Темный мир. Начало

            Токио, октябрь, день, клуб «Ядовитый плющ»       Хайди       Более безнадежного варианта я в жизни не видела. Они все тощие, беспомощные и не пригодны для боя. За редким исключением. Шерон и Матариэль явно сильнее, чем выглядят. Ирвин и Леонардо тоже вроде как подают надежды: может, смогут хоть оружие в руках удержать. У Хидэки должны быть мощные способности, особенно если обратится. А вот остальных придется защищать. Я на такое не подписывалась.       — Кто-нибудь из вас владеет магией? – не теряет надежды Бальт.       — Гипотетически, - сообщает крылатая. – Светлую магию очень тяжело развить.       — А полукровки? – многозначительно смотрит на рыжего.       Рыжий ухмыляется:       — У меня волшебные кулаки. – Легкая усмешка в сторону товарища: - Правда, Ирв?       Блондин лишь неопределенно хмыкает.       — А оружие в руках кто-нибудь когда-нибудь держал? – продолжает допытываться Бальтазар.       — Пистолеты, автоматы, ножи, заточки, - воодушевленно перечисляет Лис. (Почему этот выбритый голубоглазый фрик называет себя Лисом, мне неведомо). – Но вообще я предпочитаю биту или собственные кулаки.       — Я люблю метательные ножи, - мечтательно сообщает его хрупкая розоволосая подруга.       — Так что за нас можете не беспокоиться.       — А мы к войне готовимся? – недовольно уточняет Филип.       Синеглазый, в отличие от своей эльфийской подружки, не проявил к нам особой симпатии. Возможно, считает Бальта конкурентом. Или просто потому, что является довольно нестабильным персонажем, склонным к перепадам настроения.       — Да, - коротко отвечает Бальт.       — А с кем воюем? – радостно вопрошает Лис.       — Тебе с ними точно не справится! – все-таки срываюсь я.       Он довольно хмыкает и пристально смотрит на меня, расплываясь в непонятной улыбке:       — Я бы не был так в этом уверен, куколка.       От его взгляда мороз по коже. Бальт заметно напрягся. Зара тоже перестала витать в облаках. Но меня это только больше злит:       — Почему Лис? Нельзя было выбрать себе другое имя?       — Татуировка, - лениво сообщает Леонардо. – Я тоже сначала не догонял. Но чтоб так психовать из-за этого.       — Люблю лисичек, - продолжает скалиться наглец. – Если тебя это так раздражает, можешь звать меня Патрик. Патрик Уолис.       — Спасибо, Патрик, - огрызаюсь я.       Внезапно интерес к разговору проявил Элиот, до этого со скучающим видом залипающий в чартер:       — Ты американец? – зачем-то спрашивает он Патрика.       — Да. Но после Обращения я не бывал в Америке, - отвечает голубоглазый. – А с тех пор прошло очень много лет.       — Ты один из основателей молодежного анархического движения «Чеширский кот».       — Я его основатель.       — Пусть так. У этого движения до сих пор есть последователи.       — Что сказать? Значит, мы боролись за правое дело.       — Обвинялся в экстремизме, вандализме, хранении и распространении наркотиков, организации преступной группировки, изнасилованиях и убийствах. Застрелян в 2048-м году при задержании.       — Я никого не насиловал. Мои ребята, может быть, но разве за всеми уследишь?       — Это правда, что вы собирались убить Президента?       — Возможно. Движение так разрослось, что я не особо-то его контролировал. Анархисты редко любят правительство, но, если я кого и убивал, то не забавы ради. А на Президента мне всегда было насрать, если честно. Мы просто развлекались, а потом кто-то перенял и исковеркал наши идеи.       — «Чеширский кот» - это отсылка к Льюису Кэролу?       — Ага. Хотели попасть в Страну чудес, а попали под обстрел.       — Понятно, - Элиот, как ни в чем не бывало, снова уставился в чартер.       Оу. Больше не лезу к этому рецидивисту, пусть хоть Королем лис назовется. Напряженную тишину, повисшую в зале, нарушил восторженный свист Леонардо:       — А ты прикольный чувак, оказывается.       — Ты сомневался? – оскорбленно интересуется Лис Патрик.       — Блондиночка тебя подавляет, мне кажется.       — Герда пережила такую жесть, что никому из вас здесь не снилась, - вступилась за неизвестную блондиночку Зара. – Она нас не подавляет, она всего лишь самая разумная среди нас.       — А Призрак?       — Призрак – абсолютный псих, - довольно заключает Патрик.       — Вампиры, значит? – вклинивается в разговор Бальт. – Из какого клана?       — Унгари, - охотно отвечает розоволосая.       — Понятно, - кажется, он облегченно выдохнул. – За вас, получается, не стоит беспокоиться.       — Вампиров боишься? – злорадно уточняет Филип.       — Никого он не боится, - мгновенно осаживаю я парня. – Просто были небольшие проблемки со Стриксами.       — Небольшие?! – тут же возмущается Бальт.       — Ууу, Стриксы – жуткие ребята, - подтверждает Зара.       Ага, а маньяки и убийцы Унгари совсем не жуткие.       — Что за Стриксы? – живо интересуется Леонардо.       — Полнейшее отребье, не способное понять даже ход собственных мыслей, - раздался властный голос со стороны двери, ведущей, если обоняние мне не изменяет, в подвальное помещение. По пояс голый поджарый японец с растрепанными мокрыми волосами и полотенцем на плечах абсолютно бесшумно проследовал босыми ногами за бар и рассматривает представленный ассортимент алкоголя. Видимо, это и есть их загадочный Призрак. – Однако сильнейшие из них способны создавать максимально реалистичные иллюзии, порожденные своим больным разумом. – На этой фразе Бальта заметно передернуло, а японец продолжает: - Иллюзии эти материальны и превращаются в живое оружие, способное убить или же лишить рассудка. Но в Японии я сильных Стриксов не встречал. Они предпочитают обитать в мире, пораженном безумием. Ты воевал? – он не оборачивается, но вопрос явно обращен к моему другу.       — Пятнадцать лет, - отвечает Бальтазар.       — И ты считаешь, что война скоро придет в Японию?       — Да.       — Мы окружены Стеной, которая не пропускают темную магию. Как дроу смогут сюда проникнуть? – он, наконец, выбрал себе золотистого цвета напиток, смешал его в большом стакане со льдом и повернулся к нам, дегустирая свое творение.       — На темной стороне есть существа, которым нет необходимости использовать магию. Одного сильного демона будет достаточно, чтоб снести вашу Стену.       — А разве демоны не заточены в Бездне на веки вечные? – без особого интереса уточняет розоволосая.       — Не все.       — У тебя там льда больше, чем виски, - расстроенно комментирует Патрик абсолютно не к месту.       — Похоже на то, - растерянно отвечает японец, похрустывая крошем. Все тело в старых шрамах, но эта его странная непосредственность как-то не вяжется у меня с образом кровожадного психа.       — Просто взял и испортил отличный шотландский вискарь!       — Где Герда?       — Встречается с Юмой, - отвечает Зара.       — Виски должен быть со льдом, а не лед с виски! – продолжает страдать Патрик, вызвав у оппонента лишь приступ смеха. – Лучше б ты наркотой ширялся, Призрак, честное слово! И вот вообще не вижу в этом ничего смешного!       — Прости, Лис, - подавив последний смешок, извиняется Призрак. – В следующий раз попрошу тебя смешать для меня напиток.       — Вот уж не знаю, соглашусь ли я после того, как узрел подобное варварство!       — Вы в своем уме?! – не выдерживаю я. – Вам сообщают, что вашу Стену скоро снесут, погрузив мир во тьму! Как можно оставаться такими беззаботными?!       — Разве не очевидно? – недоумевает Зара. – Мы не боимся дроу, демонов и смерти.       — Во тьме вампиры становятся только сильнее, - добавляет Призрак. – Детишек мы тоже сможем защитить.       — Эй! – возмущенный возглас Леонардо.       — Кроме этого психа, - небрежный кивок в сторону рыжего. – От него, возможно, тоже придется кого-то защищать.       — Неужели? – с сомнением откликаюсь я, цепляя парня взглядом. По-хозяйски развалился на диване, обнимает свою девушку одной рукой. Выглядит расслабленно и самодовольно. – А похож на избалованного жизнью красавчика.       Красноречивый нервный смешок от его брата. Остальные тоже явно не согласны с моим мнением.       — Такой и есть, - тем не менее, соглашается рыжий, обворожительно мне улыбаясь. – За красавчика - отдельное спасибо.       — Хайди, сними иллюзию, - устало просит Бальтазар.       — Иллюзию? – недоверчиво уточняет Диана. Ей уже надоели разговоры о демонах и сверхъестественном, поэтому до сего момента она не вмешивалась в беседу и читала книгу, оперевшись спиной о плечо брата, изредка отвлекаясь на Унгари.       — Ты уверен? – опасливо спрашиваю я.       — Они же сказали, что ничего не боятся, - согласно кивает Бальт.       — Да, но… - Не думаю, что это хорошая идея.       — Я тоже не боюсь.       Не перестаю удивляться его слабоумию, но все же с максимально недовольным лицом снимаю морок. Бальт предстает перед присутствующими во всей своей красе: черная кожа, острые уши, белоснежные волосы, затянутые в тугой хвост, породистое хищное лицо темного эльфа и раскосые красные глаза, довершают образ парные мечи, прикрепленные к поясу.       — Какого хрена?! – выдает Леонардо, соизволив оторваться от спинки дивана. Выглядит так, словно готов напасть в любой момент.       Остальные выглядят не менее ошеломленными. Разве что Призрак и Элиот почти не изменились в лице, хотя последний соизволил оторваться от чартера и теперь невозмутимо наблюдает.       — Бальтазар Оссиан, - представляется эльф, явно довольный произведенным эффектом, - правящая семья Трайгета.       — Эт-этого не может быть, - тихо произносит крылатая. – У него абсолютно светлая душа. Я не могла ошибиться.       — А вы всех дроу поголовно считаете монстрами? – огрызаюсь я на эльфийку.       — Они напали на Землю, - встает на защиту своей подружки Филип.       — За пятнадцать лет на Земле я убивал, лишь защищая себя, - твердо произносит Бальт, но не оправдываясь, а даже с легкой долей презрения: - Воевать с людьми скучно: они слабые, и либо пытаются сбежать, либо несутся на тебя, сломя голову, размахивая оружием и выкрикивая проклятия, хотя сами боятся одного твоего взгляда и ненавидят за цвет кожи.       — Знакомая ситуация, - неожиданно подхватывает Патрик. – Люди всегда боятся и ненавидят тех, кто сильнее или чем-то отличается от них.       — Люди ненавидят дроу, потому что те их убивают, - продолжает настаивать Филип.       — Вампиры и оборотни тоже убивают людей, - не отступает Бальт. – Однако с этим вы как-то смирились.       — Они раньше были людьми. С ними возможно вести конструктивный диалог.       — Далеко не со всеми. Но я тоже готов вести диалог.       — Хочешь сказать, что ты на нашей стороне?       — Я на стороне Велиара.       — Какое отношение Вел имеет к войне? – искренне недоумевает Хидэки. – Это самое милое существо во Вселенной.       — Подожди, ты о том чудовище с черной душой? – мгновенно спохватывается Шерон. – Хидэ, я же просила…       — Никакое он не чудовище. Ты видишь свет в темном эльфе. Тебе не кажется, что твой рентген как-то странно работает?       — Нет, не кажется! Душа никак не зависит от внешности и расы.       — То есть вот он хороший? – неуважительный тычок в сторону Бальта.       — Да.       — И как же он, такой хороший, встал на сторону того, кого ты называешь чудовищем?       — Не знаю.       — Вел – не чудовище! – еще б Диане не заступиться за возлюбленного.       — Как ты позволил своей сестре встречаться с этим монстром? – не унимается Шерон, теперь уже наезжая на Филипа.       — А он мне кто такой, чтоб указывать, с кем встречаться?       — Твой брат! Нормальные братья заботятся о своих сестрах!       — Неужели? Твой брат не особо рад твоим отношениям с Филом!       — Каким еще… - пытается вставить Матариэль.       — Не лезь! – рявкает в его сторону Шерон.       — Кто-нибудь их остановит? – умоляюще вопрошает Филип, оказавшийся зажатым меж двух огней.       Но все лишь наблюдают, не решаясь вмешиваться в перебранку.       — Земляне меня немного пугают, - тихо сообщает мне Бальт.       — Влюбленные девушки всегда чуточку безумны, - успокаиваю его я.       — Значит, меня пугают девушки.       — Вот поэтому предпочитаю не связываться с бабами, - тяжело вздыхает дракон.       — Это еще что за сексизм, Хидэ? - возмущенный голос Асами из-за плеча рыжего.       — Парни бы уже либо дрались, либо трахались, а не вот это все.       — Если их молнией шарахнуть, они успокоятся? – интересуется в свою очередь Леонардо.       — Фила точно заденет – жалко.       — Мне кажется, он не будет сильно против.       — Ты серьезно, Шер? – смело вступает в перебранку Матариэль. – Этот мальчишка тебе не ровня!       — Земля тебе пухом, - ошарашенный Леонардо чертит в воздухе невидимую пентаграмму, направленную, видимо, на защиту крылатого, либо на его упокой.       — С чего вдруг такие выводы?! – моментально переключается эльфийка на брата.       — Как же вы достали уже своим высокомерием и происхождением! – следует за ней Диана.       — Сам же готов подошвы стоп целовать Эрвину, а тут вдруг осуждаешь!       — Это вы нам не ровня, ясно?       — Ты даже толком не знаешь человека, но делаешь подобные умозаключения!       — Потому что мой брат – лучший в мире!       — А я люблю его!       Девушки затихли, переваривая информацию.       — Бы-дыщщ! – Филип поднял руки вверх, имитируя звуки взрыва. – Как же чудесно все разрешилось, - встал со своего места и пересел к Хидэки.       Дракон, в свою очередь, нежно приобнял парня за плечи, притягивая к себе, прошептав успокаивающее:       — Ну-ну.       — Иногда кажется, что только ты мне мозг не ебешь, - тоже шепотом.       Синеглазый очень мило потерся носом о шею дракона и поудобнее усроился головой у него на груди, позволяя обнять себя еще сильнее. Я не фанатка однополых отношений, но эти двое были бы… Уффф.       — Охеренно! – А вот Ирвин, похоже, моего мнения не разделяет. Просверлив Хидэки ненавидящим взглядом, он поднялся с дивана и направился к выходу.       — Эй, ты куда? – крикнул ему вслед Леонардо, получив в ответ лишь громкий хлопок двери. – За Ясоном пошел, наверно, - жизнерадостно заключил он, обращаясь теперь уже в Филипу: - Аж зависть иногда берет от твоей популярности.       — Сам никак нарадоваться не могу, - отвечает синеглазый без тени радости на лице.       — Хотелось бы немного прояснить ситуацию. – Понимаю, что не ко времени, но очень интересно: - Шерон любит Филипа, и он вроде как отвечает ей взаимностью. Ирвин любит Филипа, но тот ему взаимностью не отвечает. Есть еще какой-то Ясон…       — И он ему тоже не отвечает взаимностью, - просвещает меня Леонардо.       — А ты? – смотрю на Хидэки.       Дракон расплывается в улыбке:       — О, мы были бы вместе, не будь Фил таким ярым натуралом. Я прав? – легонько ткнул парня подбородком в макушку в ожидании подтверждения.       Филип впервые за все время слабо улыбнулся:       — Определенно.       — Вот.       — Хотя тебе вроде как Велиар нравится.       — Ради тебя готов пересмотреть свои взгляды в любое время.       — Тебе придется их пересмотреть в ближайшее время, - возвращает нас к реальности голос Бальта. – Велиар милый лишь, когда не психует. А не психует он очень редко.       — Мы про одного и того же Велиара говорим?       — Я про того, который своей яростью стирает целые города. А ты?       — Про невероятно обаятельного центара с аметистовыми глазами и ямочками на щеках.       — Да, про одного и того же.       — И чем же он так опасен? – сиреневые глаза скептически сузились.       — Он не владеет темной магией, но имеет врожденные демонические способности, а так же обучен сумеречной магии, что делает его практически неуязвимым.       — Какие еще демонические способности? Телекинез?       Бальт устало вздыхает:       — С тобой всегда так тяжело или пелена влюбленности застилает тебе глаза?       — Всегда.       — Я ему верю, - неожиданно встает на нашу сторону Элиот. – Если вспомнить, Велиар сам так или иначе упоминал о своей темной сущности. Просто никто не придавал значения его словам.       — А ты придавал? – уточняет Леонардо.       — Не в таких масштабах. Я не могу представить себе силу, способную уничтожить целый город.       — За этим обращайся к Призраку, - великодушно сообщает Патрик. – Он с радостью продемонстрирует.       — Без радости, - отвечает ему Призрак. – Я свои силы не использую без крайней необходимости.       — Я никак не могу понять, - подает голос Шерон, обращаясь к Бальту, - если Велиар собирается уничтожить этот мир, то, как ты можешь быть на его стороне, и почему рассказываешь нам все это сейчас?       Дроу несколько секунд раздумывает, подбирая слова:       — Мы заключили сделку: я защищаю Диану ценой своей жизни, он освобождает Хайди из клетки.       — Что? – теперь время удивляться пришло мне.       — Да, ты могла сбежать еще на пляже. И никто не стал бы тебя останавливать.       — Ты обменял свою жизнь на мою свободу? Совсем идиот, что ли?       — И это твоя благодарность? А кто ныл: «Мне было дано пятьдесят лет свободы, а я должна торчать в подземельях. Немедленно освободи меня из клетки», - абсолютно не-правдоподобно передразнивает мой голос.       — Да, я была немного не в духе! Но я бы смогла выбраться оттуда рано или поздно сама!       — Не смогла бы. Даже Вел не смог.       — Его держали на самом нижнем уровне, закованным в цепи, под непрестанным магическим блоком сумеречных колдунов! Ты сам это говорил!       — Ты даже представить себе не можешь, какие пытки применяют темные эльфы к пленным! Тебе повезло, что ты обладаешь силой, заинтересовавшей Калисту, иначе бы тебя с самого начала истязали далеко не голодом!       — Это не значит, что нужно жертвовать своей жизнью! Ты не справишься с армией вооруженных до зубов темных эльфов в одиночку!       — Я в совершенстве владею всеми видами холодного оружия, овца, - зло буркнул он.       — Как ты меня назвал, мудила?!       — Ой, прости, я хотел сказать: лисичка – истеричка.       — А вы парочка, да? – совершенно не в тему спрашивает Зара, чем только сильнее злит меня.       — Я с этой припадочной? – абсолютно буднично уточняет Бальт. – Конечно, нет.       Ярости моей нет предела:       — Чтоб я, да с этим самодовольным, напыщенным, слабоумным…       — Оскорбления закончились? Не верю.       — Конченым кретином! Да никогда в жизни!       — А ругаетесь как парочка, - заключает розоволосая.       ААААААА!!!! Обратилась в лису и свалила под стол.       — Охренеть! – голос Патрика.       — Хочет побыть одна, - голос Бальта. – Обиделась.       — Это же… - голос и ботинки Патрика у стола.       — Настоящая кицунэ. Не надо к ней сейчас лезть – можеть цапнуть. Психованная очень.       «Пошел на хрен»!       — Послала меня только что.       — Ладно, не буду лезть, - Патрик огорчен, но отходит.       — По поводу Вела, - голос Хидэки.       — Что? – Бальт.       — Что это за история с цепями?       — А, в шесть лет он убил порядка двухсот темных эльфов. Случайно. Не смог справиться с тенями. Соседские мальчишки дразнили его за цвет кожи, и тени пришли на помощь. Убил обидчиков и задел близлежащие территории. Это первая и самая жуткая его способность. После этого Калиста решила заточить его на самом нижнем уровне тюрьмы и посмотреть, что будет дальше.       — В шесть лет в тюрьму?       — То, что он людей убил, тебя вообще не смущает? – голос Шерон.       — Тебе ж сказали, что это случайно вышло.       Решила превратиться обратно, но сижу под столом и тихонько слушаю.       — В общем, в плен как раз были взяты несколько демоноборцев, которые с радостью согласились поставить и контролировать блок, чтоб не выпустить чудовище в светлый и добрый мир. Дополнительно его еще и в сумеречные цепи заковали, так как никто не знал, что может проявиться еще. Они, кстати, оказались очень полезны, потому что от своих кошмаров он научился сбегать в сумрак.       — Что такое сумеречные цепи? – дрожащий голос Дианы.       — Элемент магии центарионов: выглядят, как обычные оковы, но заставляют демона раз за разом возвращаться в свою тюрьму, куда бы он ни пытался сбежать.       — Жуть какая, - голос Асами.       — Нет. Настоящая жуть в том, что сила росла, но, не имея выхода за пределы куба, начала атаковать его самого. Тени, иллюзии, огонь, собственные кошмарные сны и постоянная регенерация – нескончаемая физическая и ментальная боль изо дня в день, из года в год, пока не научился контролировать свои способности. На это потребовалось ровно сорок лет.       — Сорок ебаных лет?! – голос Хидэки на пределе нервного срыва.       — Вот и я все в толк не возьму, с чего он вдруг стал озлобленным на весь мир психопатом? - саркастично замечаю я.       Бальт просовывает руку под стол и гладит меня по волосам, даю ему пня с ноги под колено. Даже не дернулся, но руку убрал.       — Так это он еще нормальный, - Филип тоже шокирован историей.       — Я бы так не сказал, - с сомнением произносит Бальт. – Вряд ли он когда-то сможет полностью адаптироваться к миру вне клетки. Но все намного лучше, конечно, чем в первые годы после освобождения. Хотя бы больше не путает реальности и не слышит голоса. Но в последнем я не совсем уверен.       — Мне плевать, - всхлипывающий голос Дианы. – Пусть он хоть весь мир уничтожит – мне плевать.       — Ди… - обеспокоенный голос Филипа.       — Зачем нужен мир, который причиняет столько боли?       — Ди, это не наш мир.       — Наш такой же. – Очень тихо, пытаясь подавить плач, а затем срывается с места и выбегает на улицу.       — Ебаная жесть, - Филип, чертыхаясь, следует за ней.       — Молодец, Бальтазар, - с укором сообщаю я, - довел девочку до истерики.       Он заглядывает под стол:       — По-твоему, было бы лучше, если б она не знала, с чем ей придется столкнуться?       Вечер, клуб «Демон»       Шантия       Он появился совершенно неожиданно, напугав меня до чертиков. Сидит на письменном столе, свесив одну ногу, а вторую подогнув под себя. Взглянул на меня без особого интереса:       — Где Ичи?       — В душе, - принимаю сидячее положение, стараясь сильнее закутаться в одеяло.       — Ясно, - плавно стекает со стола в компьютерное кресло, начинает раскачиваться и вертеться на нем. Раздражающе непосредственный.       — Чего тебе надо?       — От тебя – нечего.       — А от Ичиро?       — А тебе?       — Я его девушка вроде как, - возмущенно сообщаю я.       Эльф даже в лице не изменился:       — Это он так сказал? Или ты сама так решила, потому что беременна от него?       Оставляю его вопрос без ответа:       — Тебе он зачем, если есть Диана?       — Не знаю. Просто не хочу, чтоб он внезапно сдох.       — А почему должен?       Он перестает баловаться и внимательно смотрит на меня, словно его что-то осенило:       — Ты будешь на стороне Ичи, что бы ни случилось?       — Зависит от того, что случится.       — Почему ты сейчас с ним, а не со своими друзьями?       — Среди них есть люди, которые меня раздражают.       — В твоем положении раздражаться вредно. И вообще опасны любые катаклизмы.       — Именно.       — Я собираюсь уничтожить Токио.       Подобное заявление вызвало у меня невольный смешок:       — Каким образом?       — Ты вряд ли сможешь себе это представить. Проблема в том, что невольно могут пострадать те, кому я не желаю смерти.       — Как мило, Вел, - из ванной вышел Ичи, вытирая волосы полотенцем. - Получается, хоть что-то я для тебя значу.       — С тобой было весело, - невозмутимо отвечает эльф.       — И только?       — Дело в том, - он снова смотрит на меня, игнорируя оборотня, - что Ичиро настолько бесстрашен, что мои способности его скорее восхищают, чем пугают. Я не прошу вас покинуть город, но в доме семьи Мори этой ночью появляться не стоит.       Кидаю на Ичиро недоуменный взгляд, он лишь раздраженно фыркает и начинает одеваться.       — Почему? – решаю уточнить, понимая, что иначе никаких объяснений не последует.       — Он собирается в одиночку убить Занзаса и моего отца, - отвечает Ичи.       Я озадачена и поражена настолько, что не хватает слов. Я не в курсе его семейных дел, возможно, у него не самые лучшие отношения с родителями, но…       — И ты так просто об этом говоришь?       — Мы договорились об этом уже давно. Старику пора на покой.       Спокойно, Тия. Этому должно быть логическое объяснение.       — Ты уверен, что ей можно доверять? – интересуется эльф, заметив мое смятение.       — Да, - без тени сомнения отвечает Ичи, что невероятно льстит мне, несмотря на обстоятельства. – Но я не хочу, чтоб ты был там один.       — Со мной будет Сайлем.       — Вел, ты плохо представляешь себе силу грозового дракона. Твои игры с огнем и тенями будут ему ни по чем.       — Я уже убивал драконов.       — На Рагнареке он уничтожал целые города. А нашей семье служит лишь потому, что его погибшая жена была сестрой моего отца.       — О, так вы с Хидэ братья? – Почему-то эта новость эльфа позабавила.       — Никогда не считал его братом.       — Вас, наверно, постоянно сравнивают. Даже самый слабый дракон в разы сильнее обычного человека. Поэтому ты так ненавидишь его и жаждешь силы?       — Нас уже давно не сравнивают. – Видно, что Ичи эта тема совсем не нравится. – И ненавижу я его по другим причинам.       — По каким?       — Характерами не сошлись.       — Не правда. С Хидэ очень сложно не сойтись.       — Если он тебе так нравится, зачем тогда ты собираешься убить его отца?       — Потому что мы с тобой договорились. Я вряд ли доберусь до твоего отца, не убив дракона. И я же не Хидэки убивать собираюсь. Он мне нужен совсем для других целей.       Прозвучало достаточно двусмысленно для того, чтоб разозлить Ичиро окончательно:       — Ты – никуда – один – не – пойдешь, - буквально прорычал он, четко отделяя каждое слово. – А о Хидэ, так уж и быть, я позабочусь сам. Думаю, теперь мне хватит сил справиться с драконом–неумехой.       — Предполагалось, что это возымеет обратный эффект, - расстроенно сообщает Велиар, но быстро берет себя в руки: - Что ж, тогда хотя бы не мешай.       Он исчез в кресло. Я своими глазами видела, как его словно поглотила собственная тень. В кресле.       — Кто он, черт побери, такой? – ошалело спрашиваю я.       — Моя безответная любовь, - Ичи садится в кресло, где совсем недавно находился Велиар.       — Прекращай уже романтизировать его образ, - его сентиментальность меня отрезвляет, скидываю одеяло и начинаю одеваться, не вставая с дивана. – Не знаю, какие там у него суперспособности, но то, что он малость неадекватен, очевидно. И хваленая эльфийская красота этого не отменяет. Разуй уже глаза.       Он усмехается:       — Ты все еще думаешь, что я адекватен?       — Что это за история с отцом? Расскажешь?       — Я считаю, что методы старика беспощадно устарели. Мой отец всегда предпочитал разрешать конфликты не силой, а дипломатией и холодным расчетом.       — Разве это так плохо?       — Не знаю. Он заручился поддержкой Занзаса, выдав за него свою сестру. Собирался провернуть тот же трюк с аурелионами, подсунув к ним Асами. И знаешь, если в случае с драконом чувства хотя бы были взаимны, то Ами он собирался просто кинуть на растерзание. К тому же, у нее слишком буйный нрав, чтоб слепо следовать законам крылатых.       — Не поверю, что ты так сильно переживаешь за сестру.       — И правильно. Я люблю Асами, но не настолько.       — Твоя семья одна из самых влиятельных среди якудза.       — Конечно. Никто не хочет связываться с драконами.       — Получается, политика твоего отца имеет успех.       — Твоя мать – известный политик, верно? Как думаешь, она достаточно влиятельна для моей семьи? Я хочу сказать, позволят ли нам быть вместе?       — Я вольна сама выбирать себе спутника жизни. И кто сказал, что я хочу быть с тобой? – с вызовом интересуюсь я.       — Так ты собираешься избавиться от ребенка? – удивленно вскидывает брови.       — Я еще не решила. Да и при чем здесь ребенок? Я сообщила тебе о своем положении просто потому, что ты должен знать, а вовсе не с целью привязать тебя к себе. Не знаю, как в космическом масштабе, но на Земле моя семья достаточно богата и влиятельна, чтоб обеспечить достойную жизнь мне и моим отпрыскам. Так что в твоей поддержке я не нуждаюсь. К тому же, я совсем не представляю нашу совместную жизнь.       — Почему же?       — Хотя бы потому, что ты влюблен в выскочку эльфа. Хватит с меня подобных отношений, знаешь ли.       — Я неимоверно сильно восхищаюсь тобой.       — Этого мало.       — Мои родители женились по расчету.       — И что? Я уже поняла, что твой отец только так и действует. Какое отношение это имеет к нам?       — Поначалу речи не шло не только о любви и восхищении, а даже о взаимной симпатии. У них была лишь общая цель и схожие взгляды на достижение этой цели. Не знаю, смогли ли они полюбить, но точно стали отличной поддержкой друг другу, и отношения их построены на взаимном уважении.       — Что ж, похвально.       — Твое сердце уже разбили однажды. И так ли важна любовь, если она причиняет столько боли?       Мои губы тронула легкая улыбка:       — Это ты так завуалированно предлагаешь мне быть твоей девушкой?       — Может быть. Мы очень сильно похожи. Я это сразу понял.       — Только я красивее тебя.       — Безусловно.       — Я подумаю над твоим предложением, когда займешь место своего отца. Быть девушкой главы клана якудза довольно заманчиво.       Он рассмеялся:       — Хорошо. Но будь готова к тому, что это случиться в ближайшее время.       — Эльф действительно наделен настолько чудовищной силой?       — То, что видел я, впечатляет. Но меня все же беспокоит его излишняя самоуверенность.       Странно, но меня и впрямь почти не задевает одержимость Ичиро Велиаром.       — Хочу есть, - капризно сообщаю я. – Своди меня в ресторан перед тем, как пойдем знакомиться с твоими родителями.       — Хочешь пойти со мной? – испуганно спрашивает он.       — Обещаю не лезть на рожон. Просто посмотрю в сторонке.       — Тия, там будет действительно опасно.       — Забыл? Я обожаю опасность.       — Это тебе не шутки, - немного раздражен.       — Мне так приятно твое беспокойство, - подхожу и чмокаю его в щеку. – Обсудим план наших действий за ужином.       — Ты чокнутая.       — Не так сильно, как твой обожаемый эльф, - рассчесываю волосы, рассматривая свое отражение в зеркале.       — Уже начинаю в этом сомневаться, - он явно недоволен моим решением, но отговорить не пытается.       — Куда пойдем?       — В «Желтого быка». Там лучшие стейки.       — Разве этот ресторан не принадлежит твоей семье?       — Почти все в этом городе принадлежит моей семье. Но это уже не важно.       — Ах, точно. Сегодня же намечается падение империи Мори.       Ичи встает, накидывает куртку и галантно предлагает мне пальто, поправляет волосы, заглядывает в глаза:       — Я боюсь, что не смогу тебя защитить.       Опять он об этом.       — Ты, конечно, выглядишь лучше, чем обычно, но все-таки расчешись, - советую я.       Он недоуменно заглядывает в зеркало и чуть поправляет рукой растрепавшиеся прядки:       — Нормально же вроде.       — Да, хорошо, что в «Желтом быке» тебя знают, - стараюсь придать голосу как можно больше сарказма, - а то бы нас не пустили.       Он лишь снова смеется и уже у самой двери неожиданно спрашивает:       — Тия, а твои родители любят друг друга? – Довольно неприятную тему затронул. На мгновение замолкает, почувствовав мое напряжение, и зачем-то пытается как-то нелепо объясниться: - Просто политик и кинорежиссер – мне кажется, что они совсем разные.       Беру себя в руки и спокойно отвечаю:       — Слишком разные, ты прав. Наверно, когда-то они друг друга любили. Но, к сожалению, их взгляды на жизнь абсолютно не совпадают.       Ночь, клуб «Ядовитый плющ»       Хидэки       Унгари любезно продемонстрировали ребятам свой воистину впечатляющий арсенал оружия. Леонардо гордо заявил, что профессионально занимается боями без правил и действует лишь собственными кулаками, поэтому выбрал для себя стальные наручи, оснащенные кастетами. Так же попробовать себя в деле вызвались Ирвин и Фил, и я очень переживаю за его милую мордашку. Но хотя бы сумел настоять на оружии дальнего действия, поэтому ему достались лазерные пистолеты. Тори и Шер сообщили, что у них при себе особые магические клинки. С остальными все оказалось куда более плачевно, потому что они сплошь интеллектуалы и творческие личности.       Мое предложение оставить интеллигенцию в бункере было отвергнуто темным эльфом. По его словам, неизвестно, откуда начнется атака, а темная магия способна проникать во все уголки пространства, поэтому, таким образом, мы лишь подвергнем ребят еще большей опасности. И было принято решение заключить неспособных сражаться в оборонительное кольцо.       На улице ничего не подозревающие люди. Несколько коротких взглядов в сторону темного эльфа. Они не верят своим глазам, но все же предпочитают ускориться. Если таких, как он, но только озлобленных, здесь будут тысячи, мало кто из мирных выживет. Не могу дозвониться до отца. Вампиры вовсе не собираются защитить всех. Как бы Призрак ни очернял Стриксов, Унгари – тоже порождения хаоса и безумия, существовать в условиях катастрофы для них привычно и комфортно. И защищать они готовы лишь тех, кто им действительно нравится. Что с чертовым чартером? Почему отец не берет трубку?       — Смотрите! – Диана указывает вверх.       Поднимаю глаза. Небо заволакивают полупрозрачные черные сгустки, напоминающие туман. Заметили это не только мы, и постепенно прохожие стали вскидывать головы, изумленно перешептываться, наблюдая загадочное явление. Выглядит действительно завораживающе.       — Не к добру это, - произносит Лис, а сам расплывается в довольной улыбке. Интересно, он был таким кровожадным до Обращения, или все же проклятье крови Унгари сказывается и на личности?       И вот магическая преграда, созданная морвийцами, пошла сиреневыми трещинами.       — Невозможно! – выкрикивает кто-то из толпы.       Постепенно люди начинают чувствовать неладное. Включаются рупоры, со всех концов слышатся призывы не паниковать, но от этого паника только нарастает. Они разбегаются в стороны, кто-то врезается в меня, бормочет невнятные извинения и бежит дальше.       — Как странно устроены люди, - протягивает Призрак. – Что бы ни происходило вокруг, всегда пытаются спрятаться в своих норках, словно бетонные стены дают какую-то гарантию защиты.       — А чего ты хотел? – спрашиваю я, недовольный его явным презрением: - Никто не учил их, что делать, если рушится небо.       — Сражаться, а не прятаться по норам, как мыши.       — Ты просто забыл, каково это – быть смертным.       — Я не был трусом, даже будучи смертным.       — Снег, - прерывает нашу перепалку Зара, радостно воздевая вверх руки и ловя мерцающие кристаллы.       — Это не снег, - произносит Герда, смахивая кристаллы с волос. Она не выглядит ни счастливой, ни расстроенной: - Небо осыпается на нас мириадами крошечных осколков.       Первое темное существо появилось в паре метров. Разглядеть мы его не успели, так как оно моментально было снесено полосой яркого света: Шерон достала свой магический меч. Но вслед за ним черными сгустками стали появляться новые, вооруженные до зубов. Отбиваться стало сложнее.       — Они, блядь, с неба падают вместе со Стеной? – зло выкрикивает Леонардо, раскраивая очередному темному эльфу челюсть.       — Появляются из сумрака, - будничным тоном отвечает Бальтазар.       Спустя минут пятнадцать психанул Призрак: земля вокруг нас задрожала и разверзлась, множество темных ублюдков попадало в пропасть, остальные, оказавшись в непосредственной близости, сгорели в адском пламени, образовавшемся вокруг обрыва. Вампир лишь прокомментировал это лаконичным:       — Достали.       Бальтазар взглянул на него со смесью страха и восхищения. Все-таки он не в восторге от вампиров.       — Это ты еще их режим Берсерка не видел, - самодовольно сообщаю я, словно как-то к этому причастен.       За пределами огня стали появлятся нечеткие, затем более осязаемые наши силуэты, которые вроде как даже вступили в бой с темными. Все недоуменно уставились на Призрака:       — Я так не умею, - ответил он, присаживаясь на землю и закуривая сигарету.       — Я умею, - сообщает Хайди. – Это отвлечет их на время и даст нам отдохнуть.       — Хидэки! – Асами нервно дергает меня за рукав и указывает в направлении нашего дома.       Далекое зарево огня, перемежающееся электрическими вспышками, не предвещает ничего хорошего. Стоило сразу догадаться, почему отец не отвечает.       — Призрак, я смогу преодолеть твой барьер? – спрашиваю я, стараясь сохранять хладнокровие, чтоб не напугать Ами еще больше.       — Я могу тебя через него перекинуть, - предлагает Лис.       — А не проще будет обратиться? – спрашивает дроу.       — Я не превращаюсь в дракона, - почему-то огрызаюсь я на его предложение.       — Жаль. Драконы гораздо сильнее в своем естественном обличье. – В его интонации ни капли насмешки или изумления, лишь сухая констатация факта. Странный тип, но бесит уже меньше.       — Я тебя никуда не отпускаю, Хидэки! – выкрикивает Ами, сильнее вцепившись в мою руку, на глаза ее наворачиваются слезы.       — Мелкая, там твои родители, - напоминаю я.       — Занзас справится с любыми монстрами!       — Я должен помочь.       Почему-то мне кажется, что не справится. Там словно происходит что-то настолько ужасное, что отец, даже имея могущество дракона, не может выбраться.       Высвобождаюсь, пообещав Асами вернуться. Лис вцепляется в мою куртку обеими руками, желает удачного приземления и бесцеремонно швыряет меня над пропастью сквозь пламя с такой скоростью, что огонь почти не задевает. Формирую в руках электрические разряды, которые помогают мне обезвредить темных эльфов, пока прочерчиваю глубокую борозду в земле после приземления и торможения. Подошвы не стер и ладно.       Осматриваюсь. Земля под моими ногами и за спиной дымится. Ошеломленные моим таким внезапным появлением дроу наблюдают и не торопятся нападать, тем более, что многие из них поражены до глубины души громом и молнией.       Хоть и приходится убить несколько десятков темных эльфов, но, в целом, до дома добираюсь без особых усилий. Передо мной предстает страшная и странная картина: развалины, огонь и разорванные на куски тела людей, кровь повсюду и пахнет обгоревшей плотью, мир расплывается и пестрит помехами, словно в сломанной матрице, проскакивают темные силуэты, но не приближаются ко мне и не пытаются напасть. Кажется, словно я не в родном доме, где все знакомо и понятно, а в жутком призрачном месте, зачарованном злым колдуном замке.       Захожу внутрь. Стены дрожат и трясутся, будто против моего присутствия здесь. Чем дальше прохожу, тем сильнее смыкается мрак за моей спиной и постоянное ощущение, что за мной следят, хотя ни одного темного эльфа или другое живое существо я так и не встретил, лишь меняющие свои очертания тени, пляшущие по стенам и потолку. Даже моя собственная тень постоянно искажается и словно больше не принадлежит мне. Душу наполняет какой-то невообразимый страх, хочется развернуться и убежать, но почему-то мне кажется, что путь назад закрыт, и, хоть каждый шаг дается с трудом, я продолжаю двигаться дальше.       В большом зале что-то происходит. Но бежать я уже не могу – силы слишком быстро покидают меня. Воздух становится густым и тяжелым, а дом все больше похож на жуткую иллюзию. С трудом, хватаясь за призрачные стены, которые идут рябью от моих прикосновений, захожу в большой зал.       Там разворачивается сражение. Отец полуобращен, но что-то не дает ему обратиться полностью, спиной ко мне стоит Велиар, и они словно находятся за невидимой стеной, которая поглощает все звуки, до моих ушей доносится лишь неразборчивый шум, больше похожий на помехи. В углу справа у полуразвалившейся стены рыдает Шантия, обнимая бездвижное тело Ичиро, заваленное обломками, а в паре – тройке метров от них стоит центарион со светящимся посохом в руках и внимательно следит за баталией. Почему-то это пространство кажется единственным оплотом свободы, поэтому направляюсь туда.       Внезапно ко мне действительно возвращается свобода движений, словно я смог преодолеть невидимую преграду, сковывающую меня, отчетливо слышу всхлипывания и крики Тии, а реальность становится на место. Первым делом бросаюсь к девушке и помогаю освободить оборотня из-по камней:       — Что здесь происходит?       — Он всех убил! Вообще всех! – надломленным от рыданий голосом выкрикивает рыжая. – Ичи закрыл меня своим телом, когда стены и потолок стали падать на нас… Я смогла выбраться, но мне… Мне не хватает сил вытащить его!       Проверяю пульс Ичиро. У него пробита голова и, возможно, сломано несколько костей, но он жив.       — Все в порядке. У оборотней быстрая регенерация. Главное, чтоб кости правильно срослись, - успокаиваю я девушку и осматриваюсь. За колонной замечаю еще тела. Встаю и подхожу ближе. В растекшихся по полу лужах крови Дэйчи и Казуко. Трогаю запястье женщины, хотя итак понимаю, что они точно мертвы, но не могу поверить, что отец не смог их защитить. – Кто всех убил? Велиар? - Вздрагиваю от собственного отстраненного голоса.       — Да! – доносится до меня крик Шантии. – Он монстр! Безумный и ужасный монстр! Ичи так верил ему! Мы никогда отсюда не выберемся!       Не верю. Хочу подойти ближе к Велу, прохожу мимо центариона, который сосредоточен исключительно на сражении. Скорее всего, именно он своей магией создает барьер, который не пропускает эти странные помехи реальности.       — Там я не смогу тебя защитить, - холодно предупреждает эльф, даже не взглянув в мою сторону.       — Кто ты, нахрен, такой? – раздраженно спрашиваю я.       — Тот, кто не дает Велиару окончательно потерять связь с реальностью.       — У тебя плохо получается, учитывая, что даже хозяева этого дома мертвы.       — Я могу защитить лишь от демонов своего мира.       Отвечает, но ответов не дает. Хватит с меня загадок.       Делаю шаг за барьер, и на меня снова накатывает вся тяжесть этого мира и панический ужас. Но я вижу Вела и стараюсь добраться до него из последних сил. Реальность опять пестрит и меняется, все заволакивает темная дымка, тени, до этого пляшущие лишь по стенам, становятся материальны и движутся вокруг меня черными причудливыми силуэтами, звуки возвращаются оглушающей волной: шорохи, всполыхи пламени и электричества, голоса, множество голосов, вещающих на неизвестном языке, звон цепей – все сливается в ужасающую какофонию, в центре которой моей отец, окруженный электрическим облаком и Велиар, закованный в кандалы, уходящие цепями в пол. Что происходит? Почему он закован в цепи? Мой отец не мог такого сделать. Я хочу все исправить, вернуть, как было, хочу защитить, но не знаю, кого из них.       — Хватит смотреть! Убей его! – доносится до меня озлобленный крик отца.       Велиар оборачивается ко мне, и я застываю в ужасе. Правая часть его тела деформировалась: кожа стала мертвенно-белой, черты лица острее, щека почти провалилась - будто обнажился череп, фиолетовая радужка заполнила весь глаз и сияет, словно драгоценный камень, окружающий вертикальный зрачок, удлинилось ухо, на тонких пальцах выросли острые черные когти. Он усмехается:       — Да, Хидэки, убей меня. Ты же сможешь меня убить?       — Что с тобой? – еле выговариваю я, все еще не веря своим глазам.       Он поднимает руку (цепи движутся вслед за ним и не мешают, хотя движения его все равно какие-то безжизненные и изломанные) и дотрагивается до своего лица:       — А, я говорил, что этот мой облик тебе не понравится.       Я не могу. Даже если он действительно становится монстром, я не хочу причинить ему вред. Что-то вязкое и невесомое начинает затягивать меня, а я не в силах сдвинуться с места. Кажется, я так и умру. Зато эта минутная заминка дает отцу возможность освободиться из-по чар. Последнее, что я вижу прежде, чем погрузиться во тьму, как он трансформируется в огромного крылатого ящера.       Хайди       На несколько километров вокруг котлованы и огромные трещины в земле, здания, поглощенные огнем или затопленные водой, множество людских и темноэльфийских трупов. И нет, все это сотворили не дроу, а вампиры. Унгари оказались куда страшнее, чем о них говорят. Сражались мы совсем недолго, а потом Патрик впал в ярость и начал крушить просто все вокруг, не обращая внимания на наносимые ему раны. Видимо, это и есть их режим Берсерка. Я все ждала, когда же он устанет, но этого так и не случилось, пока не начался дождь и Призрак не обрушил на город наводнение. Вода не затопила лишь тот маленький участок, на котором стояли мы. Не знаю, сделал ли он это, чтоб успокоить разбушевавшегося соклановца, но Лис обрел рассудок лишь, когда началось очередное землетрясение, и на него рухнуло здание собственного ночного клуба.       Сказать, что мы все в глубочайшем ахуе – ничего не сказать. Даже дроу решили не испытывать судьбу и временно отступили. Ребята осматриваются, но не могут поверить собственным глазам. Кто-то ранен, но масштаб разрушений затмевает боль от любой раны.       — Придется искать новое убежище, - абсолютно обыденно сообщает Призрак, пнув обломок бетона, попавший под ноги.       Одна его фраза сняла оцепенение со всех остальных.       — Ты убил сегодня множество невинных людей, - тихо, но отчетливо произносит Шерон. Ноги ее дрожат, и она прижимается к Филу, чтоб не упасть на мокрую землю. Синеглазый придерживает ее одной рукой, а второй прикуривает сигарету, которую ему протянул Элиот. Слева под ребрами у него кровоточит рана.       — Я защищал семью, а спасать весь город вне моих интересов.       Эльфийка хотела сказать что-то еще, но осеклась.       Элиот подходит к брату, который лежит на земле, тяжело дышит и смотрит в небо. Он весь в крови, и я не могу понять – его это кровь или темных эльфов. Парень сражался, как чертов зверь. В какой-то момент мне показалось, что он тоже Унгари. Элиот садится возле него и манжетой рубашки заботливо стирает кровь с его лица.       — Испачкаешься нахрен, - слабо сопротивляется Леонардо.       — Надо найти сестру, когда оклемаешься, - спокойно произносит Элиот. – Она должна быть с Ичиро.       — Ясно.       — Хидэ так и не вернулся? – жалобно вопрошает Асами. Она продолжает вглядываться в сторону своего дома в надежде увидеть знакомый силуэт.       — Вернется, - пытается обнадежить ее Зара. – Разве кто-то может справиться с двумя драконами?       — Надо найти новое убежище, - продолжает настаивать Призрак.       — Можно попробовать договориться с Юмой, - предлагает Герда.       — К твоему дружку – ботанику я не пойду, - недовольно растягивая слова, сообщает Лис.       — Его дом защищен и оборудован лучше любого другого в Японии. К тому же, Юма поможет ребятам залатать раны.       — Может, у тебя с ним и хорошие отношения, но что-то я сомневаюсь, что этот затворник пустит в свой бункер всю стаю Унгари.       — Пустит, если не станешь выкабениваться и громить все вокруг.       — За это я поручиться не могу: разгромить логово ботаника – святое дело.       — Что это за загадочный Юма? – решает уточнить Элиот.       — Мой давний и очень хороший друг, - отвечает Герда.       — Ага, друг, - саркастично подтверждает Лис и добавляет с презрением: - Юма Огасавара – ботаник из клана Тардис.       — Вообще ни о чем не говорит, - безразлично пожимает плечами Филип.       Но тут неожиданно оживился Леонардо, он даже сел, уперевшись кулаками в землю:       — Я знаю только одного Юму Огасавару, который пятьдесят лет назад получил Нобелевскую премию по робототехнике, - переводит заинтересованный взгляд с Патрика на Герду в ожидании ответа.       — Да, это именно он, - с теплой улыбкой подтверждает его догадку блондинка.       — Хочу! – фанатичный блеск в глазах.       — Ты серьезно? – недоумевает Лис.       — Да, - встает и отряхиваается: - Куда надо идти? Далеко отсюда?       — А ты уверен, что хочешь с ним познакомиться? – с сомнением уточняет Элиот. – Он долгое время находился под следствием, подозреваемый в странных экспериментах над людьми.       — Его причастность к этому не была доказана.       — Потому что в живых не было найдено ни одного свидетеля.       — Так мы идем или да? – Полное игнорирование слов брата.       — Там что-то происходит, - нервно произносит Асами, сощурив глаза, пытаясь лучше разглядеть.       — Твой брат прав, - Лис не обращает внимания на Ами, потому что слишком негодует от такой заинтересованности рыжего. – Юма – крайне неприятный и подозрительный тип.       — Ну, кто тебе поверит? – снисходительно интересуется Герда. – Юма – милашка.       — Если вы собираетесь уходить, то лучше это сделать прямо сейчас, - резко обрывает все споры Бальт.       — А что такое? – уточняет Лис. – Темные разбежались от нас подальше. Ну, кто уцелел, конечно.       Вдали стали слышаться голоса, крики агонии, снова что-то рушится, сопровождаемое отблесками пламени. Земля вокруг нас покрылась густым туманом.       — Опять какая-то хрень, - раздраженно прокомментировал ситуацию Призрак.       Я же уловила запах знакомого колдовства:       — Сумеречная магия.       И действительно в расступившемся тумане появился силуэт центара, который чуть не свалился в пропасть, оступившись, но Бальт успел его подхватить и вытащить. Эльф упал на четвереньки и тяжело прерывисто дышит, он сильно ранен: под кофтой растекается кровь, просачиваясь сквозь ткань, капает на землю. Дрожащими руками он сжимает светящийся посох и пытается встать, опираясь на него. Бальтазар поддерживает его с другой стороны. Я всматриваюсь в лицо демоноборца, но не узнаю в нем никого знакомого, что странно – все сильные сумеречные маги родом из Довганы.       — Я не справился со своей задачей, Бальт, - хрипит эльф.       — Ничего. Справимся вместе, - уверенно произносит дроу.       — Нет. Он снял все печати. Единственное, что его сейчас удерживает – это сумеречные оковы.       — Вы про Велиара? – Диана подбегает к эльфам. – Что с ним?       Центар смотрит на нее с горькой усмешкой:       — Ты случайно не знаешь, как остановить разбушевавшегося демона?       — Вы ведь Сайлем, да? Его наставник?       — Не стоило мне брать на себя такую ответственность.       — Пожалуйста, ответьте, что с Велиаром? – она плачет.       — Он убил дракона. Но был сильно ранен в сражении и разозлился. Это больше не тот Велиар, которого ты знаешь: его разум поглощен тьмой и безумием – он несет смерть этому миру.       — Занзаса?! Он убил Занзаса?! – вклинивается в разговор Асами, но не получает ответа.       Я замечаю приближающиеся к нам жуткие тени, отчетливее слышу мерзкие, шипящие голоса, и огонь – пламя тоже стремительно движется в нашу сторону. Тени пожирают обрушившиеся здания, а голоса проникают в рассудок, сводя с ума.       — Не поддавайтесь! – выкрикивает центар. – Половина из этого – иллюзия! – он выставляет перед собой посох и читает заклинание. Успевает как раз вовремя, потому что тени уже добрались до нас и врезаются в невидимую стену.       Голоса теперь слышны не так отчетливо и не разъедают разум, а тени причудливо извиваются за барьером. Но хватит ли его сил надолго?       — Почему ты не убьешь меня? – детский голос. Среди теней появляется ребенок, закованный в цепи, смотрит на нас огромными аметистовыми глазами. Это Велиар? – Зачем я нужен, если этот мир ненавидит меня?       Я пытаюсь рассеять морок, но он сильнее меня. Все смотрят на происходящее за барьером в ужасе и оцепенении.       Новый образ. Тот же ребенок, но постарше:       — Ты сон? Или я уже не сплю? Твои сны тоже тебя пожирают, Сайлем?       — Огонь делает больно всем или только мне? Он проедает до костей, знаешь? Совсем как сны…       — Убей меня…       — Мне так больно. Убей…       — Убей…       Образы сменяются, сливаются, множатся, меняется возраст, эмоции, остаются только страх и боль.       — Ты настоящий? В каком из миров ты настоящий? А я?       — А что они говорят тебе? Ты ведь тоже слышишь голоса?       — Разное говорят, знаешь? Что ты не убиваешь меня, потому что питаешься моим страхом…       — Или это мои мысли? Не различаю… Не понимаю, когда думаю я, а когда говорят они…       — Какой у меня голос? За чужими голосами я не могу различить своего…       — Ты убьешь меня, если я перестану бояться?       — Если этот мир не хочет меня уничтожить, то я его уничтожу…       — Ты знаешь, что тени – это часть человеческой души? Заберешь тень – обретешь власть над человеком… Никогда не отдавай свою тень…       — Я уже ничего не боюсь, Сайлем.       — Забавно, но в некоторых тенях души больше, чем в человеке… Откуда знаю? Они сказали…       Первым не выдерживает Лис:       — Кто-нибудь может остановить это безумие?       — Не нравится? – произносит центар, не отрываясь от созерцания кошмаров за барьером. – Он в этом безумии всю жизнь.       — Так, может, надо было убить его, когда он об этом просил?!       Внезапно сквозь преграду прорывается бледная костлявая рука с длинными черными когтями, на тонком запястье блестит металлический наручник. Сайлем успевает отстраниться, и цепкие пальцы проносятся в паре сантиметров от его лица. Рука возвращается за барьер, за которым вырисовывается жуткое на вид существо: тонкий скелет обтянут бледной кожей, растрескавшейся вокруг аметистовых глазниц с вертикальным зрачком. Эти глаза светятся изнутри, пропуская свечение сквозь трещины, вытягивая душу. Длинные волосы словно сливаются с тенями, обступившими его со всех сторон. Тело обтянуто черной материей, похожей на бинты, развевающиеся по ветру, местами проступает оголенная кожа, за спиной истерзанные ангельские крылья цвета воронового крыла. Вряд ли он может летать с такими. Но ему и не надо. Он абсолютно спокойно стоит босыми ногами над пропастью, а вот цепи от кандалов на его запястьях и щиколотках уходят вниз в бесконечность. Больше похож на измученного падшего ангела, чем на порождение Бездны.       — Почти достал, - шипит существо и закатывается в приступе смеха. – Я затащу тебя за собой в Бездну, Сайлем, и стану твоим ночным кошмаром.       — Так себе перспективка, - комментирует Герда, параллельно высматривая пути к отступлению.       Теоретически я смогу проложить иллюзорный мост через пропасть, пока центар отвлекает Велиара на себя. За барьером могут быть эти пресловутые тени, но они все же лучше, чем встреча с демоном лицом к лицу. Но согласится ли Бальт оставить друга?       «Уходи и уводи остальных», - произносит дроу, словно прочитав мои мысли.       «Так просто ты от меня не отделаешься», - язвительно замечаю я. – «Мы идем вместе».       «Сайлем не сможет долго удерживать его».       «Разве ты сможешь чем-то помочь? Ты воин, а не маг».       «Он ослаблен битвой с драконом. И у меня теневые клинки. Пусть недолго, но я смогу сражаться. Уходите немедленно. Дорога каждая минута».       Замечаю, что Герда ощупывает землю у пропасти, а затем каменистая порода медленно выдвигается, создавая подобие моста и совсем даже не иллюзорного. Ребята начинают потихоньку переправляться через него.       «Смотри-ка, проблема разрешилась сама собой», - радостно замечаю я.       «Хайди, прошу тебя, уходи с остальными».       Внезапно Диана высвобождает руку из хватки брата и несется в нашу сторону. Похоже эта сумасшедшая готова броситься в объятия монстра. Филип ошарашен всего пару секунд, а после бежит вслед за сестрой. Он успевает схватить ее и дернуть к себе уже у самого края. Она истерично вырывается, не слушая никакие доводы. Сайлему прилетает локтем в спину, с его раной этого достаточно, чтоб он потерял концентрацию, и в следующий момент Велиар отшвыривает его и Бальта на противоположный край пропасти и преодолевает барьер.       — Что ж, с демонами я еще не сражался, - Лис возвращается обратно, разминая кулаки, но тут же застывает, не в силах сдвинуться с места.       Велиар одаривает его надменной улыбкой:       — Если захватить тень, то получишь власть над человеком.       — Прекрати! – выкрикивает Диана, не прекращая попыток освободиться.       Секундное замешательство и взгляд в ее сторону:       — Это… ты мне? – Он ее не помнит, либо все чувства поглотила истинная сущность.       — А кому еще?! Немедленно прекрати!       — Ты смеешь мне указывать?       Не понимаю, как, но она воздействует на него. Этой заминки хватает, чтоб Призрак попытался снести его потоком воды, которая разлилась в разные стороны, ощутимо попав в Фила с Дианой, но никак не задела цель.       — Пытаешься атаковать меня в мною же созданном мире? – усмехается демон. – Забавно.       Что? Этот мир уже иллюзия?       Зато выходка вампира помогла освободиться Диане. Она вскакивает и просто обнимает Велиара или то, что от него осталось:       — Прошу тебя, остановись. Я так сильно люблю тебя. Хватит убивать.       Все в ахуе. Даже демон в смятении. Он пытается отстраниться, но она только сильнее прижимается к нему.       — Кто… Кто ты? – растерянно спрашивает он.       — Ты правда не помнишь меня?       — Помню… Голос…       Он грубо отталкивает ее и начинает происходить еще большая жуть, чем до этого: земля исчезает из-под ног, все пространство становится беспросветно-черным, а тени в нем обретают кроваво-красные очертания и начинают что-то нашептывать. Велиар наполовину приобретает прежние черты, которые то и дело искажаются, возвращаясь к демоническому и обратно, падает на колени, обхватив руками голову. Пространство вокруг тоже постоянно меняется: появляются и исчезают какие-то жуткие растения, неизвестные миру животные, неизменными остаются лишь мельтешащие вокруг тени и голоса. И он начинает истошно кричать, царапая когтями собственное лицо.       Диана пытается подойти к нему, но ее словно отбрасывает все дальше. Зато это получается у Сайлема. Он кладет руки ему на плечи, его голос словно заглушает все остальные:       — Уходи в сумрак, Вел. Ты слышишь меня?       Велиар поднимает на него обезумевшие, наполненные страхом глаза:       — Это сон или реальность? Сон или реальность?       — Твоя иллюзия поглощает тебя и пространство вокруг.       — Как вернуться? Ты слишишь эти голоса?       — Я слышу их, потому что их слышишь ты. Ты создаешь мир таким, каким ощущаешь его сам.       — Почему мой мир такой ужасный?       — Пошли в сумрак, Вел. Они ведь не находят тебя там.       — Нет… Нет. Я хочу к ней… Я хочу быть с ней.       — С кем?       — Не помню.       — Вспомнишь потом. Сейчас надо выбираться отсюда.       Мы оказались в привычной и понятной реальности, как только исчезли эти двое. Да, все разрушено и изуродовано, этот мир ожидают тяжелые времена, но меня хотя бы не пробирает до дрожи, как в той жуткой иллюзии. Трясет всех, даже вампиров.       — Ебаная жесть, - озвучивает общие ощущения Лис.       — Никогда не видела, чтоб иллюзия не слушалась и поглощала собственного создателя, - добавляю я.       — Эти ваши иллюзии меня очень сильно напрягают.       Диана больше не плачет, просто сидит, обхватив колени, и бесцельно смотрит в одну точку. Филип обнимает ее и гладит по волосам:       — Я, конечно, могу ошибаться, Ди, но, кажется, ты спасла нас сегодня.       — Не кажется, - подтверждает Бальт. – Он среагировал на ее голос.       — И затянул в жуткую непонятную хрень, - напоминает Лис.       — В противном случае мы бы все были уже мертвы.       — Рассвет, - Зара устремляет взор на восток, где за руинами виднеются первые лучи земного светила.       — Я думал, темные эльфы погружают захваченные территории во мрак, - задумчиво произносит Элиот.       — Так и есть, - соглашается дроу. - Видимо, здесь слишком много существ, которые во мраке становятся лишь сильнее.