Часть 7. Кукла с чувствами
27 августа 2018 г., 03:08
Прошла неделя с тех пор, как я ощущала прилив энергии и придерживалась правильного режима. Если так будет продолжаться, то надо будет принимать снотворное. Я конечно не против того, чтобы бодроствовать ночью, но это при условии, если ты будешь занят чем-то полезным, а не страдать ерундой, бороздив территорию перехода и из одного угла в другой, чем собственно я и коротала все эти дни. Вскоре мне надоело в который раз перечитывать свой любимый том, и я решила пройтись в поисках библиотеки и почвы для ума.
Я бесплодно шаталась по особняку, а потом меня посетила авантюрная затея добавить в свою жизнь немного романтики и пойти на крышу разглядывать звездную карту, утопая в грезах и мечтаниях. Я люблю тешить себя непредсказуемостью собственных действий, поэтому приступила к преобразованию идеи в жизнь.
Когда я приближалась к своей цели, то услышала волшебный голос, раздававшийся как раз оттуда. Этот голос пел какую-то песню с причудливым мотивом и необыкновенной мелодией, слов которой я не могла разобрать. Зачарованная прекрасными звуками, я, как зомби, отправилась на источник шума. Выйдя на крышу, я увидела Канато, сидевшего на перилах, смешно болтающего ножками. Я подошла поближе, чтобы послушать песню, но он увидел меня и испуганно пропищал:
— Что ты здесь делаешь?
— Прости, я не хотела тебя тревожить. Я услышала твоё пение и пришла послушать. Не думала, что ты так красиво поёшь. Что это за песня?
— Это песня, которую всегда просила спеть мама, — неожиданно признался мне он.
— Очень красиво. А какой была твоя мама? — я чувствовала, что любопытство меня погубит, но всё же продолжала спрашивать.
— Она была роскошной. Всегда просила меня спеть. У нее были были длинные, блестящие волосы и зеленые глаза...— видимо сегодня у Канато был день откровений.
Я решила, что продолжать тему о том, какой была его мать и что с ней случилось было бы бестактно, поэтому предпочла сменить тему.
— Это твоя любимая песня?
— Да.
— А ты знаешь песню "Mad World" Gary Jules?
— Да. А что?
— Ты не мог бы её спеть?
В ответ на мою нежданную просьбу из его уст полились уже известные слова. Я подошла поближе к нему и облокотилась на перила. Он пел так душевно, что от удовольствия я закрыла глаза и погрузилась в чарующую мелодию. Я так заслушалась, что незаметно для себя начала подпевать. И вот песня закончилась и я легонько зааплодировала.
— У тебя талант!
— Ты тоже неплохо пела..
— Ой, прости.. Я нечаянно. Просто когда мне очень нравится песня, то я, как только услышу знакомую музыку, начинаю подпевать. Наверное это было грубо...— я опустила голову.
Повисло минутное молчание.
— Ты часто тут сидишь? — спросила я.
— Почти каждую ночь.
Понятно, откуда синяки под глазами.
— Спой ты мне что-нибудь — попросил Канато.
Я такого не ожидала, поэтому ненадолго задумалась над выбором песни, а затем начала петь "I need some sleep" Eels.
Так мы и сидели до утра — по очереди пели, изредка спрашивали друг друга о чем-то. Когда мы увидели рассвет, то попрощались и я, довольная ночной вылазкой, отправилась к себе в комнату собираться к завтраку.
***
День шёл своим чередом. Мы с Юи провели его у меня в комнате за просмотров старых черно-белых фильмов с субтитрами вместо озвучки и музыки на фоне, обсуждениями новых модных веяний, в которых я приняла лидерскую позицию, поскольку Юи подобным не интересуется, но все же с вдохновением внимпла каждому моему слову, обсуждентвтвл* рецептов, которые хотели бы воплотить на кухне. Вечером я поставила себе установку выбраться на прогулку, поскольку я вычитала, что регулярные физические нагрузки стимулируют кровеносный обмен, а тот в свою очередь благоприятно влияет на работу мозга, который несет ответственность за нарушения в моем организме. Юи в свою очередь предпочла посидеть дома, в тепле. В скитаниях прокатился, словно снежный обвал, так же пугающе и быстро, долгий срок, за который я успела очутиться так далеко от первоначального пункта, что оказалась в каком-то пролеске, который, увы не мог похвастаться особой живописностью, разве что парой полусгнивших дряхлых деревьев и застывшей вонью плесени. Среди этого безобразия стоял Канато, любовавшийся монументом. — Здравствуй. Услыхав мое приветствие, он повернулся, ничего не ответив. — Кто это? — когда я подошла ближе, то увидела, что мальчик осматривает могилу, которой судя по всему много лет. — Моя мать. Мать? Чертовски подозрительно, поскольку на вид ему самому лет 19 от силы, хотя я считаю, что выглядит он на 12, а значит и могиле не больше 19 лет, но вот выглядит она на целое столетие. А вдруг... его мать положили в одно захоронение с другим человеком, чей прах давно покоится в земле? Правила повторного захоронения регламентируются санитарными нормами. Но по ним можно хоронить гроб на гроб после 15 лет с первых похорон на данном месте — это связано со сроками разложения останков с учетом особенностей грунта в тех или иных регионах. Таким образом работает погребение в родственной могиле. В общем, делаю вывод, что в этой могиле несколько трупов, или же, что его матери и ему самому больше века, такая теория имеет право быть, однако вызывает лишь смех. — Что с ней произошло? И тут он рассказал мне ужасную историю о подробностях смерти его родителя. Я была в ужасе от услышанного. Они убили собственную мать! Уж не знаю, какой она была, но никто не заслужил такой смерти. Канато рассказал мне это как какую-то обыденность, словно ничего не произошло, и мы болтаем о том, что будет на ужин. Я была поражена этим, мне казалось, что о смерти кого-то близкого тебе надо говорить с большей эмоциональностью, особенно учитывая обстоятельства её смерти.. Да и как вообще можно констатировать факт того, что они убийцы, так мирно! Хоть он разговаривал спокойно, но мне казалось, что он действительно любил её и ему её не хватает, поэтому я спросила: — Ты скучаешь? Ответа не последовало, да его и не требовалось... — Мы с Тедди хотим показать тебе кое-что Гипотеза о его психопатии только подтверждается разговорами с игрушечным медведем. — Что ж, если этого хочет Тедди, то как я могу отказать? — ответила я с улыбкой и он, взяв меня за руку, повел куда-то. Мы шли по темному подземелью, и тут я увидела... коллекцию красивых восковых кукол. Эти куклы были одеты в белоснежные свадебные наряды и выполнены невероятно искусно. Создавалось впечатление, что они живые. — Тебе нравятся мои куклы? — спросил Канато. — Да, они очень красивые. — Ты не хотела бы стать одной из них? Я переспросила, дабы убедится в том, что являюсь человеком с проблемами слухового аппарата и психики. — Что? Прости, не мог бы ты повторить.. — Я говорю: "Ты не хотела бы стать одной из них?" — повторил он более раздраженно, явно выходя из себя, хотя для того, чтобы из себя выйти нужно туда сперва зайти. — Ты такая красивая. Разве ты не хочешь сохранить эту красоту? Мы с Тедди любовались бы тобой вечно, — сладостно потягивал Канато свои речи, счастливо улыбаясь и вальсируя с медвежонком. Вот так оно и бывает. Кто-то радуется повышению, вкусной пище, а кто-то возможности издеваться над мертвыми женщинами и гордо нести звание некрофила. — Извини, но боюсь я не могу стать частью твоей коллекции. От меня живой пользы больше. Только что тихий, запуганный мальчик начал на меня орать. Его будто подменили. Из милого ребенка с игрушкой в руках он превратился в психованного малого с мишкой в качестве бомбы, которая вот-вот подорвет все к черту, или же биты, которой он пробьет голову первого попавшегося человека. Я не на шутку перепугалась и на секунду у меня возникла мысль о побеге, но оставлять его в таком состоянии мне не позволила совесть, поэтому я дождалась, пока он успокоится и... обняла его. Я и сама удивилась своему поступку, не говоря уже о парне, но я уяснила для себя одну истину. Лучшее успокоительное — это близость. Я могу и ошибаться, но с моей точки зрения выглядит так, ведь раньше мне часто приходилось оставаться одной, и когда ты морально подавлен и пытаешься скрыть это за агрессией, за криком, которым оглушаешь комнату, пытаясь привлечь хоть кого-нибудь, а вокруг пусто, за показной уверенностью, будто тебе никто не нужен, за ненавистью, ты лжешь себе. Самообман — самое глупое и пустое, что ты можешь сделать, ведь тогда ты прячешься за выдуманным образом, скрыт за скорлупой, отделившей тебя от внешнего мира, полного и ярких моментов. Если птенец не вылезет сам, то ему надо помочь. Поэтому я не оставлю его. Да, он ненормальный, но именно это и показывает его внутреннюю боль... Вскоре он успокоился и неуверенно обнял меня в ответ. — Давай я докажу, что и живая могу быть полезной. Идем, испеку тебе кексы. Если испеку, то ты простишь меня за то, что не хочу быть одной из твоих кукол? — предложила я — Н-наверное — он ответил запинаясь, похоже он не привык к такому вниманию...***
Полно грязной посуды, в воздухе пахнет чем-то паленым, на полу пара разбитых яиц, холодильник открыт нараспашку, а в эпицентре этого хаоса стоим мы с Канато и спорим. — Хватит добавлять столько сахара! Они же будут приторными! — пищала я Канато, который пытался добавить еще одну дозу глюкозы в виде стакана сахарного порошка в тесто. — Тедди любит сладкое! — У Тедди скоро жопа слипнется, если он будет продолжать есть столько сладкого! В ответ на мое заявление Канато шокировано и испуганно прижал игрушку ближе к груди и уставился на меня, будто представляя картины надругательства над его другом. Всё-таки нам удалось сделать очень вкусные кексы. Правда, кухня была разрушена, чистой посуды почти не осталось, а грязи было столько, что свинка Пеппа где-то заорала "Переезжаю", но это того стоило, ведь на вкус наше кондитерское творение оказалось умопомрачительным, великолепным настолько, что могло бы претендовать на новый вид наркотических веществ, однако веселье, с которым мы его готовили ни в одной лаборатории не воссоздашь искусственно. Сперва мы хотели всех угостить, но потом решили, что они обломятся, и съели все одни, оставив новое хобби в секрете, разве что я припрятала пару кексов для Юи. После перевала мы пошли на крышу, прихватив с собой свои теперь уже любимые кексы, рецепт которых, кстати говоря, мы обсуждали с Юи накануне. Мы поедали угощение и пели песни всю ночь. Когда я отправилась спать, светало. Все следующие сутки я отсыпалась
