Цветочные юноши

От хена все сильнее пахнет свежими травами независимо от погоды, а наставник ин суль — нелюбимого Чонгуком врачевания, не может Тэхеном нарадоваться. Их обучение протекает так странно, скачками и урывками, перемешиваясь в череде дней и совсем не откладываясь в головах, и только старшему удается что-то запомнить. Он не пропускает занятий боевых искусств, но даже сбегая от своих друзей к одичалому Чонгуку, захватывает с собой записи и свитки, чтобы почитать их, лежа на чужих коленях. — Тебе это так интересно? — интересуется младший, скучая по вниманию своего хена. Тот отрывается от свитка и запрокидывает голову. Чонгук вот так, снизу вверх, выглядит еще более мрачным и грустным, заставляя сердце тревожно биться. — А тебе так нравится махать железками? — Мне и шестом нравится. А ты не ответил. Вздыхая, Тэхен откладывает свиток и признается: — Не так уж это и интересно. Чонгук, накручивающий длинный локон, выбивающийся из прически Тэхена, себе на палец, останавливается. — Тогда зачем ты это так упорно учишь? Очевидные вещи и слова для Чонгука такими не являются, лишь стоит речи зайти о Тэхене. Его друг всегда говорит и делится, всегда открыт, но, почему-то, улавливать смысл оказывается очень трудно. — Ты такой неуклюжий, — как-то раз беспокоится Тэхен, когда Чонгук спотыкается на берегу реки и раздирает себе колени в кровь. Ему тогда не столько больно, сколько обидно — все цветочные мальчики дарят глупые ухмылки, не считая беспокойного хена. Старший промывает ему раны и бережно дует. — Пожалуйста, будь осторожнее, — просит однажды Тэхен, когда Чонгука задевают ножом на тренировке. Наставник пускает все на самотек, а Ким прикладывает к щеке младшего мокрые травы и умоляет. — Пожалуйста. А еще: — Война грядет, — кусает губы Тэхен, пока листает книгу, а Чонгук только кивает, показывая, что услышал. И тогда бы стоило обратить на это мысли, сложить все и взвесить, вот только до Гука все медленно доходит, когда дело касается определенного человека. Они так и остаются: Тэхен головой на твердых коленях, Чонгук на влажной земле. — Боишься, будешь бесполезным? — мягко спрашивает Чон. Он знает, прекрасно знает, что Тэхена, как бы он не скрывал это, беспокоит собственная хилая фигура и плохие навыки борьбы — беспокоит бессилие. Чонгуку это не кажется чем-то таким, чем-то ужасным — ведь он Тэхена всегда защитит. Он постарается. — Нет, Гук-и, — слабо улыбается ему хен, — но единственный, кому я боюсь оказаться не в силах помочь — это ты.