Цветочные юноши

По ночам отчего-то начинают кричать птицы. Наставники просят их одеваться теплее и меньше проводить свободное время на улице, где в последние дни небо затягивают снежные тучи. Чонгук не такой уж и глупый — прислушивается хотя бы к половине советов, натягивает на себя больше слоев и меховые ботинки. Он ускользает из ханока вечерами, убегая так глубоко в чащу леса, как только может добраться. Излюбленно обустраивает себе место под ветхим дубом и тащит с собой тренировочный шест. Как он ложится в его медленно оформляющиеся руки, Чонгуку нравится очень. Его никогда не теряют: знают, что как верный пес вернется в стаю, несмотря на отталкивающие волчьи замашки. Чонгуку только это и нужно — на носочках пробирается в дом, все равно продрогший и давящийся кашлем, и отключается на пару часов. Утром натыкается глазами на спящую пару — не вместе, но рядом, как и полагается при хорошей дружбе, и уверяет себя. Тэхену так будет лучше. Так думает, пока в груди сосет противно и гадко, когда Чимин развлекает любимого друга. Тэхен кисло-кисло в ответ улыбается, внимательно слушает, но не может прекратить поворачивать голову. Совсем немного влево — ко входу, откуда убежать так же просто, как и вернуться слишком поздно ночью. Тэхен не предпринимает больше попыток. Без него Чонгуку, видимо, лучше. — Ну что ты? — ахает Чимин, замечая влажные дорожки. Тэхен мотает головой, ее запрокидывает, надеясь, что все, что надумалось, впитается обратно. — Это все из-за пыли. Под ногами пол уходит. Ему Тэхен, наверное, тоже не нужен. — Кретин, — сжимает зубы наставник Мин, отвешивая пощечину. — Еще один голодный обморок, и тебя будут кормить через то, чем ты думаешь. Плачет теперь и Чимин, хватаясь за плечи друга. «Почему ты не ел?» — остается риторикой, зато Тэхену становится легче — бледный-бледный Чонгук к нему подходил. Он уверен точно. А вечерами на подушке появляются жареные желуди. — Прекрати уже это, — заезжает кулаком по чоновой ключице Юнги. — Мне плевать, что у вас там случилось, но никому от этого не лучше. — Не лучше? — не верит Чонгук-и. И на хена смотрит так честно и искренне. — А Чимину? — Чимину? — Юнги не верит. Слушает Чонгука и не верит. — Ты не так его понял. И Чонгуку вдруг становится стыдно — ничего Юнги говорить не стоило. А волчонка хватают за шкирку, тащат к хозяину, бросают прямиком в дрожащие руки. — Не теряй его больше. Тэхен только и может, что быстро кивать, смотря на понурого Чонгука. — И объясни ему, что он вашей с Чимином дружбе не мешает. — Чего? — Тэхен удивленно смотрит на Юнги. На Чимина и на Чонгука смотрит. — Конечно, не мешает. И совсем растерянно уточняет: — Ты бегал от меня, правда, из-за этого? Совсем дурачок? Кивает. Чонгук кивает, сдаваясь в нежные руки — Тэхен его пытается сдавить слабыми мышцами, пока облегченно щебечет. Пока вдыхает дубовые нотки и свежесть леса и наслаждается временем вместе. — Ну как ты мог такое подумать? — опять и опять, снова и снова. Чонгук усмехается. Чимин усмехается тоже. — И правда.