Tell Me Luv

Вечером у горящего костра было очень шумно, но уютно. Рамён, сваренный в большом котле, приковывал голодные взгляды не только Сонёля, но и остальных участников похода. Дону, ответственный за прожарку мяса, чуть не спалил его к чертям, поэтому был отстранён под гневные вопли Сонёля, и на его место поставили Мёнсу, который с энтузиазмом принялся фотографировать подгорающее мясо с разных ракурсов. Ховон расстелил большой плед, и Сонджон расставил на нём одноразовые тарелки и стаканы, контейнеры с кимчи и рисом, термосы с тёплым травяным чаем и банки с колой. Ухён и Сонёль в сторонке играли в карты, и за этим поединком втайне следили все присутствующие: всем было безумно интересно, чем закончится матч шулеров века. Наконец, пустившийся в пляс Сонёль, знающий чересчур хитрый трюк с исчезновением карты, отвесил Ухёну неслабый щелбан, и на этом любые игры прекратились. После сытного ужина началось настоящее веселье. Мёнсу достал из своего бездонного рюкзака гитару, все сели вокруг костра и стали подпевать американским хитам последних лет. Но в репертуаре проскакивали и баллады отечественных исполнителей. На удивление, голоса отлично сочетались: громкий и звонкий Ухёна с мягкими и тихими Мёнсу и Сонджона, слегка с хрипотцой Ховона с мелодичным Дону. Сонёль тоже изредка вставлял пару английских фраз вроде "Do you hear me?", после чего надолго замолкал. Никто не мог понять причины такой скромности, потому что Сонёль пел очень хорошо, с самоотдачей. Резко похолодало и стемнело, поэтому туристы решили разойтись по палаткам. Затушив костёр, Дону с Хоей, как вечные соседи по комнате, заняли одну из трёх палаток. Остальные пары, распределённые в результате игры в камень-ножницы-бумагу, разошлись по своим палаткам с негодованием и причитаниями: Сонджон боялся оставаться на всю ночь в компании Ухёна, который мог посреди ночи разбудить его и отправить за едой, а Сонёль был не в восторге от соседства с Мёнсу, потому что тот мог сделать много позорных фотографий хёна во сне, а потом загрузить их в инстаграм. А уж подписчиков у красавчика и потрясающего профессионального фотографа было немало! И опасения Сонёля были не напрасны, только в прошлый раз пострадал Ухён. С горем пополам шумиха на поляне затихла к часу ночи. *** Утро дружной компании наступило около двенадцати часов, когда из палаток начали показываться первые невыспавшиеся лица, опухшие от долгого сна. Лицо Дону к тому же было изрисовано: Сонёлю ночью явно не спалось, и он решил разнообразить скучную жизнь. У него получилось: пока Мёнсу с Сонджоном убирали мусор после вчерашнего ужина, Дону с громкими радостными криками гонялся за молящим о спасении Сонёлем. Догнав преступника, Дону скрутил его и потащил в палатку: видимо, наносить ответный подарок. Ухён, на всеобщее удивление, самостоятельно вызвался набрать хвороста, после чего незамедлительно отправился в лес. Он шёл вчерашней дорогой, с некоторой опаской оглядываясь по сторонам, всё ожидая появления вчерашней лисы. Всю ночь Ухёну снился пылающий костёр, который превращался в огненно-рыжих лис, которые сначала смотрели на него внимательными глазами-угольками, а потом разбегались по сторонам. И после вчерашней встречи Ухён был уверен, что всё это неспроста. В руках у него была уже полная охапка веток, но вокруг стояла тишина, разве что вдали щебетали птицы. Разочарованный, Ухён развернулся, собираясь обратно в лагерь, и вскрикнул от изумления. В трёх метрах спиной к нему сидела его лиса, делая вид, что не она это пришла к Ухёну и сейчас загораживает ему дорогу, а сам Ухён посмел потревожить её покой и завалился к ней в нору. Независимо и гордо мотнув хвостом, лиса разлеглась на тропинке, а Ухён восхищённо замер: от вчерашней грязной шерсти не осталось и следа; ярко-рыжий пушистый мех и белоснежный кончик хвоста блестели в лучах дневного солнца, и лиса показалась ему прекрасной. Ухёну безумно захотелось погладить её, и он медленно присел на корточки, стараясь не спугнуть зверька. Лиса настороженно повела ухом, но не шелохнулась, видимо пытаясь понять, что Ухён собирается делать. Нам решил отвлечь её. —Ты... ко мне пришла? — Браво, Нам Ухён, это лучшее, с чего можно начать разговор с лисой! Ухён даже зажмурился от неловкости собственных слов. Лиса тоже явно не оценила старания Ухёна, поэтому с презрением фыркнула. «Это ещё кто к кому пришёл, придурок!» — мог означать укор в её узких глазах. —Ээээ... Прости... Я не подумал, — поспешно воскликнул Ухён, слегка продвигаясь вперёд, — Спасибо тебе большое! Лиса ещё раз фыркнула, но уже с большей благосклонностью. «Так и быть, ты прощён!» — прочитал Ухён в насмешливых глазах. Продвигаясь по миллиметру, Ухён оказался совсем близко к лисе. Он уже мог разглядеть длинные тонкие усы и чёрный блестящий нос. Затаив дыхание, Ухён медленно протянул руку. В секунду, когда он коснулся пушистого меха, лиса как ошпаренная вскочила, невероятно перепугав Ухёна, и в одну секунду оказалась метрах в семи от несчастного туриста, настороженно глядя на него. У Ухёна в который раз пересохло в горле, а в груди поднималось сильнейшее разочарование. —Я ведь не хотел ничего плохого! — Внезапно осмелев, проговорил Ухён с укором, — почему ты убегаешь от меня? Я всего-то хотел потрогать твой мех! Ты очень красивая, зачем мне причинять тебе вред? После такой длинной и на удивление связной тирады Ухён опустил голову вниз, будучи уверенным, что лиса обидится на него и в ту же секунду скроется в зарослях. Действительно, что он хотел от дикого зверя? Они не подпускают людей близко к себе, удивительно даже то, что эта необычная лиса дважды позволила Ухёну увидеть её. Ухён развернулся, собираясь поднять ветки, которые обронил, увидев вчерашнюю знакомую, как вдруг его руки коснулось что-то очень мягкое и белоснежное. Вздрогнув, Нам опустил взгляд. Кончик лисьего хвоста щекотал его ладонь, а чёрные угольки смотрели прямо в душу. Лиса была у самых его ног, и у Ухёна перехватило дыхание. —Ты... Мне веришь? — неуверенно спросил он, пытаясь не двигаться. Кажется, фырканье было любимым звуком, который лиса была готова издавать на любое не самое умное высказывание Ухёна. Или просто она не могла издавать других звуков? Но, тем не менее, этот раз не стал исключением. —Я.. Всё ещё хочу тебя погладить, — пробормотал Нам и, внезапно смутившись, отвёл взгляд. Но лиса не переставала его удивлять. Склонив голову, она вновь коснулась его руки хвостом, будто приглашая. Медленно опустившись на корточки, Ухён с восторгом пропустил рыжую шерсть сквозь пальцы. На ощупь она была ещё более мягкой и пушистой, чем на вид. Лиса издала какой-то неясный звук, выражающий то ли осуждение, то ли скрытое одобрение. Но Нам никак не мог оторваться, проводя рукой от маленькой головы до середины туловища. Он не понимал, почему лиса ему внезапно доверилась и даже разрешала настолько бесцеремонно с собой обращаться. Но Ухён решил отбросить все лишние мысли на потом, наслаждаясь моментом. —Ты... Это... Спасибо! — Связная речь всё ещё не хотела возвращаться к нему. — Я никогда не видел живых лис. Я... не думал что вы такие милые... Внезапно лиса извернулась и с громким злым шипением больно укусила его в руку, после чего одним прыжком оказалась в паре метров от него. —Эй! Ты что творишь! — Глупый Ухён был почему-то с самого начала уверен, что лисы абсолютно безобидные существа. Ну и что, что дикие? У каждого свои недостатки! Лиса сощурила глаза и угрожающе смотрела на Ухёна. Шерсть встала дыбом, и она казалась в два раза больше, чем раньше. Ухён, глядя на неё, впервые с момента встречи ощутил настоящий страх. Он судорожно пытался прокрутить в голове последние события, чтобы понять, что могло так разозлить лису. Единственное, что пришло в голову, это... —Тебе не нравятся, когда тебя называют милой? — Ухён с удивлением и сожалением смотрел на неё, пытаясь показать, что он не хотел совершать ошибку и говорить лишнего. Лиса, словно подтверждая его слова, зашипела ещё громче. В её взгляде читалось явное намерение перегрызть новому знакомому горло, если тот хоть раз ещё попробует намекнуть на то, что она милая. —Лисичка... прости меня, — Ухён осторожно попытался приблизиться к ней и вытянул руки перед собой, пытаясь снова заслужить её расположение. Видимо, инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствовал. Глаза-угольки недобро сверкнули. Пытаясь сделать лучше, Ухён, видимо, всё только портил. —Лисичка... — попытался Ухён в последний раз, собираясь скорее оставить рассерженного зверя одного. В ту же секунду Нам почувствовал, как острые зубы смыкаются вокруг его запястья, и вскрикнул. Его снова укусили, но он не понимал, за что. Что он делал не так? —Я не понимаю, лиси... И снова шипение. Видимо, даже лиса поняла, что кусать безнадёжного тупицу бесполезно. Или?? Ухёна наконец-то осенило. —Так... Ты не лиса?? Не лиса с видимым облегчением и даже радостью мотнула хвостом. Ухён невероятно ободрился после своей догадки. —Ты... Лис? — Нам вытер выступивший на лбу пот. Ему самому стало стыдно за то, что так долго не мог догадаться, хотя этот лис явно понимал всё, что он говорил, и пытался по-своему помочь. Лис, как всегда непредсказуемый, мирно улёгся на тропинку и принялся фырчать, насмешливо поглядывая на Ухёна. Нам почти без опаски подошёл к нему и, присев, снова пропустил шерсть сквозь пальцы, словно извиняясь. Лис благосклонно не двигался с места, позволяя Ухёну творить всё, что тот хочет, лишь изредка издавая недовольное шипение, когда Нам неосторожно касался хвоста. —Я буду звать тебя Дедулей, — внезапно сказал Ухён, болтливая сущность которого постоянно прорывалась наружу. Лис вздрогнул, моментально поворачивая голову. В его взгляде читалось неприкрытое осуждение, издёвка и вопрос: "С чего ты вообще решил, что можешь давать мне кличку? Тем более такую дурацкую?!". Ухён от всей души рассмеялся. Он уже понял, что лис строит из себя гордого и независимого, но внутри он мягкий и тоже нуждающийся в любви. Пусть и скрывающий это под маской ворчливости и неодобрения, как настоящий, всем недовольный дедуля. —Мне показалось, тебе подойдёт такое имя. Ты пойми, все дедули такие! Вот мой... Лис в очередной и явно не последний раз фыркнул, видимо смирившись с выбором ненормальной фантазии Ухёна, после чего расслабился под мерную болтовню последнего обо всём на свете: о противных, но таких родных и самых лучших друзьях, о нелёгкой работе бармена, о родителях, брате, о пении... Вообще, лис был не против. Ухён не напрягал и не желал зла. Ради него можно пару часов и Дедулей побыть.