Цветочные юноши

Знакомая до мельчайших камней река не радует Чонгука своим заманчивым блеском. Он опускает в ледяную воду чужое белье и зло кусает себя за губы. Тэхен рядом с ним недовольным не выглядит, стирает себе спокойно, мурчит что-то под нос, не боясь запачкать нежно-голубые одежды. — Ты не обиделся на меня, Чонгук~и? — вдруг спохватывается Тэхен. Младший качает головой и отмахивается — зол он совсем не на дурного Тэхена, решившего бросить в него кашей, а на себя, азартно швырнувшего полную тарелку в ответ. — Я поднять настроение тебе хотел, — оправдывается Ким. — Правда! — Кинув в меня едой, как в попрошайку? — Ну, — Тэхен разводит руками, роняя мокрые тряпки, — ты же улыбнулся. Они мучаются еще около часа, пока совсем не выбиваются из сил — Тэхен заваливается на спину и стонет. Его нежно-голубое становится грязным, а Чонгук лишь удивляется, как старшему не лень бороться с пятнами каждый раз. — Ложись ко мне, Гуки, — просит Тэхен, похлопывая по неровной земле. Чонгук сопротивляется только для вида — ложится с видимым удовольствием, подкатывается под бок, замирает. — Устал? — Ага. Тэхен берется томно петь, но на первом же куплете сдувается, вспоминая смешную историю. «Ты должен это услышать» — уверяет он, тоже перекатываясь на бок. Чонгук лежит, прикрыв веки, и Тэхен не выдерживает, целует его в уголки глаз, быстро и невесомо — спроси его, скажет, что не было ничего. Младший душит на корню легкую улыбку и морщит нос, получая тут же в него добавку. — Что ты делаешь? — Рассказываю тебе о неудачах Хосока со спиртным? Чонгук фыркает, рывком перемещаясь на худые бедра, и смотрит на хрупкого мальчика под собой. Тэхен совсем не растет, все сильнее не вписываясь в ряды будущих воинов, и много времени проводит в обществе нелюдимого Чонгука, с каменным лицом таскающего для него куски хлеба. — Ты делал не это, — говорит Чон, ставя руки по обе стороны тэхеновой глупой головы. Красивой, но очень, очень глупой. — Не понимаю, о чем ты, — уверенно отвечает Ким, а сам змейкой пытается выбраться из-под парня — и правда, глупый совсем. Чонгук его не отпускает: сильнее сжимает ногами чужие бедра, ниже наклоняется, говорит от чего-то шепотом. — Об этом. И нежно проходится по уголкам зажмуренных глаз и кончику носа невесомыми поцелуями.