Я ждал тебя триста лет...

Триста лет одиночества, боли, любви... Может, Истинный Избранный – блеф или бред? Страх сжимает холодное сердце в груди. В ожиданьи тебя я живу столько лет. Эта долгая жизнь... Я смертельно устал... И надежда порой покидала меня. Ночь темна, но за ней наступает рассвет. Зубы сжать и терпеть в ожидании дня. Если ты существуешь – ко мне ты придешь. Я увижу тебя не во сне – наяву! Свет любви двух сердец мрак разгонит вокруг. И я вспомню тотчас, для кого я живу. *** Далеко за полночь, когда все голоса в Хогвартсе уже давно утихли, Северус Снейп сидел в своем кабинете, стиснув голову руками, не в силах унять бешено бьющееся сердце. Именно то, которое, по утверждению многих научных и псевдонаучных трактатов, вообще отсутствовало у вампиров. Тем не менее этот «несуществующий» орган неистово колотился сейчас о ребра, рискуя проломить грудную клетку. – Вот оно! То самое! – шептал Снейп, пытаясь подавить сумасшедшую радость, от которой порой становилось трудно дышать. Все эти бесконечные одиннадцать с лишним лет, с момента рождения своего Истинного Избранного, он делал все возможное, чтобы оградить себя от встречи с Гарри. Он намеренно игнорировал мероприятия, где имелась хоть малейшая опасность, что Поттеры явятся с мальчиком. Том, разумеется, неоднократно бывал в гостях у начальника Аврората, но зазвать в Годрикову впадину отца ему так и не удалось. Снейп не решался до поры до времени рассказать приемному сыну, в чем причина подобного упрямства, и тот пребывал в уверенности, что у Северуса просто не сложились отношения со своим бывшим учеником. И вот сегодня, увидев Гарри так близко, Снейп ощутил, как по венам растекается горячая лава счастья. Ни с чем не сравнимого. Неизведанного доселе. Угрожавшего помутить рассудок. Снейп понимал, что мальчик тоже сразу заинтересовался им. Во время вечернего сбора первокурсников, который декан Слизерина по традиции проводил в общей гостиной факультета, Поттер не сводил с него глаз. В них светилось любопытство и кое-что еще. Северус не желал сейчас думать, что именно. Да это было уже совершенно не важно. Если тяга Избранного к нему уже дала о себе знать, это грозило им обоим страшными неприятностями. – И что же мне теперь предпринять? – спрашивал он самого себя. – Уволиться из Хогвартса? Запереться в Принц-мэноре на целых семь лет и там, в тишине и покое, дождаться восемнадцатилетия Гарри? Или же оставить все как есть, а пока призвать на помощь фантазии? Снейп встал, подошел к потайному шкафу и заклинанием отпер его. Внутри он всегда хранил запасы «Нектара вампира» и еще несколько зелий собственного изобретения. Одно из них – улучшенная и модифицированная старая разработка – погружало его в сон, ничем не отличимый от настоящего. За прошедшие годы вынужденного воздержания зелье стало для Снейпа подлинным спасением. В навеянных им грезах он мог наслаждаться совместным будущим со своим Избранным, говорить с ним, любить его. Северус не злоупотреблял снадобьем, боясь впасть от него в пагубную зависимость. Последний раз он пил его в конце июля, после того как Том, побывавший на приеме у Поттеров, устроенном в честь одиннадцатилетия наследника, долго и пространно рассказывал, какой славный у них сынишка. Северус вытащил плотно притертую пробку и сделал два точно отмеренных глотка. *** – Северус, сколько можно?! Уже полночь, а ты все сидишь за проверками своих эссе! – Гарри трется щекой о щеку Снейпа. – А ты хочешь сказать, что твоим будущим артефактологам ни к чему домашние задания? – ворчливо отзывается тот. Поттер прекрасно знает, как отвлечь его от работы. От возбуждения Северусу уже трудно дышать, но он все еще пытается «сохранить лицо» и не наброситься на юного супруга с поцелуями. Гарри заходит ему за спину и начинает массировать плечи. – По-моему, ты немного напряжен. Он наклоняется и мимолетным, но невероятно интимным движением проводит по выпуклости на брюках Снейпа. – По-моему, ты чрезвычайно сильно напряжен. – Ты собираешься помочь мне расслабиться? – саркастически хмыкает Северус. Его ведет от желания. Он рывком поднимается с кресла, прижимает Поттера к себе и аппарирует с ним в спальню. Законы Хогвартса ничего не значат для сгорающего от страсти вампира. Это совершенно непостижимо, но Северусу порой кажется, что до Гарри он вообще не имел понятия о плотской любви. Сейчас, когда его тело поет и плавится в чутких руках возлюбленного, когда от поцелуев горит кожа, а каждое прикосновение губ к эрегированному члену заставляет вскрикивать от наслаждения, Снейп осознает, каково это – абсолютное единение. Безраздельное доверие в постели. Разумеется, он сам учил Поттера сложной науке мужского секса, как много лет назад сделал Вильям. С самой первой их близости, произошедшей в день совершеннолетия Гарри, Снейп стремился к равноправным партнерским отношениям и если сначала испытывал как физический, так и психологический дискомфорт, отдаваясь молодому супругу, то очень скоро это прошло, и осталось чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Вот как теперь, когда его член находится во влажном плену губ Поттера, а в растянутом анусе свободно скользят пальцы Гарри, подготавливая к соитию и с каждой минутой распаляя Северуса все больше. Гарри оказывается прилежным учеником. Он практически доводит Снейпа до точки невозврата, но, так и не дав ему кончить, пережимает его член у основания, а затем призывает Манящими чарами подушку, подкладывает ее Северусу под спину и осторожно входит в него. У Северуса перехватывает дыхание от чувства наполненности. Возбужденный до предела член дергается, требуя разрядки. Гарри словно специально двигается нарочито медленно и размеренно, побуждая Северуса, тихо постанывая, нетерпеливо ерзать под ним. – Гарри, пожалуйста... – срывается с губ Снейпа. – Пожалуйста... что? – притворно не понимая его, улыбается Поттер. – Сильнее... – хрипло умоляет Северус, подаваясь вперед и оплетая ногами талию супруга. Гарри, которому эта мнимая сдержанность тоже дается весьма нелегко, прерывисто дышит. На его лбу блестят капельки пота. – Если... ты... так... просишь, – еле слышно произносит он, опускаясь на Снейпа и целуя его в губы. – Да... Прошу... Движения Гарри становятся более резкими. При каждом толчке он входит в Северуса все глубже, задевая простату и заставляя того захлебываться собственными стонами. – Хорошо? Новый поцелуй, почти укус, оставляет красную отметину на белоснежной коже Снейпа. – Да... Сделай так еще... Поттер ускоряется. Снейп крепче прижимает его к себе, стискивая коленями бока... Синяки – неизбежное зло для человеческого любовника вампира, но Гарри не обращает на них внимания. Никогда – ни раньше, ни теперь. Они точно сливаются в диковинном танце и через пару мгновений одновременно достигают оргазма, а потом еще долго лежат обнявшись, не в силах оторваться друг от друга... *** Отмеренные зельем два часа сна закончились, и Северус с явной неохотой открыл глаза. Да... похоже, он все же научился переносить иллюзию в реальность: помимо того, что ему, разумеется, пришлось накладывать Очищающее, у него даже слегка саднило пониже спины – пожалуй, в своем сне они с призрачным Поттером несколько увлеклись. – Надеюсь, это послужит тебе напоминанием, а заодно позволит продержаться хотя бы до рождественских каникул, – ворчливо сказал сам себе Снейп, усаживаясь за проверку домашних работ, заданных ученикам на лето. Через пару секунд он поймал себя на том, что невольно улыбается: увиденное во сне заметно повысило ему настроение. По крайней мере, именно в ту ночь пометок «О» на полях пергаментов было совсем не так много, как обычно. *** Следующие недели показали Северусу, насколько тяжело им с Гарри придется в предстоящие семь лет. Возникшая первого сентября связь с Избранным крепла на глазах. Гарри мужественно пытался держать себя в руках, но, естественно, не осознавая, что с ним происходит, любыми возможными способами старался привлечь к себе внимание декана. Он буквально из кожи лез, чтобы заслужить похвалу строгого профессора Зельеварения. Поттер довольно быстро стал лучшим учеником на всем первом курсе, но одновременно сделался у преподавателей притчей во языцех. Еще ни один студент не приносил Слизерину столько баллов за успеваемость и не зарабатывал столько же отработок за плохое поведение. Он и его закадычный приятель Малфой устраивали магические дуэли, в результате которых исключительно чудом не покалечили друг друга. Однажды сбежали в Запретный лес «покататься на кентаврах» – и Снейпу пришлось лично отправиться на переговоры к весьма недоброжелательно настроенному Бейну (1), чтобы вызволить горе-наездников. Накануне Хэллоуина Поттеру вздумалось вывести на прогулку любимца лесничего Хагрида – свирепого трехголового пса, крайне неосмотрительно названного Пушок. В итоге Гарри едва не лишился пальцев, а Снейп с трудом обуздал себя, чтобы голыми руками не придушить проклятую скотину. Северус посетил Малфой-мэнор, где имел чрезвычайно серьезную беседу с отцом Драко – Люциусом Малфоем. Он разъяснил Люциусу, что из-за глупых детских шалостей тот попросту может потерять единственного наследника. Начальник Отдела тайн (внешне как две капли воды похожий на своего далекого предка и лучшего друга Снейпа – Люца) принял слова декана близко к сердцу и на пару дней забрал отпрыска из Хогвартса, вероятно, для проведения с ним воспитательной работы. Вернувшись, Драко какое-то время ходил мрачнее тучи, лишь изредка бросая на декана злые взгляды, а потом вновь начал поддерживать Поттера в его опасных затеях. К середине декабря Северус чувствовал себя уставшим и измотанным. Он постоянно был начеку, следя, чтобы его Истинный Избранный, неутомимо искавший приключений на собственную задницу, не убился и не покалечился. Снейп понимал: Гарри не виноват, что ведет себя подобным образом. Их зарождавшаяся (пока еще на ментальном уровне) связь сбивала мальчика с толку, пугала и сильно влияла на его настроение. Иногда Гарри выглядел чрезмерно веселым, а иногда вдруг впадал в настоящую меланхолию. Он неосознанно стремился всеми возможными способами заслужить внимание строгого декана Снейпа: хвалил ли тот Поттера за успехи в учебе или ругал за бесконечные, зачастую вовсе не невинные шалости. Взвесив все «за» и «против», Северус решил на рождественские каникулы наведаться в Годрикову впадину и серьезно поговорить с Джеймсом и Лили. Пожалуй, еще никогда за свою долгую жизнь Снейп не ждал праздника с таким нетерпением и – что там скрывать! – с некоторым трепетом. *** – Ты не знаешь, что понадобилось от нас Снейпу? – Главный аврор Джеймс Поттер небрежно бросил на стул форменную мантию и с явным неудовольствием еще раз перечитал принесенную совой несколько минут назад записку от своего бывшего профессора Зельеварения. – Люциус утверждает, что этот упырь явился в Малфой-мэнор и отчитал его как мальчишку за безобразия, которые якобы творил мой крестник вместе с нашим Гарри. По словам Малфоя, ему пришлось вызвать Драко домой и сделать ему внушение... при помощи собственной знаменитой трости... Нарцисса до сих пор дуется на Люца и даже приказала эльфам постелить ей в гостевой комнате. – Мне плохо верится в то, что Драко и Гарри нарушают школьные правила, – Лили взлохматила вечно торчащие в стороны вихры мужа, а потом положила руку на свой уже довольно заметный живот. После стольких лет им наконец удалось снова зачать ребенка. – Тем более, как мне кажется, Гарри обожает своего декана. Вспомни, с того момента, как он приехал на каникулы, он только и говорит о профессоре Снейпе. – И ты представить себе не можешь, как меня это бесит! – Джеймс скривился, словно от сильной зубной боли. С первого же дня в Хогвартсе он постоянно конфликтовал с преподавателем Зельеварения. Ни Поттера, ни его закадычного друга Блэка ничуть не смущал тот факт, что Снейп являлся вампиром. Они единственные нисколько не боялись мрачного слизеринского декана. Частенько из-за их проделок Северус жалел, что не питается человеческой кровью. С каким бы презрением он ни относился к школьному завхозу Филчу, но иногда его стенания по поводу упразднения в Хогвартсе телесных наказаний вызывали у Снейпа желание возродить древние традиции. Впрочем, директор Дамблдор категорически возражал против таких кардинальных методов воспитания будущих волшебников. Посему Снейп довольствовался разрешенными мудрым руководством средствами воздействия на распоясавшихся «мародеров», как называла себя неразлучная парочка. Он снимал с них столько баллов, что Гриффиндор чудом не проигрывал Кубок школы, а из карточек с назначенными им взысканиями можно было составить приличный фолиант. Разумеется, со временем их с Сириусом выходки превратились в подобие анекдотов, которые весело было припомнить за стаканом доброго огненного виски Огдена. Теперь, когда они оба работали в Аврорате и сами имели дело с нарушителями общественного порядка, непримиримый любитель дисциплины профессор Снейп не казался им столь уж неправым и несправедливым по отношению к двум оболтусам, коими они прежде являлись. Тем не менее, несмотря на то, что Джеймс уже давно покинул стены Хогвартса, его старая неприязнь к профессору Снейпу вновь расцвела пышным цветом, стоило единственному сыну вернуться домой на Рождество. – Не представляешь, какой он умный и сколько всего знает! – тараторил Гарри за столом, не замечая, что его обед уже почти остыл. – Он изобрел массу зелий! Я читал о нескольких его открытиях в твоем учебнике по Зельеварению за пятый курс... – А кто тебе позволил трогать мои книги? – неожиданно для себя вспылил Джеймс. – Дорогой, по-моему, мальчику только на пользу расширять свой кругозор, – миролюбиво произнесла Лили. – А по-моему, ему еще рано читать те учебники! Там описываются весьма опасные зелья, к тому же заучек на Гриффиндоре никогда особенно не любили... – Так я и не учусь на Гриффиндоре, – подлил масла в огонь Гарри. – И чем ты, скажи на милость, гордишься?! К твоему сведению, абсолютно все мои предки учились на этом факультете, а ты, вместо того чтобы уважать традиции своего рода, предпочел учиться с темными волшебниками. – Дядя Малфой тоже «темный». И вся семья крестного Сириуса... – не унимался Гарри. – Так почему же тогда ты с ними общаешься? Профессор Снейп говорит, что в темной магии нет ничего ужасного, надо всего лишь уметь ею управлять. – Ну раз так говорит сам «великий» профессор Снейп, кто я такой, чтобы спорить с ним?! Если ты уже поел – можешь идти! – Милый, посмотри, у Гарри еще тарелка полная, – Лили укоризненно взглянула на мужа. Она любила Джеймса, но иногда он становился совершенно невыносимым, особенно когда речь заходила о Снейпе. Гарри встал, шмыгнул носом и, опустив голову, поплелся в свою комнату. – И зачем только он вспомнил об этой трехсотлетней летучей мыши? – раздраженно процедил сквозь зубы Поттер-старший. – Всю праздничную атмосферу испортил! Да еще и не поел толком. Мими! Перед ним тут же возникла пожилая эльфийка. – Пожалуйста, отнеси Гарри кусок пирога с патокой, – попросил Джеймс. Что-что, а долго сердиться на любимого и единственного сына он не мог просто физически. Даже если тот, вопреки родительской воле, поступил на Слизерин, а теперь пел нескончаемые дифирамбы Снейпу. *** – Что бы такое заказать Мими на ужин? – спросила мужа Лили, когда до прихода Снейпа оставалось около трех часов. – Пинту человеческой крови, – язвительно хмыкнул он. – Хотя Дамблдор клялся мне, что профессор придерживается какого-то особенного рациона, а кроме того, может употреблять обычную пищу. Иначе я бы ни за что не послал Гарри в Хогвартс. – И когда ты стал таким осторожным? – чмокнула его в макушку жена. – Помнится, мы с тобой учились бок о бок с молодым оборотнем... И ничего – живы... – Так тот же Снейп варил Люпину Волчье противоядие! – вынужден был признать очевидное Джеймс. – Благодаря зелью Ремус был совершенно неопасен для окружающих. А осторожным я стал в тот момент, когда ты подарила мне этого несносного мальчишку, из-за которого мне придется сегодня целый вечер лицезреть унылую физиономию Снейпа, вместо того чтобы... Он притянул Лили к себе и нежно погладил выступающий вперед животик. – Интересно, кто там? Хорошо бы девочка, только, боюсь, я с ума сойду от радости... – Я могла бы сделать УЗИ, – улыбнулась миссис Поттер, – если тебе так не терпится узнать пол малыша. Это такое маггловское исследование. Врач водит по животу специальным прибором, а на экране видно ребенка. – Поразительно, до чего иногда додумываются эти магглы! – искренне удивился Джеймс. – Ну да, им, бедолагам, приходится быть изобретательными, с их-то ограниченными возможностями. УЗИ, говоришь? Весьма соблазнительно... – он почесал в затылке. – Но, пожалуй, нет. А вдруг это негативно отразится на маленьком или на тебе? Ну, скажи Мими приготовить стейки с кровью. Полагаю, Снейп оценит иронию... – Будет тебе его провоцировать, дорогой! – укоризненно покачала головой Лили. – С ним вполне можно ладить, если не выводить его из себя. У меня же получалось! – Ты, мне кажется, найдешь общий язык с любым! У тебя просто золотой характер! Как же мне несказанно повезло! – Джеймс вскочил и порывисто обнял жену. – Как же я тебя хочу! Особенно сейчас, когда в твоем животе сокрыта тайна... – он провел кончиками пальцев по шее Лили, а затем поцеловал ее. – Милый, а как же ужин? – спросила та, высвобождаясь из крепких объятий мужа и прерывисто дыша. Его слова завели ее не меньше поцелуев. – Пусть Мими приготовит что-нибудь на свое усмотрение, – беспечно махнул рукой Джеймс. – Пойдем наверх. До визита господина декана осталось около трех часов. Уверен, нам хватит. _______________________________________ 1. Бэйн (англ. Bane, с пятой книги транскрипция «Бейн») — черноволосый кентавр, «вороной брюнет», видимо, неформальный лидер стада. Очень горяч и вспыльчив, болезненно относится к любым, как ему кажется, проявлениям неуважения к кентаврам. Считает, что людские дела его народа не касаются, и выступает за то, чтобы не вмешиваться в предначертанное звёздами, а заодно — чтобы люди не вмешивались в жизнь кентавров. http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/Бэйн