Watashi no hiro!

*Мир без причуд*        До учителя мы добрались быстро, так что уснуть у меня не вышло. Не виноват. С детства у меня с транспортом беда: только сажусь — хочется опустить голову на любое твердое или не очень тело и уснуть.        Так и сейчас, стоило на секунду прикрыть глаза, как дерьмоголовый уже трясет меня, при этом чему-то удивляясь.        — Призрака увидел, дерьмоголовый?        — А? — он недоуменно посмотрел на меня, а затем слегка потряс головой, отводя взгляд в сторону, — Не, просто Бакуго никогда не спал в автобусе.        — О, да? Что же, прости, что не оправдал твоих ожиданий, Ки-ири, — с издевкой произнес я, отталкивая его и выходя из общественного транспорта. Черт, почему-то стало противно. Совсем расклеился. Надо поскорее возвращаться, иначе наворочу столько всего, о чем даже думать не хочется.        — Оно? — спросил я у Киришимы, когда мы остановились возле многоквартирного дома, чем-то напоминающего дом Айзавы. Парень кивнул, и мы подошли к нужному подъезду. Хм…        — Что такое?        — Ты много раз тут был? Так уверенно нажимаешь на вызов.        — А, ты про это… — Киришима потер рукой затылок, но не успел что-то ответить, как звонок ответили.        — Кто? — недоброжелательно произнес голос Айзавы, немного прерываясь из-за проблем со связью.        — Это Эйджиро, Айзава-сенсей. Я с Бакуго, — он быстро повернул голову в мою сторону, будто убеждаясь, что я все еще здесь. А мне безразличие, с которым я на него посмотрел, стоило всей выдержки, которую я тренировал для жизни шпиона.        — Только быстро, — донеслось из динамика, и дверь размагнитилась.        — Шестой этаж, Баку…        — Я пешком. Иди на лифте, если так хочешь, — резко ответив, я решительным шагом поднимался, с долей облегчения слыша быстрые шаги позади. Что же, посоревнуемся.        — Ну и зачем вы бежали? — раздался голос, прерывающийся на зевок. Кое-как втягивая такой нужный сейчас воздух, я пытался хоть немного придти в норму. Дерьмоголовый, спасибо ему, никак не обращал внимания на мою слабость.        — Айзава-сенсей, здравствуйте. Мы можем поговорить о Мозуке Кирее? — с места в карьер начал Киришима, а тут же Айзава нахмурился, отходя в сторону.        Пройдя в гостиную, мы сели на двухместный бежевый диван и стали ждать учителя.        — Вам зачем, детишки? — спустя пять минут ожидания появился учитель, садясь в кресло из того же набора напротив.        — Ох, видите ли…        — Мы видели его сегодня, Айзава-сенсей, — перебил я парня, опасаясь, что он взболтнет лишнее. Рассказывать правду было равносильно тому, что я бы встал перед психбольницей и стал кричать: «Пришельцы управляют моим сознанием», — Не могли бы рассказать, что с ним произошло после инцидента?        Айзава ничего не говорил, внимательно смотря то на меня, то на Киришиму. Встав с кресла, он подошел к окну, доставая из кармана пачку сигарет, прикуривая одну.        — Несколько месяцев Кирей пролежал в коме. После примерно столько же проходил реабилитацию и сейчас вместе с семьей должен находиться в Америке. Однако же, судя по тому, что вы видели, это не так.        Айзава так сухо излагал факты, будто не был к этому причастен, что выдавала его лишь дрожь сигареты. Хоть Эйджиро и говорил, что в то время Айзава еще не был моим классным руководителем, да и в той средней школе не преподавал, он все же был обеспокоен. Вот и думай: по доброте душевной, или же что-то действительно серьезное произошло в то время.        Черт, приходить сюда было глупой идеей. И на что я рассчитывал? Что будет так просто найти мразоту Шигараки? Что, если эти якудза и вовсе не при делах? Что, если я зря развел всю эту кашу, и стоило просто плыть по течению, забросив поиски? Есть же почти такой же дерьмоголовый, мои родители…        — …го! Кацуки!        — Чего? — я недоуменно посмотрел на Киришиму, который тряс мои запястья, и только через несколько секунд понял, что прослушал, о чем они говорили.        — Извините, — ни капли не смутившись, произнес я, на что учитель махнул рукой:        — Мы все равно уже закончили, а вам пора, время позднее. Не хочу видеть вас в новостях, детишки, — сурово закончил Айзава, идя в коридор. Проследовав за ним, мы обулись и уже спустились на этаж ниже, как до нас донеслось: — И помните, что с завтрашнего дня у вас практические групповые занятия.        — Какие еще занятия? — спросил я Киришиму, стоило нам выйти из подъезда, — о, и мне нужно отрабатывать то, что я пропустил?        — Отработки у тебя не будет, так как травму ты получил на выходных. А вот насчет практики… Черт, из головы вылетело, — Киришима задумчиво почесал голову, скривив рот, — Со следующей недели, которая начинается завтра, у нас по вечерам будет практика в различных заведениях. Больницы, престарелые дома… и все в таком духе. Это традиция школы, так что отвязаться не получится.        — И с кем мы будем? — этого еще не хватало. Если бы я знал, когда меня утащит обратно, ни за что бы не пошел.        — С чего у тебя такая уверенность, что я буду с тобой? — лукаво поинтересовался Киришима, но тут же опустил голову, продолжая вызывать такси, — ладно-ладно. Мы действительно будем с тобой. Но нас будет четверо, так что, кого к нам поставит Айзава — тот еще вопрос. Ало? Да, пришлите, пожалуйста, машину на…        Пока он договаривался, я пытался успокоить свое разыгравшееся воображение в виде дерьмоголового в костюме медсестры. Черт, меня сейчас стошнит.        — Баку? БАКУГО?        Ой, да заткнись… На улице резко потемнело, а стоять стало еще сложней. Не стоило мне разгуливать с сотрясением по улице, да и подъем/спуск сказывались.        — Зат…кни…       

*.*.*

       Медленно просыпаясь от сильной боли в голове и отгоняя маленьких дерьмоголовых в костюмах горничных, я ощутил мягкость и свежесть. Свет бил прямо в глаза, поэтому не придумал ничего лучше, как со стоном перевернуться и окунуться головой в подушку. Почти вышло.        Приоткрыв глаз, увидел преграду, мешающую голове окончательно упасть: плечо. Мускулистое плечо. К слову, разглядеть больше ничего не получилось, так как свет лампы будто выстрелил в щель между веками и попал прямо в мозг, отозвавшись взрывом гранаты.        Простонав сильнее, уже от боли, я заворочался и «прорыл» головой место между плечом и диваном.        — Баку… — ощущение взрыва было ничем, по сравнению с громким криком дерьмоголового.        — Мгм!        Тот намек понял, поэтому больше ничего не сказал, замерев на месте. Через некоторое время он слегка пошевелился, на что я вновь застонал.        — Чшш, погоди секунду, сейчас все сделаю, — шепотом произнес Киришима, мягко укрывая меня тяжелым одеялом. Чувство радости и благодарности настольно затопило меня, что, стоило ему лечь обратно, я потерся об него лбом, что-то пробурчав при этом. Киришима резко втянул в себя воздух, напрягаясь всем телом, но через пару секунд расслабился, и потянулся к чему-то.        Тяжелая рука мягко опустилась мне на голову, аккуратно перебирая пряди блодинистых волос, а сам он немного передвинулся, чем я незамедлительно воспользовался: лег на его грудь, а Киришима слегка приобнял меня со спины, продолжая рыться в волосах. Удобное расположение головы, да еще и легкие прикосновения пальцев — боль стала потихоньку уходить, принося умиротворение.        — Голова больше не болит так сильно? — заботливо спросил Киришима, продолжая гладить голову. Кое-как отлип от такого привлекательного сна и непонятливо промычал, — Голова, — медленно повторив, Киришима прошелся вверх до шеи по моей почему-то голой спине подушечками пальцев, — больше, — легкие прикосновения опускались ниже, двигаясь по позвоночнику, останавливаясь у кромки боксеров, — так сильно, — шепот, до этого обычный, приобрел хрипотцу, а рука все оставалась внизу, ноготками царапая кожу и слегка поддевая резинку, — не…        Щеки, которые начали теплеть еще со слова «Голова» сейчас нещадно горели, сердце билось о ребра как сумасшедшее, а внутренний голос всеми фибрами души рвал и метал, говоря, что все это неправильно и мерзко.        «Действуем по ситуации», — отчетливо возразил ему, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Киришима все молчал, продолжая царапать ноготками поясницу, другой рукой поглаживая уже шею. Что же, мы нашли мою эрогенную зону.        Пытаясь тихо вдохнуть, полностью провалился, так как из горла вырвался стон. Как назло, боли я сейчас точно не чувствовал.        Для Киришимы же это был как знак: он резко подмял меня под себя, держась на руках возле моей головы и стоя на коленях возле бедер. Его глаза были широко распахнуты, а рот приоткрыт. Щеки стали под цвет волос, хотя я сейчас определенно выглядел не лучше.        Как на мне, на Эйджиро были лишь боксеры, от чего жар его тела ощущался как печка. Да простят меня натуралы, выглядит он чертовски вкусно. Не удержавшись, я сглотнул и слегка прошелся языком по невероятно сухим губам. Взгляд Кири тут же обратился на них.        Во мне внезапно проснулся бесовский геюга, и захотелось подразнить перевозбужденца. На боль в голове я уже даже не обращал внимания.        Пройдясь языком по губам еще раз, я слегка улыбнулся, приоткрыв ровный ряд зубов, прекрасно зная, как привлекательно стал выглядеть. Киришима глубоко задышал, будто он из последних сил сдерживался от того, чтобы наброситься на меня.        К счастью, у меня выдержка хуже некуда, поэтому я решил использовать главный козырь. Черт, походу мне придется всю оставшуюся жизнь дрочить на эту ночь.        — Эйджи, — тихо выдохнул, а Киришима окончательно лишился рассудка. Как и я, раз позволяю трахать себя языком в рот, постанывая при этом как последняя шлюха. Но, боже, как же это приятно!        Киришима как умалишенный повторял мое имя, двигаясь языком ниже, по шее, останавливаясь в ямочке над ключицей, быстро переходя к соскам и останавливаясь здесь на бесконечность. Я терять преимущество в этом несуществующем бою отказывался напрочь, решая действовать, благо — диван был просто гигантским. Сделав парню подножку, перевернул его на спину, быстро залезая на него верхом, касаясь пахом его. Синхронно простонав, я попытался как можно скорее привстать, стараясь оттянуть момент оргазма как можно больше.        Стоять на четвереньках, как некоторые, я долго не мог, поэтому сел Кири на бедра, только чудом не касаясь животом его члена. Парень такому был не рад абсолютно, на что я лишь ухмыльнулся и с силой сжал его соски.        — Ай! — Если он хотел сказать что-то еще, я ему не позволил, вторгаясь языком в рот, как хозяин, исследуя все зубы, щеки, небо. Пройдясь по кругу возле языка, оторвался, смотря в глаза парню, медленно слизывая нитку слюны, протянувшуюся от наших ртов. Посмотрев на его губы, увидел, что вся челюсть буквально блестела от слюны.        — Bon appétit, — произнес я с дьявольским оскалом, на что Киришима простонал и попытался закрыть глаза руками, — А, не-не-не, милый Эйджи, — хрипло прошептал я ему на ухо, собирая руки вместе и заводя их за голову. — Смотри и не смей закрываться от меня, — для верности я укусил его за мочку, тут же зализывая, и он простонал еще громче, кое-как выдавая согласие.        Отпустив многострадальное ушко из плена, перешел мокрой дорожкой до груди, на которой уже тянулись к небу два бугорка. Не сдерживая слюну во рту, я притянулся к одной из вершинок, сначала облизав, а затем подув, вырвав из Эйджиро еще один протяжный стон. Руки он так и не опустил, хотя я их больше не держал. «В следующий раз возьму с собой ремень».        Наигравшись с одним, перешел к другому, не забывая уделять внимание первому, пощипывая и перекатывая между пальцев.        — Черт, я бы поиграл с вами подольше, но меня ждет главное блюдо, — прошептал я бугоркам и спустился вниз, коленями переступая назад, прогибаясь в спине. Киришима, судя по судорожному втягиванию воздуха и удара об диван, наткнулся меня взглядом.        — Негоже подглядывать, Эйджи, — хихикнув, произнес я, резко стягивая с парня боксеры, так как терпеть сил уже не было.        Не думал, что буду благодарить все высшие силы за свое сегодняшнее обильное слюноотделение, так как без помощи, я это в себя не запихаю. Член, как назло, лишь издевательски покачивался, будто говоря: «Удачи, чел, ты меня не заглотишь». Вызов принят, черт возьми.        — Кацу… не надо, я…сам могу… — через силу попытался возразить Киришима, но я лишь отмахнулся от него. Прятать от меня такую красоту и не давать ощутить ее на вкус? Капля, скатившаяся по стволу, была со мной солидарна.        Ухмыльнувшись, я наклонил голову над членом, открывая рот, давая слюне капнуть прямо на головку. Подняв взгляд в середине процесса, увидел измученное и раскрасневшееся лицо Киришимы. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то вымолвить, но, стоило мне лизнуть головку, он сморщился, будто хотел заплакать и опустился на диван. Руки, до этого лежащие над головой, опустились на мои плечи, погладив их, и упали на простынь. Увидев, как судорожно он сжал ни в чем не повинную ткань, лишь ухмыльнулся и вновь принялся за дело.        Смочив ствол слюной со всех сторон, вобрал в себя головку. Пальцы Киришимы тут же набросились на мою голову, с силой опуская на член, не давая подняться. Охренев от такой наглости попытался подняться, но руки Киришимы вновь с силой схватили пряди моих волос, второй раз насаживая до самого основания. Удовольствие резко прошлось по всему телу, заставляя простонать и дернуться. На периферии сознания дошло, что я просто чудом никому ничего не откусил. Так же теплая жидкость, вяло текущая по горлу, оповестила, что парень тоже достиг разрядки.        Кое-как приподнявшись, хотел лечь, но меня тут же подхватили сильные руки, обнимая и извиняясь за все грехи человечества:        — Прости, прости, Кацу! Я… я не хотел так грубо с тобой поступать, прости! Ты, наверняка, все возбуждение растерял, позволь мне… А? — он наткнулся ладонью на мои мокрые боксеры и был настолько шокирован, что заставил меня привстать и стянул трусы, — Но… почему?        — Почему люди кончают? — устало спросил я, не утруждаясь надевать белье, опрокидывая парня на диван. Потянувшись, как кот потерся об него головой и, расслабленно глубоко поцеловав парня, разлегся на нем.        — Почему ты? Я ведь вел себя так…        — Грубо? — парень отвел взгляд, а меня это настолько позабавило, что я даже нашел в себе силы поднять руку и, взяв его за подбородок, развернуть к себе, — Видимо, мне это понравилось, — прищурив глаза, произнес я. Боль стала понемногу возвращаться, поэтому хотелось побыстрее забыться сном.        — Но…        — Эйджи, — я приподнял голову, и, оказавшись возле его лица, повторно поцеловал, вложив все чувства, на которые был способен. Разумеется, прикусив его губу до крови. Хоть как-то я же должен соответствовать образу великого «Баку-психо», — Мне все понравилось. Если и тебе было хорошо, позволь себе заткнуться. Голова сейчас расколется.        Он с нежностью посмотрел на меня и, положив руку на голову, опустил ее, вновь принимаясь перебирать пряди. Черт, чувствую себя самым важным на этой чертовой земле.