Нашествие

      Робб торопливо сходит вниз по лестнице, придерживая телефон.              Что-то происходит, в чем он пока не может разобраться. Персонал шепчется в углах, тревожно поглядывает по сторонам и все норовит куда-то испариться всякий раз, как Робб их окликает. На его вопросы у них всегда находятся уклончивые ответы.              Двадцатидвухлетний парень выходит в коридор первого этажа, идет по нему, такому светлому и чистому, и, на удивление, пустынному.              Он заворачивает к веранде с некрытым бассейном и вдруг видит неторопливо идущую туда же Кейтилин, вынырнувшую из смежного коридора. Он ее замечает и ровняет с ней шаг.              — Ты куда это? — спрашивает удивленная его появлением мать. Он видит в ее руках журнал и полотенце.              — Я слышал, как шептались парни из кладовой. У них что-то стряслось, у постояльцев. Кого-то в лесу встретили или зарезали. Я пока не знаю, в чем дело. Вот иду узнавать у Роберта. Он там собирает всех сейчас на веранде.              — Зарезали? — округляет глаза Кейтилин, — Ты уверен, что тебе следует туда идти и говорить с ними?              — Да. Я с балкона видел, сколько их там людей. Там еще эта блондинка, Серсея Ланнистер.              Кейтилин удивляется, слыша ее имя в числе собравшихся.              — Я тоже пойду, — говорит она, и они вместе выходят на крытую площадку с опорами, увитыми плющом.              Солнце закатывается за лес. Розовый с примесью желтого и оранжевого освещает все небо, как зарево пожара.              Толпа стоит возле бара. Внушительная фигура человека с черными волосами и резкими чертами лица громогласно что-то вещает:              — … и он был мертв, я говорю. До того, как мы его размозжили.              — Да кто тебе поверит? –доносится от одного из постояльцев, хмурого старика шестидесяти с чем-то лет.              — Потому что я сам размазал его мозги по земле, — в своей заносчивости произносит вещатель, и многие люди в округе шугаются его жуткого вида.              — Ты убил кого-то, — очевидно, в который раз повторяет скользкого вида юнец в ужасе и неверии. — Да ты сумасшедший, раз говоришь нам такое.              Но реплики мальца никто не слушает. Все собравшиеся обращают свои глаза к громогласному мужчине.              Тот будто в бессилии кривит лицо, затем оглядывает людей, все еще надеясь на понимание.              — Джори, скажи им, что ты видел. И ты, Ренли, — обращается он к стоявшим невдалеке мужчинам.              И если первый выступает вперед, сразу привлекая взгляды толпы своим суровым мужественным видом, то второй лишь неловко мнется, не желая становиться посмешищем.              — Слушайте, — начинает патлатый мужчина с рваным шрамом на щеке, Джори. — В лесу я бывал не раз. Вы все знаете, что я живу на Севере с младенчества. Но таких тварей я не видел. Нам пришлось его зарубить, мы покажем труп. Но она там была не одна. Теон тоже встретился с ходячей тварью.              В этот миг выходит больно улыбчивый парень, и из толпы сразу доносится:              — Этот, что ли? Да он что угодно наплести может.              Улыбка парня тут же вянет, но за него вступается мужчина.              — И все же мы видели трупов, дамочка, — ни на грамм не сомневаясь в своих словах, говорит Джори.              Робб переводит взгляд на мать. Та в испуге смотрит на тех мужчин и следит за их разговором, почти не дыша.              — Ребята, ребята, все это очень интересно, — внезапно раздается голос из-за спин Теона и Джори. Красивая девушка с раскосыми глазами и внешностью лисицы выходит вперед и обращается к «ребятам», что растерянно на нее смотрят: — Но лучше просто показать всем этих трупов. Это решит все разногласия.              — Да! Покажите своих ходячих, — поддакивает старик.              — Нам нужно их увидеть, — с другого конца толпы доносится спокойный голос мужчины с почти седой залысиной.              — Ар! Будут вам ходячие! — заверяет их обозлившийся Роберт, и все в воодушевлении ликуют.              — Подождите, — не знает зачем, обращается к ним Робб. — А где вы зарубили этих ваших «ходячих»?              Кейтилин растерянно переводит на него взгляд и шепчет: «Не надо».              — Да в лесу, — отзывается Теон. — Мой в двадцати минутах отсюда.              — А где гарантии, что вы не обманываете нас с целью поживиться? — осведомляется Робб, слишком серьезно для своих лет. Он тут же ощущает на себе десятки любопытных взглядов.              — Ты что, парень, не веришь нам? — свирепеет Роберт. — Мы, по-твоему, насильники и разбойники? По-другому зарабатывать не умеем?              — Нет, — хмуро смотрит Робб на Роберта и не отводит взгляд. — Я лишь хочу спросить…              — Хочешь спросить? Сколько тебе лет, мальчишка? Я, пока ты сиську сосал, уже пахал на трех работах. Да я, черт возьми, только что зарубил какую-то херню, вылезшую из ада, не для того, чтобы вы все мне тут не верили! А ты тут мне еще кидаешь свое дерьмо.              Робб смиряет его удивленным взглядом, в котором видится немалая доля красноречивой смущенности. Он просто на просто не знает, чем ответить на такую грубость.              — Ну все, мальчики, — так же примирительно, как и прежде, говорит девушка-лисица. — Роберт, парень просто еще ничего не знает. Ты бы и сам не поверил, если б тебе начали о таком говорить. Дай им время.              Свирепый мужчина злится, но кивает. Постепенно он отходит.              — Да, парень. Я погорячился, — говорит он, но на лице по-прежнему видится недоброжелательность.              — Так вы покажете трупов? — спрашивает другой мужчина из толпы, скрещивая руки на груди.              — Да, покажем, — отвечает Роберт. — Хотите, хоть сейчас пойдем. Надо уже разобраться со всем этим, а мы тут топчемся на месте.              — Тогда идем, — вдруг внезапно отзывается Робб. Он не доверяет Роберту, но верит девице с внешностью лисы.              Все оживляются. Толпа вскоре начинает стремительно редеть. Роберт кричит, чтобы все были готовы выйти через пять минут. Остальные соглашаются. Некоторые недоверчиво кривят губы и хмурятся, тихо переговариваясь и качая головой.              Робб подходит к матери.              — Что ты удумал? — непонимающе смотрит на него она и блестит голубизной своих широко раскрытых глаз.              — То, что нужно, — отвечает ей сын. — Мам, тут действительно что-то происходит. Я чую.              — Но ты не обязан с этим разбираться. Пусть они это делают.              — И кем я буду? — спрашивает он, и вопрос теряется в глазах Кейтилин.              — Разумным человеком, — находит она отговорку, чтобы не пускать сына в опасные места, и ей от этого становится стыдно.              — Нет, мам. Трусом! Вот кем я буду.              Внезапно у него звонит телефон. Робб поднимает экран вверх и видит надпись «Джон». Он тут же нажимает кнопку «Принять» и чуть отстраняется от матери.              — Алло? Джон? — говорит он и слышит шум на том конце.              — Робб. Робб! У меня мало времени…              — Что случилось, говори?              — …Это … Тут …положение. Введено …положение. Отец не отвечает. Звоню тебе. Ты слышишь?              — Да. Какое положение? Ты где? — волнение бьет ему в голову, и это тут же отражается на лице. Кейтилин внимательно смотрит на сына. Почти сразу же она перенимает его волнение, становясь бледной.              — На Стене. Нас держат здесь… чрезвычайное положение… дозвониться отцу!              — Ты пропадаешь в помехах. Так, ты уже на Стене. Что у вас стряслось?              — Нас держат живым щитом против… бере… от… мертв… я как… — дальше идут сплошные помехи. — Робб, дозвонись отцу! Уезжайте в Винтерфелл, разыщите его. Здесь все… ам крышка… Робб!              — Джон! Джон, помехи мешают. Нам уезжать в Винтерфелл? Что происходит? Что с тобой?              Из трубки доносится лязг и перекрикивание голосов. Робб уже отчаивается вновь услышать слова Джона, как тот орет в микрофон:              — Стена рухнула! Стена… Мертвецы повсюду! Вам нужно уезжать. Военные…              И после неразличимых помех звонок обрывается.              Робб некоторое время не шевелится, продолжая держать телефон у уха. Кейтилин подходит к нему. Он весь застывает и не может отнять трубки от лица.              — Кто звонил? Робб? — тихо окликает его мать.              Сын часто моргает, и из его рта вырывается прерывистое дыхание. Он раскрывает глаза и испуганно смотрит на Кейтилин.              — Это был Джон. Рухнула Стена, — в его глазах — решительные огоньки. — Нам нужно собираться. Срочно.              — Но, Робб… О чем ты говоришь? Какая стена? Ты уверен в том, что говоришь? — не может понять его слов Кейтилин.              — Звони отцу, — он пробуждается от оцепенения и уводит ее с веранды в полупустые коридоры. — Надо собираться. Тут творится что-то неладное. Надо разыскать отца и Брана.              — Но, Робб, они, должно быть, уже в госпитале, готовятся к операции, — недоумевающе смотрит она и отпускает свою руку.              — Некогда мешкать. Просто позвони ему. Давай. И нужно собрать девочек. Я пойду к Роберту, сообщу ему о Стене, но затем тут же приду.              Он тут же направляется тяжелым шагом к главному входу, а она останавливается, не решаясь пойти наверх, пугать каким-то вздором дочерей, но набирает номер мужа и в скором времени слышит лишь глухие гудки абонента, находящегося вне зоны доступа сети.