Я ждал тебя триста лет...

– Еще вина, профессор Снейп? – Лили незаметно поправила воротничок блузки, надеясь, что засос, оставленный на ее шее Джеймсом, не слишком бросается в глаза. – Благодарю, миссис Поттер. Мне достаточно, – вежливо склонил голову Снейп. Он немного нервничал. Необходимость есть в гостях по-человечески всегда вызывала у него легкое раздражение, но сейчас причина была совершенно иной. Ему предстоял чрезвычайно непростой разговор с родителями Гарри, и именно поэтому он не собирался демонстрировать Поттерам свою истинную сущность так явно с первой же минуты. До сих пор они обменялись лишь парой любезных фраз, но дольше тянуть было уже невозможно. – Итак, я пришел побеседовать с вами о Гарри, – решился он наконец. – Он что-то натворил? – с тревогой поинтересовалась Лили. – Ничего смертельного, – усмехнулся Северус, вспомнив разъяренного кентавра Бейна, которого чуть не оседлали, точно какого-нибудь пони, или чудовищного пса Хагрида – Пушка, готовящегося откусить Гарри голову. – Он, разумеется, весьма любознательный ребенок, и порой его шалости бывают... несколько опасными. Собственно, вы наверняка наслышаны о его проделках от мистера Малфоя. – Люциус что-то говорил о побеге в Запретный лес и магических дуэлях, но нас с женой это совсем не удивляет. Гарри – очень активный мальчик. Ему нужно выплескивать энергию, накапливающуюся во время занятий. Или вы хотите сказать, что он плохо учится? – тоном строгого отца осведомился Джеймс. – Напротив. Он – лучший студент на потоке. – Тогда, простите меня за невежливость, профессор Снейп, но я не понимаю цели вашего визита, – развела руками Лили. – Я пришел к вам потому... – Северус набрал полную грудь воздуха, словно собирался нырнуть, – что все эти так называемые «проказы» Гарри отнюдь не спонтанны... Он чувствует влияние чужой магии и именно поэтому иногда ведет себя слегка... вызывающе. – Вы намекаете, что Гарри прокляли?! – Джеймс невольно стиснул кулаки. Разумеется, у начальника Аврората имелось немало недоброжелателей, но у кого поднялась бы рука причинить вред ребенку?! – Да нет же! – нетерпеливо отмахнулся Снейп. Поттер-старший раздражал его с тех самых пор, как впервые переступил порог школы, и вот теперь Северус должен был объяснить ему, что они с Гарри неразрывно связаны древней родовой магией Принцев. – Проклятие здесь ни при чем. Вот. Прочтите. Он вынул из кармана уменьшенный заклинанием свиток пергамента, вернул ему первоначальную форму и положил на стол перед Поттерами. Джеймс быстро пробежал документ глазами и, пока Лили продолжала вдумчиво изучать старинный манускрипт, скрестил на груди руки и спросил: – И что это означает? Как ЭТО, – он кивнул в сторону пергамента, – влияет на поведение моего сына? – Вы знакомы с теорией магического партнерства, Джеймс? – вместо ответа поинтересовался Северус. – В общих чертах... Не слишком глубоко, – немного смутился Поттер. – Подобные связи возникают весьма редко, но если все же возникают, то будущих партнеров начинает непреодолимо тянуть друг к другу. В случае, когда один из них – несовершеннолетний, он неосознанно будет стараться заслужить внимание второго. При любой возможности и иногда даже с риском для жизни. – Вы утверждаете, что Гарри – ваш будущий магический партнер? – враз севшим голосом произнес Джеймс. – Или, если следовать данному манускрипту, мой Истинный Избранный, данный мне самой Магией, – подтвердил Снейп. – Именно поэтому он не в состоянии контролировать себя и зачастую... – Я. Вам. Не верю! – Джеймс вскочил со стула, с грохотом уронив его на пол. Его лицо пылало от злости, а глаза, казалось, метали молнии. – Вы просто старый извращенец, который пытается совратить моего мальчика. Ваше место – в Азкабане, и я найду способ упрятать вас туда, не посмотрев на то, кого вы считаете своим сыном. Думаю, волшебное сообщество будет на моей стороне! – Послушайте, мистер Поттер... – тихо сказал Снейп, ошарашенный подобным исходом беседы. Он миролюбиво выставил руки вперед, решив не обижаться на оскорбления, выкрикиваемые Джеймсом в его адрес. – Я ни в коем случае не претендую на Гарри до его полного совершеннолетия. Я даже не помышлял об ином развитии событий! Я готов немедленно принести Непреложный обет, что не дотронусь до него и пальцем! Счастье и благополучие вашего сына – для меня все! Я всего лишь трезво проанализировал ситуацию, ознакомился с соответствующей литературой и понял, что только магическая односторонняя помолвка способна несколько уравновесить давление Магии, которое Гарри, сам не осознавая этого, испытывает сейчас. Прошу вас взвесить все «за» и «против». Связь между нами – неразрывна. Вы ничего не сумеете сделать, чтобы отдалить Гарри от меня. Вам остается принять это как данность и постараться помочь ему как можно менее болезненно пережить ближайшие семь лет... То, что его слова не были услышаны, Северус видел по то красневшему, то бледневшему лицу Джеймса. В отличие от Лили, внимательно слушавшей Снейпа, тот попросту пропустил его речь мимо ушей. Едва Северус закончил говорить, Поттер-старший стукнул по столу кулаком и закричал: – Вон из нашего дома! Чтобы ноги твоей тут не было, старый развратник! Ты никогда не получишь Гарри! Он больше не вернется в Хогвартс. Я сумею защитить от тебя и твоих гнусных посягательств моего сына! Вон! *** Покинув негостеприимный отчий дом своего Истинного Избранного, Снейп понял, что просто не в состоянии сейчас аппарировать. Впервые за сотни лет он чувствовал себя человеком из плоти и крови. Измученным душевно и совершенно потерянным. Находившиеся внутри люди были во сто крат слабее его физически и магически. Он мог бы одним ударом сокрушить захлопнувшуюся перед его носом дверь, взлететь на второй этаж, схватить Гарри в охапку и аппарировать с ним куда угодно. Он мог бы спрятать мальчика в Принц-мэноре, и Поттеры никогда не нашли бы его. Он мог бы растить Гарри под своей опекой, а когда тот достигнет совершеннолетия, сочетаться с ним магическим нерасторжимым браком. Но он не желал поступать так! Он не хотел разлучать своего Избранного с близкими ему людьми, забирать из родного дома и становиться между Гарри и его родителями. Не хотел лишать его материнской любви, чтобы взамен дать ему одинокую жизнь в компании домовых эльфов. А еще он не желал причинять боль ожидающей ребенка Лили. Все это означало лишь одно: Джеймс победил. Сейчас и на ближайшие семь лет Северус был бессилен что-либо предпринять. И это сводило Снейпа с ума. Он ощущал, как сердце буквально разрывается в груди. У него подгибались ноги, а в глазах внезапно потемнело, как перед обмороком. Он почти неосознанно махнул волшебной палочкой, и рядом с ним тут же возник автобус «Ночной рыцарь». – Пункт назначения? – спросил кондуктор, равнодушно взирая на раздавленного свалившимся на него несчастьем вампира. – Хогвартс, – еле выдавил Снейп. Очутившись в своих апартаментах, он бросился в глубокое кресло и сжал голову руками. Его, разумеется, абсолютно не тревожили пустые угрозы Джеймса: пусть только попробует засадить в Азкабан вампира! А вот слова о том, что Гарри больше не вернется в Хогвартс, напугали Северуса не на шутку. Судя по тому, что говорили книги, им нельзя было расставаться надолго! Джеймс не понимал, какой опасности подвергает сына! Впрочем, если он отказался слушать Северуса, может, прислушается хотя бы к своему непосредственному начальнику? Северуса в данный момент меньше всего заботил тот факт, что со стороны это выглядело так, будто он жаловался Министру магии Риддлу на начальника Аврората Поттера. Собственное эго ни в коей мере не волновало его. Джеймс являлся опекуном Гарри и оставался им до самого его совершеннолетия. Он единственный имел законное право распоряжаться судьбой мальчика. И сейчас он стоял на пороге ошибочного, даже рокового решения. Северус не мог допустить этого! Снейп закрыл глаза и представил себе Гарри. Из волшебной палочки тут же вырвалась и заметалась по комнате серебристая летучая мышь. – Передай Тому, что я жду его у себя! – сказал ей Северус. *** Дела в Министерстве не позволили Тому Риддл-Принцу немедленно откликнуться на зов приемного отца. Когда он вышагнул из камина в личных покоях декана Слизерина, было уже глубоко за полночь. – Прости, никак не получилось прийти раньше! – выпалил он, переступив через решетку и с тревогой всматриваясь в лицо Снейпа. – Что-нибудь случилось? – Случилось, – коротко бросил Северус. – Присядь, пожалуйста! Он кивком указал Риддлу на второе кресло. Потом вызвал домового эльфа и приказал ему подать ужин на одну персону. – Ты всегда помнишь о моих человеческих потребностях! – с благодарностью произнес Том, отдавая должное вкуснейшей стряпне хогвартских эльфов. – В Министерстве сегодня состоялось несколько совещаний подряд – нужно было как-то вернуть людей в рабочую атмосферу, а то разболтались за праздники. Даже не скажу, когда ел в последний раз! Он отставил тарелку с недоеденным куском пирога и блаженно откинулся на спинку кресла. Хотя Тому совсем недавно сравнялось шестьдесят шесть лет, он все еще выглядел вполне моложавым и весьма привлекательным мужчиной. Он уже долгие годы находился на посту Министра магии, прекрасно справляясь со своими обязанностями, и при этом умудрялся уделять достаточное внимание семье – жене, сыну с невесткой и новорожденному внуку, а кроме того, не забывал и о приемном отце, с которым регулярно встречался в Хогвартсе или Принц-мэноре. Убедившись, что Том немного пришел в себя после тяжелого дня, проведенного в трудах на благо магического общества, Северус приступил к делу. – Помнишь, давным-давно я рассказывал тебе и о наследии Принцев, и о том, что мы связываем нашу судьбу исключительно с Избранными? – Разумеется, помню! Это произошло, когда я приставал к тебе с расспросами, почему ты столько лет живешь один, а ты ответил на это, что твой Истинный Избранный еще не родился. А прочие тебя не интересуют. – Ну... вот, – вздохнул Северус, – теперь он не просто родился, но и уже успел поступить в Хогвартс. – Постой, ты хочешь сказать, что влюблен в студента? – Том с изумлением воззрился на собеседника. Вместо ответа Снейп только молча кивнул. – И кто же этот счастливчик? – в голосе Риддла послышалась неподдельная тревога. Он безоговорочно верил в семейное предание Принцев и опасался, что отца может опять постичь горькое разочарование, как случилось более трехсот лет назад с Карлайлом. – Поттер... Гарри. – Сын Главного аврора Поттера? – уточнил Том. – Ты знаешь кого-то другого с подобной фамилией? – саркастически хмыкнул Снейп. – Но ведь ему всего одиннадцать! – ошарашенно взглянул на отца Риддл. – Что такое семь лет для бессмертного? – снова тяжело вздохнул Снейп. – Как ты и сам понимаешь, мне остается лишь ждать. – А как мальчик относится к тебе? – Это сложно. Он очень уважает меня как декана, буквально смотрит мне в рот на лекциях, а между ними благополучно пытается покалечиться, изо всех сил стараясь привлечь мое внимание. – Значит, это взаимно, – констатировал Риддл. – Разумеется, Гарри пока и сам не подозревает о природе нашей связи. Но пройдет каких-нибудь три-четыре года... – И тебе придется бегать по Хогвартсу от сексуально озабоченного подростка, – закончил за него Том. – Думаешь, ты справишься? – Ради Гарри я справлюсь с чем угодно. Но возникло еще одно нешуточное препятствие. Джеймс Поттер. Я признался ему в том, что его сын является моим будущим магическим партнером, и предложил одностороннюю помолвку, чтобы подпитывать Гарри собственной энергией и помогать ему совладать с огромным грузом магии, который несет в себе данная связь. К сожалению, Джеймс воспринял мои слова резко отрицательно. Обвинил Мерлин ведает в каких грехах... Впрочем, это не главное... Он пригрозил разлучить нас и забрать Гарри из Хогвартса. А этого делать ни в коем случае нельзя! Подобный шаг может серьезно навредить Гарри. – И что же ты намерен предпринять? – Не представляю себе... Я в полном замешательстве... Как несовершеннолетний волшебник, Гарри всецело зависит от решений его родителей. Даже если он сам поймет природу нашей связи и попросит заключить помолвку, без согласия Джеймса это будет невозможно осуществить. То же самое касается и его учебы. С этого упрямого осла Поттера станется перевести мальчика в другую магическую школу. Он не желает понять, что для Гарри это чревато потерей магии или вообще... – Снейп не договорил. На миг он словно очутился в маленькой, уютно обставленной спальне, где на кровати лежал Гарри, неподвижный и бледный как полотно. – Джеймс считает меня лжецом... – еле слышно продолжил Северус. – Он думает, что действует во благо собственного сына, ограждая его от посягательств декана-извращенца, а на деле... Он причинит Гарри вред, а я, даже доподлинно зная это, не в состоянии что-либо предпринять. Я совершенно раздавлен, Том. Я впервые в жизни оказался в ситуации, когда не могу ничего изменить, не нарушив тем самым законы Магии. Том не верил своим глазам. Он всегда полагал, что для Северуса просто не существует ничего невозможного, и вот теперь тот столкнулся с практически непреодолимой преградой. Риддл мучительно размышлял, есть ли выход из создавшегося положения, и не видел ни единого. После нескольких минут молчания он наконец произнес фразу, вертевшуюся на языке у Снейпа, которую тот сам так и не решился озвучить: – А хочешь, я попробую объяснить Поттеру-старшему, что никто не собирается навредить Гарри и что разлука с будущим магическим партнером обернется для мальчика катастрофой. Мне кажется, меня он, по крайней мере, выслушает. *** – Не поеду ни в какой Дурмстранг! Не заставите! – Гарри лежал ничком на постели, глотая злые слезы. Впервые с тех пор, как он появился на свет в этом самом доме одиннадцать с половиной лет назад, он чувствовал себя здесь чужим и абсолютно несчастным. А ведь он так скучал по родителям! Считал дни, оставшиеся до рождественских каникул! Мечтал вновь очутиться в своей комнате с двумя огромными, выходящими в сад окнами. Просыпаться в собственной кровати под алым балдахином и смотреть, как на обоях порхают золотые снитчи. Зарываться босыми пальцами ног в пушистый ворс ковра, на котором они все вместе играли в веселые и увлекательные игры. Но все сразу же пошло наперекосяк. Он надеялся увидеть на перроне обоих родителей, но его встречал только отец, а на вопрос: «Где мама?» – загадочно улыбаясь, ответил, что дома Гарри ожидает сюрприз. Сюрпризом оказался заметно выдававшийся вперед мамин животик. А еще к нему прилагались усталость, головные боли и полный запрет на аппарацию. Так что развлекаться в Косой переулок они теперь отправлялись вдвоем с отцом. Гарри, разумеется, радовался, что в конце весны у него появится братик или сестричка, но, будучи единственным ребенком, да к тому же слегка избалованным родительскими любовью и вниманием, глубоко в душе ощущал неприятные уколы ревности. Малыш еще даже не родился, а уже в какой-то степени отнимал у него мать. Помимо этого, выяснилось, что восторженные отзывы Гарри о своем факультете и особенно о профессоре Снейпе не вызывали у Лили и Джеймса никаких положительных эмоций. Скорее наоборот. Стоило Гарри начать взахлеб рассказывать о сокурсниках-слизеринцах и декане, как у отца тут же вытягивалось лицо. Естественно, Поттер-младший был наслышан о противостоянии между студентами Гриффиндора и профессором Зельеварения – отец и его закадычный друг (он же – крестный Гарри) Сириус Блэк любили вспоминать о «славных временах буйной молодости» – но, как наивно полагал Гарри, к нему все это не имело ни малейшего отношения. После нескольких довольно бурных размолвок с отцом он понял, что одно лишь упоминание имени профессора Снейпа заметно портит Джеймсу настроение, и перестал говорить о своем декане. Впрочем, в предпоследний день рождественских каникул Поттер-старший сообщил отпрыску, что Снейп прислал с совой послание о намерении побеседовать с родителями Гарри. Мальчик сник. От Драко он уже слышал о визите декана в Малфой-мэнор и о последствиях этого визита, которые Малфой-младший сполна испытал на собственной заднице. Так как Гарри являлся зачинщиком большинства их «милых» шалостей, он решил благоразумно отсидеться у себя и не попадаться лишний раз отцу на глаза. Именно поэтому Гарри предпочел не спускаться в тот вечер к ужину, а переждать бурю в своей комнате. Примерно через час после прихода Снейпа снизу донеслись грохот, крики и ругань отца, а затем – стук затворяемой входной двери. Гарри сжался в комок на постели. Вероятно, декан Снейп рассказал в подробностях, как они с Драко пытались оседлать дикого кентавра Бейна, или как Гарри в одиночку раздразнил трехголового пса, и, если бы не профессор Снейп, тот наверняка откусил бы обидчику голову. На лестнице послышались шаги, и на пороге возник отец. Таким разгневанным Гарри никогда прежде его не видел. Его прямо-таки трясло от еле сдерживаемой ярости. – Пап, я действительно очень сожалею, что... – начал было мальчик, но Поттер-старший резко оборвал его. – Ты не вернешься в Хогвартс, – сквозь зубы процедил он. – Завтра же я напишу директору Дамблдору сообщение о твоем переводе в Дурмстранг. – Но я больше не буду! – Гарри подскочил к отцу и прижался к нему. – Я правда-правда-правда стану хорошо себя вести! Я не хочу в Дурмстранг! – Ты отправишься туда послезавтра. Разговор окончен. Джеймс с силой оторвал от себя сына, втолкнул его в комнату и запер дверь заклинанием. Гарри потерянно опустился на кровать и провел ладонью по волшебному покрывалу, на котором были нашиты двигающиеся колдографии, запечатлевшие счастливые моменты его жизни. Множество счастливых моментов. Вот он задувает свечи на именинном торте, а вот едет на плечах у папы. Вот качается на качелях вместе с мамой, а вот летает на игрушечной метле. Вот он весело смеется, весь перепачканный вкуснейшим мороженым Фортескью, а вот держит в руках свою новую волшебную палочку... Прежде, рассматривая это, сшитое мамой покрывало, он ощущал приливы неимоверного счастья, но сейчас оно съежилось и словно померкло. Он и сам не понимал, почему почувствовал такой животный ужас, когда отец сказал, что ему придется покинуть Хогвартс. За полгода своего пребывания там он уже успел намертво срастись душой с этими древними стенами, с его обитателями – как живыми, так и мертвыми. Впервые очутившись в гостиной Слизерина, располагавшейся в подземельях, он осознал, что оказался дома. Мрачные подземелья не пугали его, а волновали и будоражили воображение. Даже россказни о страшных чудовищах, обитавших в недрах замка, не внушали Гарри трепета. И вот теперь он должен был расстаться с Хогвартсом. Никогда отныне не бродить по запутанным коридорам, провожаемый взглядами зачарованных портретов, не беседовать с привидениями, не слышать низкий глубокий голос своего декана... При мысли о том, что он больше не увидит Снейпа, у Гарри перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы... «Ничего, я упрошу родителей не посылать меня ни в какой Дурмстранг! Мама обязательно сумеет убедить отца!» – подумал он перед тем, как погрузиться в сон.