Усы? Лапы? И, главное... Хвост?!

Ну, за удачу! Слова одного охотника.

      Небо было затянуто тучами, не пропускающими ни одного лучика в это полнолуние. Но рядом с одним из домов на окраине Лондона всё равно было светло. Пусть не как днём, но света от уличных фонарей было вполне достаточно, чтобы создавать, несмотря на колыхающиеся от лёгкого сквозняка задёрнутые шторы, полумрак в комнате, где спала в своей кровати одна девочка, а также стояла клетка для животных, обитатель которой сидел перед дверцей, обернув хвостом лапы, и напряжённо вслушивался в размеренный ритм дыхания.       Сидел он так с самого вечера, как клетку с ним поставили в комнате девочки, а сама девочка была уложена в кровать матерью с наказом не приближаться к клетке и не мешать спать котёнку. На удивление этого самого котёнка, девочка сдержала своё обещание и не полезла к нему, стоило её матери выйти из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Ну, тем ему и лучше.       Но вот, наконец, то ли котёнку надоело ждать, то ли он услышал всё, что хотел, но он решился выйти из клетки. Ловко просунув лапку сквозь прутья дверцы, он поддел засов, а потом и сдвинул его, раскрывая её нараспашку. Далее, внимательно вслушиваясь в тишину дома, он направился на выход из комнаты.       Особо стоит оговорить, что Гарри до этого ещё ни разу в своём новом облике не имел дел с лестницами. А вот в прошлом – сколько угодно. Поэтому очевидно, что, встретившись с ней лицом к лицу, котёнок ни разу не сомневаясь прыгнул на первую ступеньку вниз. А потом ещё раз. А потом… инерция взяла верх над небольшими силёнками и массой котёнка, и неудержимой силой направила того к его цели.       В общем, всё точно по той поговорке: «не пнёшь – не полетит». Вот Гарри и полетел, пусть автором пинка и выступили законы физики… сначала вперёд задними лапами, потом посчитал головой парочку ступеней, ещё парочку он принял на грудь, копчик и даже балансируя вертикально на передних лапах, изображая хвостом вентилятор.       Финалом стало приземление на пол плашмя, растёкшись по нему в форме звезды. Переждав нашествие звёздочек в глазах, он кое-как поднялся и, прихрамывая на все лапы, двигаясь по кривой, отдалённо похожей на синусоиду, пошёл в сторону входной двери.       К закрытой на ночь входной двери. К его сожалению, это он осознал уже сев перед ней. Продолжая соблюдать молчание, хотя высказаться Гарри хотелось неимоверно, он пошёл осматривать весь первый этаж. И тут удача была не на его стороне. Все двери и окна были закрыты.       И тут до него дошло. А потом дошло ещё раз. Грустно вздохнув, Гарри направился к лестнице на второй этаж. К той самой, чьё коварство он недавно испытал на собственной шкуре. И теперь ему предстояло взобраться обратно по её ступеням, которые лишь немногим своей высотой уступали его росту.       Примерно на середине подъёма котёнок понял, что он ненавидит лестницы.       Вернувшись в комнату девочки, Гарри осторожно подёргал лапой шторы, и только убедившись, что они его выдержат, начал карабкаться по ним на подоконник. Выглянув из открытого окна, он понял, что в первые за последние два дня ему улыбнулась удача – окно выходило на крышу гаража, а рядом с ней росло дерево, одна из веток которого росла очень близко к самой крыше.       Пара прыжков, осторожный спуск по дереву на землю… и, вот она, свобода!       — Мя-я-у! – от избытка радости прокричал котёнок, просочившись сквозь прутья декоративной калитки участка.       А потом он сел на тротуарную плитку прямо за калиткой и задумался. И что ему теперь делать? Как добираться домой он не знает, а посмотреть по карте ему будет затруднительно. И если он далеко от Литтл Уингинга, то в его текущем виде он на своих четверых не дойдёт, а в автобус его не пустят. Хотя, он как-нибудь проберётся, благо маленький. Но вот что ему делать с основной проблемой? Как снова стать человеком?       Поломав голову над проблемами где-то с полчаса, едва не расплакавшись из жалости к себе, Гарри решил разбираться с ними последовательно. Поэтому начал с простого – добраться до остановки автобуса, найти там карту, а там уже определиться с маршрутом до автостанции, где можно будет почитать, какой маршрут идёт до его городка. Посмотрев по сторонам и не обнаружив следов остановки, Гарри в первую очередь решил сходить налево. И, если там его постигнет разочарование, то всегда можно будет повернуть в другую сторону.       Прогулка по улицам спального района Лондона ночью, особенно в тёплое время года, вполне комфортна – машины почти не ездят, толп народа тоже не наблюдается, а света от фонарей вполне достаточно, чтобы прекрасно видеть всё вокруг и вовремя прятаться. А по кустам прятался Гарри постоянно, практически от каждого постороннего шума, так как он очень не хотел попасть в руки ещё одного сознательного человека, который может его отдать очередному доктору.       Справедливости ради, стоит сказать, что делал он это совершенно напрасно, ведь в этот раз на него был надет ошейник с биркой, что выводило котёнка из серой массы подлежащих отлову бродячих кошек. И вот эти-то прятки ему боком и вышли. Завидев идущих навстречу ему прохожих, он уже отработанным приёмом нырнул в кусты живой изгороди, росшей прямо по металлической решётке забора какого-то участка, но немного не рассчитал и вылез с обратной стороны. Кто ж знал, что ему снова так «повезёт» нарваться среди всех пропахших псиной участков на тот самый, где будут страдать бессонницей сразу две породистые лохматые рожи. Две очень зубастые лохматые рожи, что очень профессионально отожмут его от кустов.       — П-ш-ш-а-а-у!       — Р-р-р!       — Гав!       После обмена мнениями каждого хвостатого обо всех остальных, Гарри на инстинктах рванул к ближайшему дереву. Да будь благословен тот, кто обязал в комплекте к строительству дома сажать деревья!       Обняв ствол лапами, он осторожно посмотрел вниз на заливающихся лаем псин неизвестной ему породы. Те напрыгивали на ствол дерева, но достать его не могли с большим запасом. Мысленно выдохнув, он перебрался на горизонтальную ветку пониже, где и принялся с гордым и независимым видом приводить во всю большую ярость лучших друзей человека, раздумывая заодно, как ему выбраться из этой ловушки.       И, словно ему мало было проблем с двумя брехливыми псинами, со стороны дома выбралась ещё одна, более откормленная и, как бы сказать культурно, весомая. Смотря сверху вниз на них, Гарри поймал себя на мысли, что он почему-то сравнивает это трио со своим кузеном и его ближайшими прихвостнями.       И это неожиданно его полностью успокоило и настроило на привычный лад. Что может быть приятнее, чем безнаказанное издевательство над троицей хулиганов? На этот раз Гарри смерил трёх псов под деревом оценивающим взглядом… И презрительно мяукнул, махнув хвостом. Псы же смены настроения у объекта своего развлечения не заметили, по-прежнему облаивая его со всем старанием.       Приняв решение, Гарри стал осматриваться вокруг более внимательно. Сидел он на липе, росшей в нескольких метрах от дома. На этом участке, помимо самого дома, также располагалось ещё одно строение, поменьше. Нечто между садовым домиком и мастерской. На последнее предположение Гарри натолкнул навес с полками, где стояли банки из-под краски и лежали какие-то шланги и детали. Всё выглядело так, словно кто-то чем-то тут занимался, но просто отошёл ненадолго. Ну да, он бы тоже не боялся ничего бросать во дворе, если бы там бегали подобные морды.       К сожалению, так же удачно, как и с комнатой девочки, тут ему не повезло, зато прямо сквозь крону дерева по воздуху был протянут кабель, заканчивающийся почти под крышей сарая и уходящий куда-то внутрь. Выбирая между болтанием в трёх метрах над землёй на кабеле и капающими с собачьих клыков слюнями, Гарри выбрал кабель. Правда лезть вверх, в сторону столба на улице, он не рискнул, опасаясь получить заряд бодрости, а потому направился по пути наименьшего сопротивления.       В облике кота неожиданно оказалось очень удобно перемещаться по канату вверх ногами, перебирая четырьмя когтистыми лапами. Быстро добравшись до конца кабеля, он перебрался на полку с банками. Эти его действия вызвали настоящую бурю возмущения у его фанатов, продолжающих истошно облаивать самозваного акробата. А в банках, судя по запаху, как Гарри и предполагал, оказалась краска.       Владельцы котов или кошек прекрасно знают, что оставлять на столе кота и какую-то вещь, лежащую поблизости от края, это значит всё равно, что самому её на пол уронить. Хвостатый проказник обязательно потыкает предмет лапкой, бросит дежурный взгляд вокруг, чтобы убедиться, что его никто не видит, а потом, независимо от наличия наблюдателей, нагло скинет со стола всё, что посмело занимать законно принадлежащее коту место. И вид у него при этом обязательно будет невинный-невинный.       В общем, чёрный котёнок просто мирно сидел на полке, а банка с синей краской сама упала. Ну и что, что прямо на собаку – она там была по своей воле. И своим громким лаем явно выражала согласие. И вторая банка тоже сама упала на другую, теперь уже немного зелёную, дворнягу. И не надо спорить – гавкают они во дворе? Значит, дворняги, максимум, породистые дворняги. А всё потому, что это конструкция полок такая… хлипкая. От каждого гавка дрожит, словно от землетрясения.       Понаблюдав за метанием псов некоторое время, а также тем, как и где они оставляют следы краски своими лапами, Гарри был вынужден констатировать, что идея уронить им что-то тяжёлое на голову явно не удалась – это лишь добавило злости его оппонентам. Ну, зато кое-кто получит от хозяина по морде. По наглой синей, и такой же зелёной, морде.       Забравшись на крышу этого сарая, для чего пришлось воспользоваться ещё одной, самой высокой, банкой с краской в качестве опоры, Гарри уже думал было начать осматриваться, но его прервал жалобный взвизг снизу. Выглянув сверху, он увидел неожиданную для себя картину – третья, самая упитанная, собака валялась явно без сознания на земле, а банка, с которой он переползал на крышу по козырьку над полкой, лежала рядом с головой пса. И по-прежнему была закрыта.       Котёнок грустно вздохнул. В последнее время его везение принимало исключительно подобные выражения. В смысле, добиваться того, чего хотел, но редко, и при этом приводить в ярость окружающих, что обязательно должно выйти ему боком. Вот и сейчас, две цветные псины потыкались носами в поверженную товарку, поскулили, а потом как синхронно посмотрели на одного совершенно невиноватого маленького котёнка…       Невиноватый котёнок судорожно вздохнул и резко рванул осматриваться на тему путей побега. Однако, с этой крыши было лишь два способа выбраться. Первый – это тупо спрыгнуть. Гарри его даже в шутку не рассматривал. И второй – пройти обратно по кабелю до столба за пределами участка. А это примерно метров пятнадцать – двадцать, причём прямо над пропастью со злыми и, судя по всему, голодными собаками.       Оба варианта Гарри активно не нравились, но дожидаться прихода их хозяина ему тоже не хотелось. Что с котом может сделать в приступе ярости заядлый собачник? Да ничего. Причём быстро и качественно – даже мельчайшего кусочка хвоста не останется. Вот поэтому он всё же решился лезть туда, где обычно висят знаки с молнией и присутствуют надписи «Не влезай – убьёт». Туда, куда ему всю его жизнь говорили не лезть.       Примерно на середине пути котёнок понял, что между лестницами и протянутым в воздухе кабелем есть какая-то мистическая связь. Этот вертящийся, норовящий выскользнуть из лап трос, покрытый пластиковой изоляцией, начал вызывать у него иррациональную лютую ненависть.       Апогея эти его чувства достигли в тот момент, когда Гарри висел на нём на одной лапке, прямо над облизывающимися собаками, держась из последних сил. И он всё ещё пытался дотянуться когтями другой, когда легкий порыв ветра качнул из стороны в сторону натянутый кабель…       — М-я-я-я-у! – заорал котёнок, сорвавшись вниз.