Глава 4
18 декабря 2018 г., 22:53
— Если бы вы были моим мужем, я бы подсыпала вам яд в кофе. — Если бы вы были моей женой, я бы этот кофе выпил. Нэнси Астор и Уинстон Черчилль
— А ну стойте-ка, милейший, сказано вам, не принимают! Лорд Рал никак не мог совладать с плечистым мужчиной, преградившим путь в номер. — Платон, что там за шум? Неловко почесывая затылок Платон повернулся к княжне. — Тут этот… снова пришел, барышня, — и он мотнул головой в сторону Рала. — Все в порядке, оставь нас. Платон с недоверием посмотрел на нее, и, проходя мимо, проговорил: — Ежели что, я за дверью буду. — Ступай… — с нажимом произнесла она. Если бы лорд Рал хоть немного говорил по-русски, то и в том случае ничего нового не узнал бы, сцена была понятна и так. — Я принес вам мяты, — начал Рал с немного натужного дружелюбия, протянув княжне букет сочной зелени. — Очередная забота о гостях? — улыбнулась она, принимая букет. — Забота… да… — задумчиво протянул он. — Однако, странный подарок для дамы, это какая-то английская традиция? — притворно удивилась она. — Мне просто стало известно, о том, что вы в этом нуждаетесь. «Неловко вышло», — подумал господин про себя и тут же услышал подтверждение: — Я не ослышалась? Вы только что признались, что следите за мной? — А вы об этом не догадывались? — иронично приподняв бровь, Рал посмотрел на нее, а потом решил идти ва-банк: — Моя милая княжна, вы прекрасно знаете, кто я, а я знаю, кто вы. На ее лице не дрогнул ни один мускул. — Вы иностранная шпионка и мне следовало бы вас арестовать в первый же день вашего прибытия. Вас спасает только княжеский титул и родство со своим императором. Пока что международный скандал не допустим, — он сделал паузу, — но это только пока. Нам известно, что убитый два дня назад химик был вашим связным. Мы так же знаем, что не вы его хм… убрали… Она прервала его жестом: — Вы меня совершенно точно с кем-то путаете, я здесь исключительно в целях образовательных и развлекательных. Попрошу вас оставить меня и не докучать боле подобными гнусностями — вы оскорбляете меня, — княжна была непреклонна. Рал стремительно преодолел расстояние между ними и, потеряв самообладание, схватил ее за локоть: — Послушайте, вы! Теперь ставки возросли, на кону не только адмиралтейские судоходные планы, дамочка! Вы не понимает, кто-то играет против двух сторон сразу и в наших общих интересах выяснить кто это, и как можно скорее! Впервые за время разговора на ее лице отобразилась хоть какая-то эмоция. — Я вас услышала, встретимся завтра утром, на службе в церкви святого Варфоломея. Княжна не стала выдергивать руку из ладоней Рала, как и не стала больше ничего говорить, просто посмотрела ему прямо в глаза своим пронзительно-ледяным взглядом, напрочь потушившим весь гневный запал собеседника. Рал коротко поклонился, и вышел за дверь. Княжна осталась стоять с пучком мяты, соображая, что делать дальше.***
да-да, снова эти многострадальные звездочки, которые так не понравились одной горе-комментаторше. Но, читатель, не задерживайся здесь, тебя ждет продолжение истории, беги скорее взглядом вниз. — И не возражайте, барышня, я вас не пущу одну. Ночь на дворе, дела опасные, а я за вас отвечаю. — Платон, я пойду одна и ты мне не помеха, уверяю тебя. — Мы тоже упорству обучены. Так что идите спать, постель я вам уже постелил, чай ваш с мятой готов. Не дуркуйте, — и Платон, сложив руки на груди, стеной встал перед входной дверью. Княжна не стала спорить и ушла к себе в покои.***
В темный час, когда газовые фонари приглушенно мерцали в темноте городских улиц, припозднившейся путник мог наблюдать, как вдоль водосточной трубы одного престижного отеля, цепляясь за веревку руками в кружевных перчатках, спускалась фигура в ворохе юбок.***
Пустынная узкая улица призрачным червем поднималась куда-то вверх, освещенная только одиноким диском луны. И вряд ли нашелся бы среди вас, мой читатель, смельчак по доброй воли решившийся пройтись по ней, но княжне выбирать не приходилось. Ее работа в Лондоне была не закончена, и еще многое предстояло сделать, но это проклятое убийство все портило. Она осознавала всю глупость своей эскапады — опасные лондонские трущобы и риск слежки, но время неумолимо утекало, они рисковали завалить все, и она решилась на крайние меры — явится в притон самолично. Набрав воздуха в грудь, княжна решительно направилась вверх по жуткой улице, отбрасывая тревожную тень в белесом ночном свете. Остановившись перед плотно запертой небольшой дверью, она постучала. Один, второй раз, на третий дверь распахнулась, и пред ней вырос здоровенный амбал почти два метра ростом, она машинально отступила назад. — Что здесь делает такая маленькая прихорошенькая куколка, — тошнотворно ухмыльнулся верзила. — Я ищу мистера Н. — княжна старалась держаться уверенно, но в такой ситуации — это было практически невозможно. — Крошка, ты ищешь приключений, а не какого-то там мистера Н., и с этими словами верзила кинулся на нее, пытаясь сгрести в охапку и затащить внутрь, но почему-то внезапно прекратил попытки. Возможно, это было проснувшееся благородство, а может холод заточенной стали у горла… Однозначно так и не скажешь… — Мистер Н., здоровяк, быстрее позови его сюда! — ее трясло от гнева и страха, но нож она продолжала держать плотно у горла мужчины. — А может леди пройдет со мной, я ее отведу, — прохрипел здоровяк с фальшивой учтивостью, но тут его прервали: — Дорогая тетушка, пустите Калеба, ну что вы, в самом деле… — заслышалась русская речь за спиной у верзилы. Княжна опустила нож и посмотрела в дверной проем. — О, Никки, слава богу, я тебя нашла. И она не обращая внимание на здоровяка, бросилась в объятья молодому человеку, который, впрочем, выглядел не лучше лондонского трущобного пропоицы. Парень обнял ее, а потом повел внутрь. — Калеб, дружище, осмотри здесь все и возвращайся к нам, сюрпризы не нужны, если ты понимаешь, о чем я, — выразительно глянул он на верзилу. — Конечно, сэр, — ответил он и, закрыв за парочкой дверь, спрятался в тени, выглядывая нежелательных прохожих. — Ники прости, я знаю, что всё поставила под удар, но убийство связного сдвинуло лавину. Днем у меня был Рал. Британцы не знают, кто его убил, он хочет объединить усилия, в противном случае, нас с Платоном вряд ли выпустят. — Понимаю. Матушку найти тяжелее, чем меня, поэтому ты тут. Княжна кивнула. — Да, но, я в замешательстве: одновременно отвлекать Рала и вычислять третьего игрока будет нелегко, тем более без координации и связного. Молодой человек задумчиво провел пальцем по поверхности стола, что-то соображая. — Послушай, может и не стоит этого делать? Нам до конца операции осталось всего две недели мы можем спокойно все закончить, а потом вывезти вас с Платоном через северный порт. Тетушка, ведь это уже нас не касается! Он с надеждой посмотрел ей в глаза, но подспудно уже понимал, что справадить тетку из страны безболезненно не получится. Княжна покачала головой: — Если Рал закроет нас в тюрьме — никакой северный порт нам не поможет, это во-первых, а во-вторых тень может быть опаснее, чем мы думаем, и нас еще ждут неприятности побольше, чем британская контрразведка. — Думаешь это прусаки? — Боюсь все не так банально, Ники, но это долгий разговор, пока я оставлю при себе свои догадки. — Княжна немного помедлила — Ники, у меня к тебе просьба, отыщи свою матушку и попроси выйти со мной связь. Утром у меня встреча с Ралом, я намереваюсь согласиться на его сделку. — Мне же не надо напоминать, что он опасен, правда? Она театрально закатила глаза. — Поэтому, дорогой мой племянник, у меня к тебе еще одна просьба. Мне нужно покинуть остров. Позаботься о транспорте. — Так я же сказал, что на севере уже все почти готово. Вы с Платоном можете ехать, хоть завтра, но ты сама настаиваешь на оставшихся документах? — удивился молодой человек. О том, что кто-то может не успевать за ее мыслью, княжна даже не предположила: — Ну нет, Никки, не север, мне нужен южный путь. Я отправляюсь к Османам. Парень, до этого прямо стоявший напротив княжны, медленно опустился на стул. — Прости что? Она невозмутимо продолжила: — Через северный порт отправь Платона с оставшимися бумагами, я постараюсь раздобыть их на следующей неделе. А мне нужен светский английский корабль и документы на имя какой-нибудь провинциальной дворяночки. — Госпади, что ты задумала?! — и не получив ответа продолжил, — мать убьет меня, если я отпущу тебя без Платона! — Ники, котик, сначала она убьет меня, так что у тебя будет время скрыться за бабушкиной юбкой, — обнадеживающе похлопала она его по плечу. В комнату вошел Калеб. — Никого. — Отлично, проводи княжну. Оставишь ее в квартале от гостиницы, а потом сразу возвращайся назад, есть дело. — Да, сэр, — ответил верзила и, виновато глядя на княжну, поплелся открывать ей дверь.***
Степенная леди, окутанная предрассветной мглой, важно прошествовала к парадному входу одного дорогого английского отеля. Две фигуры, таившиеся неподалеку, в недоумении переглянулись и столбами остались стоять на своих местах, смутно предчувствуя утреннюю бурю в кабинете своего работодателя.***
— Вы что?! Два идиота упустили одну русскую девку?! Я все правильно понял?! Ни куда она ходила, ни во сколько вообще покинула гостиницу, вы, мерзавцы, не знаете?! Словом «ярость» вряд ли можно было охарактеризовать всю эмоциональную воронку Рала в этот момент. Конечно же, он убил бы этих двоих прямо на месте, но пока что страдала только небольшая записка, забытая на рабочем столе, а ныне представляющая собой горку разодранных клочков, такую же как совсем недавно соорудил у себя на столе премьер-министр после общения с самим лордом Ралом. — Пошли вон, — внезапно холодно ответил Рал. Он подошел к зеркалу, поправил галстук и бутоньерку, промокнул лоб кипельно — белым носовым платком и, выпив глоток воды, вышел из кабинета. Пора было идти на утреннюю службу. Эта мысль даже позабавила Рала, немного остудив гнев.***
Церковь св. Варфоломея была старейшей нормандской церковью, сюда ходило прилично народу, вот и сегодня почти все места были заняты. Найти здесь княжну было практически невозможно. Рал приютился на краю последней скамьи рядом с пожилой супружеской парой, от которой пахло нафталином и старостью. Рал было привычно потянулся за носовым платком, чтобы прикрыть нос, но потом решил, что это будет все-таки слишком неприлично и остался смирно сидеть, высматривая знакомую фигуру.***
Фед Джон Энскин, не смотря на воскресенье, сидел в кабинете, разглядывая результаты анализов. — Итак, что мы имеем, — рассуждал он сам с собой, — карта Бенгалии, с какой-то меткой, осколок индийской шкатулки, пузырек с Лауданумом с критической концентрацией опиума… А еще труп подпольного химика и непонятное министерство с непонятным интересом к этому делу. Инспектор сидел мрачнее тучи. — М-да. Это вам не обычные лондонские преступники. — Эванс, — позвал он помощника, но потом вспомнил, что сегодня выходной и решил, что так даже будет правильнее: самому выяснить, кто же такой лорд Рал и чьи интересы он представляет. — Все-таки, — решил Энскин, — ключ к пониманию дела — этот министерский франт!***
Маленький оборвыш, пнув под коленку Калеба, кинул в него скомканной бумажкой и скрылся в ближайшей подворотне. Вскипевший поначалу мужчина, обратил внимание на бумажку, повертел ее, а потом, осмотревшись в толпе, тоже поспеши убраться. Ники удивился увидев помощника — тому еще час полагалось отсутствовать. — Вот, — передал Калеб бумажку молодому человеку. Тот развернул ее, и чертыхнулся, прочитав:«Немедленно вышли обоих домой!»
— Ну, — сказал он сам себе, — и как я должен между ними лавировать? Мать и тетка те еще упрямицы, почему я должен быть их буфером… — молодой человек вздохнул и грустно опустил голову.***
— Вы, барышня, смерти моей хотите, ей богу, — причитал Платон, пока княжна собиралась переходя от сундука к шкафу и обратно. — Барыня, Марья Ильинишна, что скажет, когда узнает, что дочка ее по стенам как паук карабкается?! Срам — то какой, исподнем сверкать по среди Европы! Княжна продолжала молча собираться, не обращая на него никакого внимания. — Так, Платон, еще одно дело и мы уедем. Всего пару дней, успокойся. — Слава тебе Иисусе, — перекрестился детина. — Посмотри на меня, Платон, поедем разными поездами и в разное время. В порту, сразу садись на корабль и не ищи меня, а то будешь привлекать внимание. В Петербурге уже на пристани встретимся. Веди себя естественно, первые сутки лучше поспи, а то снова с морской болезнью маяться будешь, — наставляла она его. Наивная деревенская душа Платона заподозрила неладное, но возразить княжне он все-таки не посмел, уж больно складно она излагала. И он как-то обреченно спросил: — А в церковь-то, что ж передумали идти? — От чего же, просто подойду к концу мессы, когда все расходиться будут, — невозмутимо проворковала она. — А этому… вы ж сказали, что б к началу подошел? — Ну да… — томно протянула княжна, — Господин Рал нервный и напряженный, ему полезно подумать о духовном, о Боге… А мы, пожалуй выпьем с тобой по чашечке чая, ночка еще та выдалась…***
Уже второй час, престарелый проповедник нёс какую-то чушь про спасение душ. Рал задыхался в этой отвратительной какафонии запахов, намешанной из духов, одеколонов, пота, и чего-то еще не менее тошнотворного. Его и так испорченное с утра настроение, теперь было похоже на распаленное жерло вулкана: малейший щелчок и огненная лавина вырвется наружу, погребая все вокруг. Он ненавидел эту слепую отупевшую людскую массу, но еще больше в данный момент он ненавидел эту гнусную русскую бабенку, которая с самого начала доставляла ему столько неприятностей. Впрочем объекта своей ненависти он так и не нашел за все время мессы. Толпа уже начала расходится, а он все еще стоял у входа, высматривая, ее. Вдруг, совсем близко от уха прошелестело нежное: — Утречка, вам лорд Рал. Как проповедь? — и тут же, княжна нарисовалась прямо перед ним. Нельзя сказать, что Рал не ожидал какой-нибудь выходки от нее, но все же, это было уж слишком неожиданно, он почти незаметно вздрогнул. — Мое время дорого стоит, эта выходка вам выйдет боком, — процедил он сквозь зубы. — Не сомневаюсь, — ослепительно улыбнулась она, а теперь пойдемте, прогуляемся, здесь как-то хм… неприятно пахнет… — и она, подцепив его за локоть, потянула на воздух. Если бы кто-то увидел эту парочку со стороны, то непременно бы на ум пришли приторные открытки с голубями и марципановыми сердечками. Увы, в тот день разговор они вели отнюдь беззаботный.
