родственной душой. Она вздрогнула, услышав какой-то шорох, и буквально подскочила, увидев, что на диванчике, расположенном напротив кровати, сидит человек.
Это был Дейдара.
— Что… что ты здесь делаешь? — Её сердце отбивало чечётку, и девушка не могла понять: то ли от того, что она его сначала не заметила и жутко испугалась, то ли от того, что это… это он!
Парень сидел угрюмо, не отрывая от неё тяжёлого взгляда.
— Я… я соврал там, Ино. — Тсукури запнулся, словно выдавливая из себя слова. — Я… я чувствую.
