по крупицам

Минхао садится в проезжающий мимо автобус совсем по привычке и едет в совершенно другую сторону от того места, куда ему надо. Он безбожно опаздывает на встречу, но старые воспоминания все еще режут его острым ножом и заставляют задыхаться по ночам. Су чувствует себя отвратительно последнюю неделю, как загнанная в клетку мышь, как беременные во время токсикоза, как умирающий в последние дни своей жизни. У него отказывают легкие, руки сами тянутся к потрепанной пачке мальборо красных — ему говорят, что от таких сигарет в таком количестве он умрет, но кажется, ему плевать. За окном люди бегут, шумят и совсем перестают замечать окружающий мир — оттенки всех цветов мира потеряли для них значение, — Минхао более чем уверен, что никто из них не сможет рассказать про звезды и акварельные мазки заката синтетической кистью из художественного магазина. В какой-то момент бесцветные верхушки домов сменяются зеленой и темно-зеленой листвой деревьев, и Су устало вздыхает; он смотрит на пейзаж за окном старого автобуса и совсем перестает понимать зачем сел именно сюда и именно сейчас, когда его ждут друзья в небольшой любимой кофейне, ставшей постоянным местом встречи. Он приезжает в небольшой район и давно позабытые воспоминания, хранившиеся в его долгосрочной памяти, резким ударом бьют под дых; Су задыхается и теряется в собственных эмоциях, стоит посреди пустынной дороги и пытается привести себя в норму, отстроить железную стену, самого себя, но все рушится буквально у него на глазах. Минхао смотрит вокруг и ноги сами несут его к знакомому до боли в сердце дому, где он когда-то разделял песчаные крупицы секунд на двоих. Слишком много воспоминаний. Слишком много событий, происходивших в этом месте. И казалось, все было тогда хорошо, но сейчас это режет острым лезвием по сердцу. Слезы сами наворачиваются на глаза. Больно. До безумия больно. Минхао заходит в круглосуточный магазинчик и покупает рамен быстрого приготовления, улыбаясь продавцу. Его воротит от еды последние несколько дней, но он все равно не может перестать делать это. Дети бегают по улицам и громко смеются, воображают, фантазируют, играют в игры. Все это выглядит настолько беззаботно, что Су на секунду вспоминает себя такого же: маленький шестилетний мальчишка в синих шортах и красной полосатой футболке; содранные коленки и громкий беззаботный смех. Тогда он не задумывался о том, что мир может быть таким — жестоким и слишком грязным, словно в доме не убирались больше месяца, словно слой пыли совсем невозможно убрать — оно въедается в поверхность и остается там навсегда. Сейчас все иначе. Минхао больше не простой искренний ребенок; его волосы тысячу раз пострадали от окислителей и красок для волос, коленки больше не разбиты, а на лице вымученная улыбка и бесконечное количество невидимых масок — подбирай для каждого случая удобную. Он учится выживать в современном мире и не идти на поводу у своих собственных эмоций. Иногда не выходит. Как сейчас, например. — Минхао? — он слышит знакомый голос и поворачивается. Перед ним стоит Джунхуэй с раменом быстрого приготовления и слабо улыбается. — Привет. Су кивает. Все его маски дают трещину, и хочется разрыдаться, как школьница, потерявшая свою первую любовь. Впрочем, Минхао ушел не очень то и далеко — Джун был первым, кого он любил. Но сейчас это все в прошлом. — Давно не виделись. Слова даются с трудом. Хочется забыть, проснуться посреди ночи в слезах, как бывало до этого, и долго-долго писать Чану — этот ребенок слишком хорошо его понимает по неизвестной причине. Но Вэн все еще стоит перед ним в черной толстовке и рваных джинсах с раменом в руках — это все действительно напоминает сюжет слащавой второсортной дорамы и дешевого провалившегося американского фильма. Минхао тошнит; от собственных сравнений, рамена, запаха еды или давно позабытых воспоминаний, — хочется просто испариться в воздухе и стереть все воспоминания об этом дне. — И правда. Что привело тебя сюда? — Джун забирает из рук Су еду и ловко открывает; вывернуть свой желудок наизнанку после такого хочется еще сильнее, потому что знакомый запах парфюма въедается в кожу и слизистые, оставляя на языке сладкое послевкусие. «Я и сам не знаю», — хочется ответить Минхао, но вместо этого он выдает спокойное, поражаясь своему ровному голосу: — Ошибся автобусом, вот и оказался здесь. Минхао пытается собрать себя по крупицам, но все медленно высыпается из рук.