Диффузия

      Удача улизнуть от нежелательного внимания Тома подвернулась лишь у самых повозок. Гарри ловко занял единственное свободное место, прыгнув в неё, как в спасательную шлюпку, и переводя дух. Если каждая его встреча с Волдемортом будет оборачиваться тремором и тахикардией, противостояние ему станет трудной задачей. По какой-то причине помолодевший Реддл страшил его сильнее, чем тот, от которого непринуждённых разговоров ждать не приходилось.       Башни Хогвартса, в начале пути казавшиеся мелкими фигурками вдалеке, с приближением к ним всё выше уходили в небо. Когда запряжённые фестралы остановились, их верхушки потерялись где-то вверху.       Тысячелетний замок когда-то казался воплощением надёжности и стойкости, но почти пал перед яростью Волдеморта. У входных дверей Гарри ощутил неприятный зуд под кожей и посмотрел вверх, на один из каменных выступов. Он был уверен, что взгляд Тома Реддла тоже на мгновение обратился туда — место, где всё началось. Или наоборот, кончилось?       — Боггарта увидел? — чужие руки легли на плечи одновременно с раздавшимся над ухом голосом, выдёргивая Гарри из внутреннего мира.       — Прямо сейчас смотрю, — переключив внимание на подкравшуюся Лаванду, цокнул Поттер и отстранился. — Перестань хвататься за меня, иначе я отрежу тебе руки.       Браун дерзко ухмыльнулась.       — Дерзай, они мне слишком дорого обходятся.       — Ты их напрокат берёшь или что-то вроде того?       Они еле двигались вместе с толпой, замедлившей свой ход перед входом в школу.       — Нет, Гарри, я делаю ма-ни-кюр.       — Возможно, когда-нибудь я смогу это понять, — рука с короткими бордовыми ногтями попыталась покрасоваться прямо перед его носом, но была с мягкой настойчивостью отодвинута в сторону.       — Мерлин упаси, вся прелесть и заключается в том, что парни этого не понимают. Это что-то вроде закрытого клуба, — Лаванда фыркнула и сама залюбовалась своей миниатюрной ручкой. — Кстати о закрытых клубах, — её лицо резко посерьёзнело, и она окинула быстрым взглядом скользящую к замку толпу. — Ты теперь гуляешь с Реддлом?       Монотонное движение студентов не дало Гарри встать столбом.       — Вы сговорились, что ли? Что значит «гуляешь»?       Браун весьма наигранно пожала плечами.       — Я видела вас у повозок. Мне показалось, вы спелись. Выглядели как друзья, это довольно мило.       — Мы не друзья.       — Да ладно, — Лаванда округлила глаза, и Гарри нестерпимо захотелось дать ей подзатыльник, но девушка тут же рассмеялась, когда его перекосило от возмущения. — Всё-всё, замолкаю, мне просто стало интересно, незачем так остро реагировать. Никогда не видела, чтобы Том с кем-то гулял, а жа-аль…       — Ты о чём? — Поттер нахмурился.       В замке стало ещё шумнее, чем на улице.       — Симпатичный он, — легко призналась Лаванда. — Вот и жаль, что пропадает в одиночестве. Не будь он таким отшельником, давно бы нашёл себе девушку.       Мысль о том, что у Волдеморта могла бы быть девушка, позабавила Гарри. Какая-нибудь красавица и настоящее чудовище. Уж он-то знал, какое уродство скрывал симпатичный Том. А перспектива того, что в этом году, где-то в подземельях, эта маска спадёт, обнажая истинный облик перед узким кругом юных, свежесобранных Пожирателей смерти, была уже не такой смешной.       Мир, в котором у Волдеморта так и не появятся «друзья», чудился прекрасным сном.       Распределение не отличалось ничем от всех предыдущих, что школа успела повидать, а вот речь Дамблдора прозвучала светло и уютно: она не была омрачена ни горем, ни предупреждением, как Гарри уже успел привыкнуть. В этом эфемерно-идиллическом мирке не было ни единой причины, по которой стоило бы бить тревогу.       Но всё же приветствие директора оттенило эхо бьющей набатом чужой злобы, погрузившей мысли Гарри в кипящей котёл ненависти. От неё виски и затылок обожгло колючим жаром, ненадолго помутнив зрение.       На протяжении всего ужина Том злился так сильно, что мешал Гарри сосредоточиться на элементарных разговорах. Когда он осторожно оглянулся через плечо, то мысленно присвистнул. Всё-таки Реддл был великолепным актёром. Остальные слизеринцы, у которых причин для неприязни к Альбусу было куда меньше, выглядели весьма враждебно, тогда как Том абсолютно ничем не выражал ничего, что бурлило в нём.       — Вот чёрт… — тихо прошептала Лаванда, глядя в конец стола. — Видишь того мелкого? — она осторожно кивнула куда-то в сторону первокурсников. — Чувствую, баллы с нас полетят уже завтра. Мы ещё не успели сесть в поезд, как он уже подрался с двумя. Мерлин, почему именно Гриффиндор? Глаз да глаз за ним, понял?       — Кто из нас староста? — Гарри раздражённо смотрел на паренька, с энтузиазмом накинувшегося на Хогвартские угощения. Не нужно было глубоко анализировать язык тела, чтобы распознать в нём уничтожителя факультетских баллов. — К тому же дети меня не любят, а ты посмотри на него, — проглотив ложку картофельного салата, Поттер кивнул на малышей, — если он начнёт избивать меня, я сдержаться не смогу. А заодно вылечу из школы.       — А ты пробовал не ходить с такой рожей, будто ненавидишь всё живое вокруг?       Гарри ещё раз облизал ложку и, перевернув её, посмотрел в своё отражение. Лицо у него действительно было чересчур хмурым, с напряжёнными, слегка сведёнными к переносице бровями. Гримаса застыла привычным образом и не желала покидать его.       — Я не ненавижу вас, — проворчал Гарри, отчего складка промеж бровей стала ещё глубже. — Разбирайся с ним сама, дети же «просто чудо». Сделайся его детской влюблённостью, покори нежное сердце.       — Как цинично и жестоко, ты отвратителен.       Поттер весело ухмыльнулся и шутливо подтолкнул Лаванду плечом.       Несмотря на утомительную поездку, разбредаться по спальням никто не спешил. Студенты рассредоточились по небольшим группам и засели в разных уголках гостиной факультета, уступая место поближе к камину старшекурсникам.       Симус вверх ногами повис в кресле, тупо уставившись на уютно потрескивающие дрова и не глядя методично хлопал по спине сидящего на подлокотнике этого же кресла Дина. Дин, не обращая внимания на несильные удары, тихо объяснял вылупившемуся на него Невиллу, что такое футбол и почему он круче квиддича.       — Прорицания?       Гарри язвительно прервал рассказ Лаванды о том, какие предметы на шестой курс она выбрала из всех предложенных, чем привлёк внимание всех остальных. Воцарилось недолгое молчание, во время которого все вытаращились на Браун.       — Что уставились? — рявкнула девушка. — Если у вас нет дара провидения, завидовать не нужно.       — Его нет даже у Трелони, ты о чём? — хохотнул Дин, но Невилл робко подал голос:       — Она, конечно, ненормальная и всё такое, но я слышал от бабушки, что дар у неё есть. Ходят слухи, что Дамблдор взял её на работу именно из-за этого.       — Боюсь, он принял белую горячку за талант.       — Я тоже такое слышал, — внезапно для всех заговорил Симус прямо за спиной Дина, отчего тот тут же завопил и вскочил с кресла, с испугом озираясь по сторонам.       — Твою мать, — хватаясь за грудь, выдохнул Томас, а Финниган громко загоготал, скидывая ноги со спинки кресла и принимая нормальное положение. — Что ты там слышал? — грозно гаркнул Дин.       — Мне мама рассказывала, — упёршись локтями в колени и подавшись вперёд к остальным, будто рассказывая детскую страшилку у костра, вкрадчиво начал Симус, — что Трелони заговорила, когда ей было всего пять месяцев. Знаете, какими были её первые слова? — он выдержал театральную паузу. — Они грядут! — Финниган понизил голос, сказав это так, будто это что-то значило.       — Чего? Они — это кто? Прекращай нам мозги пудрить, — Дин раздражённо нахмурился.       Лаванда с интересом вслушивалась в каждое слово Симуса, приоткрыв рот, веря любой таинственной чепухе, которую говорят о её любимой преподавательнице.       Гарри не сводил напряжённого взгляда с однокурсника. История, где сталкиваются Трелони и легенды о её пророчестве ещё ни разу не заканчивались для него хорошо.       — Почём мне знать? Ты подумай о другом — откуда у ребёнка такие мысли? Не «мама», не «папа», вместо этого она сказала какую-то жуткую хрень. И Невилл прав, Дамблдор взял работать её в школу после того, как она выдала страшное пророчество, о котором знает лишь директор. Зачем, по-твоему, ему держать при себе сумасшедшую алкоголичку?       — Это лишь слухи и легенды, — на всякий случай добавил Невилл. — Если бы это было правдой, об этом бы не говорили, даже в виде страшилок.       — В каждом мифе есть доля правды, — возразила Лаванда. — Тайная комната — тоже всего лишь слух, но слизеринцы, как и я, уверены, что она существует.       — Слизеринцы уверены, потому что они гадкие змеи и верят в любую хрень про Слизерина, а ты — потому что особо приближённая к этому террариуму, — Симус скривился в отвращении. В Гриффиндоре никто не скрывал своей неприязни к факультету Салазара и дружбе сокурсников с Ноттом в том числе.       — Я тебя сейчас пришибу, — по обыкновению зашипела Браун, приподнявшись, но Гарри мгновенно осадил её, дёрнув за запястье. Девушка села на место и показательно отвернулась от остальных. — А ты как думаешь, Гарри? По-твоему Трелони — мошенница?       Когда несколько пар глаз обернулись к Поттеру, он впервые за день заметил, что смотрели на него вовсе не с той теплотой, как бывало когда-то.       — Думаю, если она и способна на пророчество, то очень и очень редко, — задумчиво протянул Гарри, хотя его мысли уже унеслись вдаль — прямиком в подземелья, к человеку — человеку ли? — с которым его однажды связало именно пророчество Сивиллы. — Но я согласен с тем, что по большей части она лишь притворяется, что способна предсказывать будущее. Если бы она осознавала свой дар, то не лезла бы из кожи вон, чтобы убедить студентов в их скорой смерти.       — Значит, даром она обладает? — уточнила Лаванда, словно мнение Гарри для неё являлось неоспоримой истиной. — Возражения? — она победно посмотрела на остальных.       — Ты мне об этом и расскажешь, когда услышишь от неё хоть что-то, что сбудется, — Поттер криво усмехнулся и под прохладными взглядами Симуса и Дина, до этого и не замечавших его, удалился прочь из гостиной.       В пустой спальне парней Гарри устало рухнул на кровать, задёрнув полог. Потолок не нёс на себе никакого посыла, но он принялся лениво исследовать его, запустив пальцы в разметавшиеся волосы. Слухи о пророчестве, возможно, и ходили, но это лишь школьные байки, передавшиеся от старшего поколения.       А может и нет.       Гарри крепко зажмурился.       Его совершенно не удивило то, что он услышал в гостиной, догадки сокурсников он воспринял как должное. Если ему и предстоит вновь сражаться с Волдемортом, то жизнь наверняка позаботилась о том, чтобы не оставить ему выбора.       На дне сундука пылилось письмо от дедушки с бабушкой, воспользовавшись которым, у него появится шанс узнать хоть что-либо.       И Реддл.       Он согласился принять участие в этом маленьком расследовании. Надежда в лице Волдеморта была отвратительной, но на секунду ситуация показалась Гарри достойным сюжетом прекрасного кино — два смертельных врага должны совместными усилиями выяснить, обязала ли их судьба убить друг друга.       Находясь на грани сна, ему почудился шёпот, сложивший звуки в тихое «Спокойной ночи, Гарри». Неуверенный, послышалось или нет, он на всякий случай послал голос на том конце к чертям. В ту ночь ему приснился чужой бархатный смех.

***

      Гарри уснул первым и проснулся тоже раньше остальных, чувствуя себя бодрее, чем когда-либо. Желание встать пораньше и вприпрыжку пойти на уроки было в новинку для него, и ему оставалось лишь дивиться, как он мог так сильно обожать Хогвартс во времена, когда одно лишь упоминание о книгах вызывало в нём смертельную тоску.       Храп и сопение остались за дверью, соединяющей душевую со спальней; он в приподнятом настроении привёл себя в порядок, тщательно причесался и даже применил на школьную мантию разглаживающие чары, когда в глаза бросились несколько складок.       Часы показывали ранние шесть утра, до завтрака оставался час, который Гарри — какой ужас — решил потратить на чтение учебника по зельеварению, что по расписанию было первым занятием на сегодня.       Предметы на шестом курсе изучались выборочно, и, Гарри был уверен, Реддл отметил все возможные, которые не перекрывались друг с другом. Этот фанатик магии хотел знать абсолютно всё, и Поттер бы солгал, если бы сказал, что их соперничество не подстёгивало его учиться усерднее.       Но даже обложившись учебниками с ног до головы, получая наивысшие баллы и похвалу преподавателей, он не мог не отметить, что Реддлу, в отличие от него, обучение всегда давалось легче и естественнее, будто тонна информации, сидящая в его голове, существовала там с самого его рождения.       Если Гарри магию любил и уважал, то Том — обожал и был с ней на «ты».       Лаванда всё же была не права, когда говорила, что у нелюдимого слизеринца никогда не было друзей. Он полжизни состоял в тесных, почти интимных отношениях с колдовством. И тот Гарри — только тот — всегда это видел и втайне восхищался той гармонии, с которой Том Реддл общался с магией. Конечно, они не разговаривали в привычном смысле этого слова, но один лишь Поттер украдкой замечал, каким огнём горели глаза слизеринца всякий раз, стоило ему взяться за палочку.       Жаль, что со временем огонь сменился кровавым рубином, а тисовая палочка — на бузинную.       Одетая с иголочки, но страшно заспанная Лаванда выплелась из спальни для девочек, на ходу борясь со значком старосты факультета, не желавшим крепиться к воротнику мантии.       Гарри отложил учебник и приветственно улыбнулся девушке, ярко помня правило номер один — не заговаривать с сонной Браун. Осторожно забрав значок из слабо шевелящихся пальцев, он помог повесить его на законное место.       Лаванда отошла от него на пару шагов, покрутилась на месте с каменным лицом, и после того, как Гарри молча показал ей два больших пальца, они вместе двинулись на завтрак.       Лишь после кружки кофе, щедро сдобренной сахаром — Лаванда явно нахваталась этому у Теодора — она наконец заговорила с ним о всякой ерунде. Поттер слабо улыбнулся, подперев щёку кулаком и припустив веки. Браун прекрасно знала, что в такие моменты, когда она болтает обо всём и ни о чём, друг её практически не слушает. В какой-то степени это было им обоим на руку. Лаванда таким образом выполняла свою негласную норму по количеству слов в день. Гарри же молча медитировал: высокий, но не выходящий за рамки дозволенного голос Браун волшебным образом его успокаивал и расслаблял.       Когда тон Лаванды сменился, сигнализируя о том, что она обращалась к нему напрямую, Поттер открыл глаза.       — Я тут кое-что заметила, — смотря только на Гарри, с широкой улыбкой сказала девушка. — Ты только не оборачивайся, ладно? Реддл пялится на тебя уже минуты две.       Гарри, напрягшись всем телом, выпрямился.       — С чего ты взяла? — внимая её словам, он не стал поворачиваться к слизеринскому столу.       — Вижу, — как само собой разумеющееся сказала Лаванда и пожала плечами. — Хочешь посмотреть, да? — заметив бегающие глаза друга, она хмыкнула. — Посмотри, если хочешь, уверена, он не воспримет это как что-то странное.       — Знаешь, что? — вспыхнул Гарри и оборвал себя же на полуслове. А потом резко, со злостью развернулся всем телом, вперившись взглядом в завтракающего Тома.       Но тот вовсе не смотрел на него. Вместо этого он с мягкой полуулыбкой говорил о чём-то с Драко, что показалось Поттеру ещё более странным.       — Шутка такая? — елейно спросил Гарри, поворачиваясь обратно и опрокидывая в себя остатки чая.       — Нет, он правда пялился на тебя, — слабо оправдалась Лаванда. — Ты так яростно готовился к своему манёвру, что он всё понял и перестал, дурак.       — У тебя развилась очень подозрительная зацикленность на Реддле, ты заметила? Который раз мы уже говорим о нём за эти два дня? Десятый? Двадцатый?       — Второй, — поправила его Лаванда. — Ты, видимо, перепутал количество наших разговоров с частотой своих мыслей о нём.       — Ха. Ха, — раздельно, стальным тоном отрезал Гарри в ответ на невинную улыбку девушки. — Тебе очень повезло, что ты моя подруга. Клянусь, убил бы тебя, — довольно резко сказал Поттер и похолодел со своих же слов, но Лаванда не придала этому никакого значения. Напротив, она рассмеялась и потянула его вслед за собой, вставая со своего места.       — Тебе не обязательно напоминать мне об этом каждый раз. Убьёшь ты не меня, а за меня, поэтому я тебя и люблю, — беспечно сказала Браун, и Гарри засомневался, было ли это шуткой.

***

      На первом уроке, до того, как Слизнорт пингвиньей походкой ворвался в кабинет, Гарри успел только обменяться приветственными кивками с Ноттом. Сам факт их дружбы он находил удивительным — у них было катастрофически мало времени на общение, учитывая то, сколько часов в день Поттер уделял дополнительным занятиям.       Слизнорт закатил приторную речь о том, как он рад, что все его самые любимые студенты выбрали зельеварение в этом году, и что именно их он считает наиболее достойными для обучения.       Гарри про себя усмехнулся и пообещал, что обязательно расскажет об этом Лаванде. Хотя Браун, в данное время отправляющая свою фантазию в полёт на прорицаниях, разумеется, должна будет первой об этом заговорить.       — …Напиток живой смерти.       Поздновато включившись в то, о чём разглагольствовал Слизнорт, Гарри накрыла огромная волна дежавю. Шестой курс, как же он мог забыть. И тот самый поблёскивающий пузырёк Феликс Фелицис в коротеньких пальцах пронырливого учителя.       Заполучить ещё одну дозу Жидкой удачи было привлекательной возможностью, и студенты врассыпную бросились за котлами и ингредиентами. Зашелестели страницы учебников, и класс ненадолго погрузился в изучение рецепта сложнейшего зелья.       Лишь одна тёмная макушка не сдвинулась с места.       Том стоял вполоборота к Гарри, боком упёршись в край парты. Одной рукой он держал учебник с инструкцией, второй — задумчиво водил пальцем по губам. Эти жест и поза казались такими естественными и человеческими, что Поттер продолжал смотреть на него долгие секунды, пролистывая по десять страниц за раз, и рассеянно перевёл взгляд на книгу, когда уже закрыл заднюю обложку.       От показательного чтения уже заведомо неидеального рецепта его отвлёк котёл, с помощью чар левитации приземлившийся рядом с ним в непозволительной близости. Оборачиваться для того, чтобы узнать, кто так бесцеремонно решил вторгнуться в его личное пространство, не было нужды.       Кругом уже кипела работа, никто и не заметил, как Том Реддл нарушил неписанное правило для всех слизеринцев. Они никогда не садились вместе с гриффиндорцами.       — Доброе утро, — как ни в чём не бывало поздоровался с ним Реддл и взялся за нож.       — Нам обязательно общаться? — плечо Гарри в раздражении дёрнулось само собой. Не хватало ему ещё испортить зелье только по той причине, что Том с беспокоящей частотой искал его компании. — Стол слизеринцев немного в другой стороне.       — Что, если я скажу, что мне захотелось поработать рядом со своим старым другом? — вежливо, совершенно неискренне улыбнулся Том.       У Гарри едва не заскрипела челюсть, когда Реддл точными движениями зажёг огонь под котлом и раздавил первый из тринадцати дремоносных бобов плоской стороной ножа. Почему-то он честно понадеялся на то, что знание об этой хитрости целиком принадлежит ему и Снейпу.       — Твоих старых друзей полный Слизерин. А сюда ты пришёл, чтобы отвлекать и бесить меня.       — Ну почему же, — Том скосил взгляд на руки Гарри, который точно так же давил бобы, и снисходительно улыбнулся. — Рядом со мной ты делаешь успехи. Боюсь, кому-то сегодня прилетит в глаз, — кабинет действительно наполнился суматохой и летающими бобами.       — Я об этом и без тебя знал, — почти гордо заявил Поттер и расправил плечи. — Не ты один знаешь сверх программы. И это я даже не про эту реальность.       — Неужели? — деланно удивился Том. — Не поверишь, но я в курсе. И про то, что ты стащил учебник Северуса, я тоже знаю.       — Стащил? — возмущению Гарри не было предела. — В том, что Снейп меня ненавидит, я никогда не сомневался, но клевета — это перебор.       — Стало быть, Северус был отличным лжецом?       Поттер замялся. Том был полностью занят нарезанием корня асфоделя, не обращая на его реакцию никакого внимания. Этот танец белых пальцев с ножом происходил настолько быстро и выверенно, что притягивал к себе внезапно завороженный взгляд.       — Вполне, — сухо отозвался Гарри после недолгой паузы, возвращаясь к работе. — Ему удалось обвести вокруг пальца Дамблдора, но ты всё равно его убил.       Реддл, не отрываясь от измельчения корня, посмотрел на него исподлобья и усмехнулся.       — Ты расстроен?       — Только тем, что ты настоящий псих, не щадящий ни своих, ни чужих. В тебе есть хоть что-то от человека?       Том в задумчивости уставился в потолок, на мгновение воткнув нож острием в доску.       — Не думаю, — с лёгкой усмешкой признался Том. — Хотя, признаться, я неравнодушен к лошадям.       — Очень смешно.       — Ты находишь это смешным?       — Я бы сказал, до смешного абсурдным.       — Тогда нам стоит поговорить о более насущных делах. Если ты понимаешь, о чём я.       Гарри вмиг отложил нож и развернулся к Тому, взволнованно уставившись на него в ожидании.       — Не отвлекайся, — практически приказал Реддл, но уже гораздо тише, как бы намекая, что их не должны услышать. Гарри пришлось сдвинуть свою доску на пару сантиметров и сделать полшага вправо, чтобы быть ближе. — Пока что ничего грандиозного, — Том начал говорить отрывочно и односложно, словно донося отчёт. — Лишь одна фотография.       — Что за фотография? Где ты её взял?       — Говори тише, — всё так же спокойно предупредил его Том. — В доме отца. Во всём его жалком хламе была коробка с вещами, которые Меропа не успела забрать, — это прозвучало легко и буднично, а Гарри будто окатили ледяной водой.       Том был в доме отца.       Маггла.       Теперь ему уже стало совсем не до зелья. Взгляд, полный ужаса, впился в равнодушного Волдеморта.       — Что ты сделал? — подрагивая от ярости, процедил Гарри, неосознанно схватившись за чужую мантию. — Опять? Ты, блядь, серьёзно?       Том перехватил руку Поттера, держащую его за одежду и осторожно, взявшись исключительно за рукав, отцепил от себя.       — Успокойся, — шепнул Волдеморт так, будто они говорили о планах прогулять занятия, а не убийстве. — Его и раньше не существовало, какое тебе до него дело?       — Ублюдок, — поражённо выдохнул Гарри. — Дело не в том, кто он, а в том, что ты его…       Лицо Тома, оказавшееся донельзя близко, приняло предупредительное выражение.       — Он встретил слишком достойный конец, — весьма сомнительная попытка успокоить. — Быстрый и безболезненный. Если тебе будет от этого легче, считай, что я это сделал ради тебя. Нам ведь нужны сведения?       Гарри стало душно и дурно. Парта, которую он теперь схватил вместо мантии Волдеморта, к счастью, не трещала, но вполне могли переломаться его пальцы, с чудовищной силой сжимающие толстое дерево.       — Не такой же ценой, — голос Гарри сипел, а зелье грозилось быть испорченным. Том услужливо сбавил огонь под его котлом. — И для чего? Для того, чтобы у нас была жалкая, ненужная фотография? Господи, ты такой урод.       — Знаешь, мне показалось, что твоя подружка так не считает, — насмешливо попытался сменить тему Реддл, но Гарри не дал ему этого сделать:       — И что теперь? Каков план?       — Вообще-то я надеялся, что ты тоже внесёшь свой вклад в это дело. Но, раз уж ты так бесполезен, я сам поговорю кое с кем.       — С кем же? — обещание Тома поговорить с кем-то теперь пугало до чёртиков.       — Есть у меня на примете один человек, который должен знать всё о твоей семейке. К тому же он вроде как отвечает за меня головой, пока я в Хогвартсе.       Гарри подавил истерический смех, рвущийся наружу.       — В этот раз ты решил убить учителя?       — Почему же, с Северусом я в прекрасных отношениях, думаю, он не откажет мне в разговоре. Я не собираюсь его убивать, — добавил Том, заметив встревоженность Гарри. — Во-первых, он прекрасный декан, насколько я помню, — скептический взгляд остался проигнорированным. — Во-вторых, он отличный преподаватель ЗОТИ, Дамблдор всегда был дураком и когда-то упустил двух перспективных кандидатов.       — Двух. На себя намекаешь?       — Я не намекаю, а говорю прямо.       — Ты всё ещё злишься, что он тебе отказал? Серьёзно?       — Тебе кажется, что это ерунда, но посмотри, во что это вылилось, — Том обвёл взглядом весь кабинет, имея в виду всю обстановку, в которой они оказались. Своеобразная шутка вызвала в том Гарри измученную полуулыбку. Только в том.       Феликс Фелицис достался Тому Реддлу.