Watashi no hiro!

*Мир причуд*        Сидим мы, значит, в тишине уже минут пятнадцать. За то время, что я рассказывал ему занимательную историю «Как Бакуго попал в другой мир», умолчав про приставания к Изуку, дерьмоголовый не проронил ни слова. Какой бы тварью я не был, но про Деку лучше не трепаться. Этому коротышу ещё жить здесь, в отличие от меня. Надеюсь.        — Так, Кири, я уже съел весь обед и выпил кофе, так что больше времени молчать у тебя нет, — в конец устав от его игнорирования, решил хоть как-то его растормошить. Хотел успокоить, а вышло наоборот. Ну, хоть от своего отвлекся, и то хорошо.        — Да, я… Бакуго, давно ты зовешь меня «Кири»? И как мы… насколько мы близки в твоем мире?        — Ты думаешь, что мы дружим, а я не особо сопротивляюсь, — смысла утаивать что-то такое нет, — А имя… Так намного быстрее, чем Киришима или «дерьмоголовый», а просто «дерьмо» тебе почему-то не нравилось, так что мы сошлись на этом.        — Вот как… Это, Бакуго… Что ты планируешь делать? Ну, со всей этой ситуацией? — и смотрит так, будто собака. Преданный дофига.        — Что-что… — чертовски интересный вопрос, — Для начала пойдем на классный час, потому что там какая-то важная информация будет. Потом можно с Айзавой-сенсеем поговорить; в моей реальности мы с ним были в довольно-таки хороших отношениях. Еще можно с мистером Олимпия поговорить, — дерьмоголовый наклонил голову, совсем как Деку, непонимающе смотря на меня, — Да шкаф такой гигантский, с мерзким американским прозвищем.        — Которое ты не можешь нормально произнести? — с мягкой улыбкой произносит рыжий, а я готов убивать голыми руками. Пришлось через силу кивнуть, — Всемогущий хороший человек, Бакуго. Он взял под опеку Мидорию-куна и, когда у вас был бой, очень много разговаривал с тобой. Мне даже почудилось, что и за тобой присматривают, ха-ха.        — Вот как… И еще кое-что. Я не хочу, чтобы каждый в этой академии знал, что я такой неспособный и слабый, Киришима Эйджиро. Это не пойдет на пользу ни Деку, ни тебе, так как отыгрываться я буду именно на вас.         — Ха-ха, как скажешь, Бакуго! — ну, чего хотел, того добился. Парень улыбается во всю свою акулью пасть, и думать забыл про свои переживания. Ай да я, ай да красавец. Хотя та хрень, что происходила с ним, стоит внимания.        Заплатив за еду, мы медленным шагом направились в сторону ЮЭЙ, так как до классного часа оставалось еще минут сорок, учитывая перемену. По пути с дерьмоголовым мы особо не общались, но недомолвок больше не было, так что все было абсолютно нормально. Пока кое-кто не нарушил своим существованием мне жизнь.        — Почему этот придурок идет с Деку? — тихо прошипел я, но безмозглый все равно услышал, из-за чего недоуменно посмотрел на меня.        — Из-за недавнего инцидента с Пятном они стали больше общаться, — я в непонятках посмотрел на него, и тот кратко ввел меня в курс дела. Хоть что-то буду знать, — Да и вообще, они, как фестиваль прошёл, вроде как друзьями стали.        Если про фестиваль я ещё знал, то про их взаимоотношения — нет. И опять то самое чувство, как и тогда, перед кино. Да Деку мне даже не друг, так, знакомый с детства; и почему же тогда он вызывает во мне такие противоречивые эмоции и, тем более, желания? А ещё и эта падла что-то трётся вокруг него во всех мирах, чёрт бы его трахнул.        — Э… Бакуго, ты чего? — видимо, мои руки слишком уж громко сжались в кулаки, раз даже мистер «Применять силу — это по-мужицки» перепугался.        — Ничего серьёзного. Пошли быстрее, дерьмоголовый, — не слыша в ответ тихого «А Кири мне больше нравилось», я чуть ли не стрелой промчался мимо медленно идущей парочки и бросил на Деку раздражённый взгляд. Тот сжался, но быстро пришёл в себя и лишь вопросительно-утешительно посмотрел на меня. Чёрт знает, что меня заставило, но я кивнул ему и ускорился ещё сильнее, стараясь как можно больше обставить Эйджиро, отвлекаясь на эту импровизированную гонку. Тот бежал, как мог, но догнать разъярённого меня ещё никому не удавалось.       

*.*.*

       — Итак, дети. Результаты таковы, что мне лень вгонять вас в томительное ожидание и скажу сразу — в лагерь едут все, — Айзава поднял руку, призывая обрадовавшихся учеников к уму и спокойствию, к его несчастью, применяя способность. Из-за резко образовавшейся сухости, придется опять капать жгучие капли, — те, кто не прошёл практическую часть, будут заниматься дополнительными занятиями со мной в лагере. Иида-кун, подойди ко мне, я дам тебе руководство по безопасности, расскажешь, когда я уйду. Если появятся вопросы, вы знаете, где меня найти, — на этой ноте Сотриголова развернулся, чтобы покинуть слишком шумный класс, как его окликнули Мидория, Киришима и Бакуго. Последний вселяет в преподавателя настороженность, но он никак не показывает это, а лишь идёт в свой кабинет.        Изуку не понимал, почему Бакуго попросил его пойти с ним и Киришимой, но был рад, что Каччан ему доверяет. Почему-то осознание этого приятно грело душу, но Мидория старался отвлечься от этих мыслей, так как это было неправильно. Предстояло выяснить, что именно.        Киришима был в восторге от того, что Бакуго взял его. А уж описать его радость, когда Кацуки рассказал ему то, что мучило его, что заставляло переживать — а в этом Эйджиро был уверен — вообще не под силу никому, разве что поэтам каким-нибудь. Но Красный Бунтарь не поэт, поэтому ему остается лишь переживать внутри фейерверк чувств. Он и не помнит, когда этот грубый блондин начал ему нравиться. Вроде бы, вот вы чужие люди, потом ты признаешь в нём мужика, и тут щёлк: тебе хочется проводить с ним время и ты трепещешь от вашей совместной подготовки к тесту, пусть тебя и покрывают ругательствами и бьют по многострадальной голове. Хотя… Киришима начинает замечать на себе взгляд «двумордого», как окрестил его Кацуки, и это слегка странно. И он точно почувствовал, как на его пятую точку беззастенчиво пялились, когда он утром догонял Бакуго. И это ой как странно, но… приятно. Черт, все слишком сложно и непонятно, чтобы пытаться хоть как-то разобраться в этом.        Бакуго было страшно, но он никогда в этом не признается.        — Ну и о чём вы хотели со мной поговорить, детишки? — устало спрашивает Айзава, прекрасно понимая, что ничего хорошего из этого разговора он не услышит.        К глубокому сожалению, интуиция его не подвела. Сказать что он удивлен — ничего не сказать. То, что один из лучших учеников, пусть и с дерьмовым характером, попался в руки злодеев, а в этом мужчина не сомневался, ставило под угрозу академию, его карьеру, и, в конце концов, жизнь мальчишки. Надежда на то, что пареньки просто поменялись телами, и это можно будет как-нибудь исправить, канула в пропасть, как только они рассказали обо всём Всемогущему и директору. Насчёт последнего Кацуки долго возмущался, но его благополучно заткнули и потащили вместе с ребятами к Нэдзу.        Бакуго, как только увидел директора, начал странно смеяться, что списали на посттравматический стресс и не лезли к нему. А парень и не возражал; не говорить же им, что имя директора в его мире означает «медведь», он гуглил. А тут перед его глазами что-то, напоминающее медведя. Или мышь. Да пофиг, у Кацуки сегодня столько пиздеца, что говорящим животным его не смутить.        — Итак, — начал директор, как самый умный, как сказали блондину, из всех людей в кабинете, — Нам нужно понять, чьих рук это дело, и только тогда мы сможем понять, как вернуть тебя обратно, Бакуго-кун. Поэтому, Сотриголова, ты ищешь информацию, привлекая как можно меньше людей, потому что общественности про это знать не обязательно. Мерзкие журналисты раскрутят проблему так, что мы потом никогда не сможем восстановить доброе имя Академии, — на мгновение Изуку почувствовал неконтролируемую волну гнева от Нэдзу-сенсея, но это быстро прошло, так что он решил, что ему показалось. Тем временем директор уже объяснил, чего ждет от Всемогущего, и теперь давал наставления Кацуки: — Во-первых, никому из ребят не говори, кто ты на самом деле. Во-вторых, раз уж ты сюда попал на неопределенный срок, то тебе нужно практиковать свою силу. Если одноклассникам еще можно придумать какую-нибудь отговорку, то со злодеями такого не получится.        И всё в таком духе. Бакуго внимательно прислушивался и кивал, а Киришима был рад, что с его другом всё хорошо. Мидория же не мог также расслабленно слушать директора. Что-то не давало ему расслабиться, и это раздражало. Было ощущение, что он что-то упускает из виду, что-то такое, что лежит вишенкой на торте. Подумав, парень решил спросить об этом у друга, стараясь не вдаваться в особые подробности, хоть и очень хотелось. Оставалось надеяться, что Томура-кун сможет хоть как-то прояснить ситуацию. Не зря же у парня кличка «Ходячая библиотека».