Uninvited

Юнги нравится находиться в церкви. Тишина и одиночество, холод белых стен и витающий в воздухе запах ладана и воска. Вокруг горят свечи, пламя вьётся в воздухе, завораживая диким танцем, а лучи солнца, бьющие в разноцветные витражи, скачут яркими бликами по полу и деревянным скамьям. Юнги смотрит на многочисленные иконы вокруг, смотрит на крест из золота, украшенный драгоценными камнями, перебирая пальцами такой же, только металлический, висящий на тонкой цепочке на шее, и думает о том, видит ли его сейчас тот самый Бог, почитаемый всеми? Видит ли он кровь на его руках, оставляющую разводы на металле нательного креста, видит ли кровавые следы, цепочкой тянущиеся по проходу от деревянных дверей, сейчас плотно закрытых, до первого ряда? - Думаешь, он видит нас? - негромко спрашивает Юнги, и голос его гулким эхом отражается от стен. - Нас и то, что мы творим? Злится ли он на нас или ему безразлично происходящее? А есть ли он вообще? Почему все верят в это мифическое создание, почему все верят, что он рядом, что он защитит, что он стоит на страже мира? - Людям нужна красивая иллюзия. Им нужен кто-то, на кого можно свалить все свои беды, нужен кто-то, кому они могут поныть и пожаловаться, когда желающих слушать их бред не находится. А кто-то просто верит в чудо. Кажется, ты в детстве верил в Санту, и тебе не нужно было никаких доказательств. Сокджин всегда появляется бесшумно, тенью скользит за спиной и тихим безэмоциональным голосом вливается в уши. Его голос не гремит эхом, каблуки его туфель не стучат по паркету, и Юнги давно перестал этому удивляться, представляя Сокджина бестелесным ветром, который всё слышит, всё знает, который везде и нигде одновременно, рассеянный в пространстве. - Да, не нужно было. Тем удивительнее было почувствовать горячую кровь на руках, когда я размозжил разодетому придурку, решившему меня похитить, голову статуэткой. Я всегда думал, что подобные твари живут среди снежных равнин, и мне, маленькому мальчику, был непонятен тот факт, почему Санта не испарился, не рассыпался искрами или не растаял, а с грохотом повалился на пол, заливая всё вокруг остатками вытекающих мозгов. - Ты был очень злым ребёнком, Мин Юнги. Сокджин едва заметно улыбается, и Юнги улыбается тоже. Взгляд его скользит на собственные ладони, покоящиеся на коленях. Кровь, багровая, запёкшаяся, покрывала их целиком, чернеющими разводами раскрашивая подушечки пальцев. Её никто не видел, кроме Юнги, но все знали, что она есть. Засохшая, въевшаяся. От неё невозможно отмыться, её можно лишь укрыть новым слоем: свежим, вязким, терпко пахнущим железом. - Ты пришёл с конкретной целью или тоже хочешь отдохнуть от суеты вокруг и подумать о вечном? - Я пришёл забрать тебя. Сегодня важный день, если ты забыл. Юнги впервые за весь разговор выпрямляется в спине и чуть поворачивается, чтобы оглядеть Сокджина с ног до головы. Идеальный костюм, уложенные волосы и пиджак, накинутый на плечи. Мужчина ненавидит пиджаки, и его появление означает лишь одно - наличие за поясом оружия. Из нагрудного кармашка выглядывает красный платок, кажущийся расплывающимся пятном крови на серой ткани. Впрочем, вероятность того, что он действительно пропитается кровью, когда Сокджин будет вытирать им запачканные руки, довольно высока. - Я так понимаю, опаздывать в этот раз нельзя? - Правильно понимаешь. - Тогда не будем терять время. На улице давно дожидается машина, но Юнги не спешит садиться в салон. Возможно, эта встреча не принесёт ему ничего хорошего, возможно, она даже что-нибудь заберёт, так почему бы не насладиться пару минут жгучим солнцем, оглаживающим бледное лицо с залёгшими под глазами тенями ласковыми лучами? Сокджин стоит рядом, но и не думает расслабляться. Взгляд его скользит по двум машинам с людьми, которые будут сопровождать их, и по окружающей местности в попытке увидеть что-то странное. Но ничего не происходит, ничего не случается, и никто и ничто не тревожит покой, воцарившийся в сквере, окружающем небольшую церквушку, купол которой сверкает золотом. - Нам пора, Юнги. Ладонь, лёгшая на плечо, кажется обжигающей, и Юнги едва заметно морщится. Май нестерпимо жаркий, порой на солнце до двадцати восьми градусов, и это чертовски утомляет. Мужчина хочет вернуться домой, хочет включить кондиционер и улечься прямо на пол, чтобы мягкий ковёр под спиной, долгожданная прохлада и вновь обретённый покой. Картина, нарисовавшаяся в голове, как никогда привлекательна, и Юнги распахивает глаза, тут же жмурясь из-за ударившего по ним света. - Верно, Сокджин. Нам пора. Спустившись по истёртым ступеням, Юнги садится в машину, и в ту же секунду мотор чёрной иномарки с тонированными стёклами оживает, прорезая тишину негромким урчанием. В салоне прохладно и пахнет мятой. Юнги вдыхает поглубже и прикрывает глаза. Скорее бы этот день закончился.

***

В закрытой секции порта душно и мерзко воняет чем-то непонятным. Соль, рыба, свежая краска и грязь, кажется. Этот запах заставляет дышать через раз, и чертовски жаль, что нельзя скривиться в отвращении. Обшарпанные стены навевают тоску, крутые узкие лестницы без перил, ведущие на второй этаж, находящийся где-то под потолком, заставляют задуматься о том, как много людей падало с них, в процессе ломая ноги, руки и позвоночники, сворачивая шеи и выкручивая запястья. Юнги ленивым взглядом скользит по столам, заваленным товаром, по огромным тележкам-платформам, на которые вскоре начнут сгружать ящики, и задумывается о том, почему всё происходит именно так. Его присутствие здесь, как и присутствие босса принимающей стороны, всего лишь формальность. Они должны пожать друг другу руку, максимально вежливо улыбнуться и поставить свои росписи на бумагах, заверяя их печатками. Так зачем всё это? Зачем собираться по такой жаре в грязном вонючем порту у чёрта на рогах ради чернильной завитушки, если можно встретиться в ресторане и обсудить все нужные вопросы за бокалом красного полусладкого? - Юнги-ши, вы, кажется, заскучали? Ехидный визгливый голос звучит прямо над ухом, и тело действует на автомате. Через секунду дуло пистолета уже прижимается к заплывшему жиром двойному подбородку. Ещё через секунду вокруг слышатся щелчки снимаемых предохранителей. Юнги поворачивает голову, отрывая ледяной взгляд от застывшего перед ним мужчины, и хмыкает. Как только он начал «угрожать» боссу другой стороны, чужие цепные псы сорвались с места. Люди Юнги тут же отреагировали на их дёрганье, и работа встала. Все сверлили друг друга бешеными сверкающими взглядами, давая понять, что один неверный вздох, и прольётся кровь. - Прошу прощения, - без особых эмоций говорит Юнги и опускает пистолет. - Я просто не люблю, когда ко мне подкрадываются со спины. - Вы ведь могли и выстрелить, - укоряет мужчина, пытаясь удержать маску беззаботного весельчака на лице. - Не мог. Сокджин свернул бы вам шею намного раньше. Лиён, а именно так зовут босса принимающей стороны, стремительно оборачивается и едва ли носом не тычется в чужую грудную клетку. Возмущённо запыхтев, мужчина вскидывает голову, снизу вверх смотря на Сокджина, и моментально сдувается. Юнги не сдерживает едва слышного смешка. Каждый раз одно и то же. Из-за невысокого роста Мин уступал многим своим партнёрам в параметрах, и каждый из них так или иначе пытался смотреть на него сверху вниз, одним лишь взглядом пытаясь заставить поверить в собственную ничтожность. Юнги на подобное поведение лишь закатывал глаза, ведь прекрасно знал: стоит ему прострелить наглецу оба колена, и тот моментально станет ниже. Другой забавный момент заключался в том, что стоило этим идиотам столкнуться с Сокджином, и они разом теряли свою спесь. Высокий, с широким разворотом плеч и подтянутой ладной фигурой, Джин мог очаровать любого, стоило ему лишь улыбнуться. Дамы охали и ахали, изнеженные мальчики тут же начинали томно облизывать губы и хлопать ресницами, и лишь свои дрожали, не умея сдержать нервозность, лишь свои видели в обаятельной улыбке оскал голодной акулы. - Господин Лиён, прикажите своим людям возобновить работу. Вы не вип-клиент, чтобы тратить зазря наше время. Сокджин продолжает улыбаться. По виску Лиёна скатывается крупная капля пота. Скатившись по скуле, она стекает ниже, на шею, и впитывается в воротник плотной зелёной рубашки. На ткани тут же расплывается пятно, и Юнги уже не пытается удержать маску на лице, кривится и делает шаг в сторону. Он всегда был любителем исключительно красивых людей и вещей, и видеть перед собой начавшего лысеть жирного мерзкого старикана, воняющего потом вперемешку с отвратительным сладким одеколоном, было просто омерзительно. Уж лучше заржавелые лестницы и бетонный пол, заляпанный липкими пятнами неизвестного происхождения, уж лучше потные рабочие в грязной одежде, таскающие ящики, набитые пакетами с кокаином, и запах сырой рыбы и ила, чем это убожество, сверкающее золотым клыком и размахивающее пальцами, похожими на сардельки. - Юнги, сделай лицо попроще. Последние ящики остались, и мы свободны. Сокджин встаёт рядом плечом к плечу и ободряюще улыбается. Юнги передёргивает плечами и фыркает. Попроще он станет, если переломает ноги парочке чужих псов, недовольно на него косящихся. Попроще он станет, если схватит Лиёна за шкирку и макнёт рожей в ведро с помоями. Попроще он станет, если сорвётся и устроит бойню на пустом месте. Жарко, душно, солнце припекает голову через огромные окна под потолком и кипятит кровь в венах. Юнги чувствует, как стекает тонкой струйкой пот по позвоночнику, впитываясь в ткань белой рубашки, чувствует, как волосы на загривке тяжелеют, становясь влажными из-за испарины. Наверняка его бледное лицо покрылось красными пятнами из-за жары и вскипающего раздражения, и тот факт, что прихвостни Лиёна облепили босса кольцом, даёт понять, что состояние Юнги не осталось незамеченным. «Держи себя в руках, Мин Юнги», - приказывает себе мужчина. - Босс, у нас проблемы, - слышится голос со стороны входа. «Блять. Блять, блять, блять» - и больше никаких других мыслей в голове. Юнги оборачивается так резко, что перед глазами на миг темнеет. Больше десятка «проблем» пролетает в голове за секунду, но Мин не успевает накрутить себя, не успевает даже рта открыть, а к нему уже тащат какого-то типа с мешком на голове. Мужчина, что ясно по фигуре. В той или иной степени опасен, о чём говорит оружие, найденное за поясом его джинс. Незнакомец мычит, но сказать ничего толком не может, ему явно мешает кляп. Юнги мысленно благодарит парней за предусмотрительность и уже хочет отдать приказ, как визгливый голос Лиёна врезается в уши звуком дрели. - Это так вы выставляете охрану, Юнги-ши? Так вы заботитесь о том, чтобы сделка прошла успешно? Да как вы только... «Пристрелить нельзя» - об этом Юнги вспоминает в самый последний момент, и по чужому лицу наотмашь прилетает пистолетом. Слышится хруст ломаемого носа, вновь стрекочут щелчки предохранителей, но Юнги плевать. Схватив скулящего и матерящегося мужчину за шею, Мин притягивает его мерзкое рыхлое лицо к своему и едва сдерживается от того, чтобы придушить собственными руками. - Ты должен был свалить отсюда с грузом ещё полчаса назад, но, видимо, твои мозги заплыли жиром точно так же, как и туша, и до тебя слишком долго доходит. У тебя и твоих людей есть ровно десять минут, чтобы свалить отсюда, а потом я начну отстреливать твоих псов одного за другим. Время пошло. Отшвырнув от себя мужчину, Юнги делает знак Сокджину, и тот достаёт пистолет. Звук выстрела эхом разносится по помещению, отражаясь от стен. Визгливый вскрик вторит ему подвыванием. Лиён довольно прытко для жирной хрюшки подскакивает на ноги и отбегает в сторону от того места, где в бетон рядом с его ногой только что вошла пуля. Сокджин привычно вежливо улыбается и кивает на оставшиеся ящики с товаром. - Поторопитесь, господин Лиён, время - деньги. И жизнь. Мужчина одаривает его яростным взглядом, но послушно направляется к своим людям, не скупясь на ругательства и злобное шипение. Сокджина это не волнует, всё его внимание занимает Юнги, стоящий напротив незваного гостя. Вот Мин опускает ладонь на чужое плечо, вот склоняется к уху и что-то шепчет, вот «кот в мешке» дёргается в попытке вырваться. Попытка эта, разумеется, бесполезна, и когда амбалы скручивают парня и утаскивают за собой в сторону выхода, просыпается любопытство. - Что-то интересное намечается? - интересуется Джин, когда Юнги возвращается к нему с довольной улыбкой. - Не поверишь. У нас тут коп завёлся, пытался что-то разнюхать. Совсем ещё мальчишка. Я сказал парням связаться с Тэхёном. Скоро информация будет на моём столе. - А мальчишка? - И мальчишка тоже. Сокджин не сразу понимает, а после начинает смеяться. Смех у него довольно специфический, на них тут же оборачиваются, но это ненадолго. Стоит только Джину замолчать и показательно вскинуть руку с пистолетом, как все вокруг начинают суетиться и ещё активнее перетаскивать коробки. Один из чужих шестёрок спотыкается и роняет ящик. Пакеты с товаром валятся в разные стороны, один цепляется за торчащий из ящика гвоздь и рвётся. Белый порошок сыпется на бетон и тут же разносится в стороны, подхватываемый налетевшим ветром, принёсшим с собой жаркое дыхание солнца и новую порцию отвратительного запаха гниющей морской зелени. Лиён матерится, брызжет слюной и размахивает пистолетом. Юнги морщится, закрывает глаза и потирает переносицу. Долгий, очень долгий день.

-to be continued-