Твой выбор

      Тёмные пугающие тучи сгущались над городом. Ветер порывисто дул, из-за чего дождь моросил прямо в лицо. Около дома стояло несколько служебных машин, а дверь была открыта. Рядом с труповозкой уже стояли сотрудники, достававшие носилки.       Зайдя в помещение, я сразу же увидел холодный труп родственника, лежащий на полу коридора. На кухне стояла рыжеволосая женщина, беседующая со следователем. Казалось, что сейчас мне нужно идти к ним и влезть в разговор, пытаться что-то узнать, но мой взгляд держался на покойнике. На его шее виднелись чёткие следы удавки. Отец служил в морском флоте, поэтому петли у него получались отменные. Иронично, не так ли?       Женская рука коснулась моего плеча. Повернув голову, я увидел Софию, которая с горечью смотрела на меня. Её глаза были красные от слёз, тушь немного потекла с ресниц, создавая эффект панды. Она кивнула, давая понять, что нужно пройти к следователю для опроса. Нервно сглотнув, я прошёл на кухню.       Мужчина среднего телосложения записывал что-то на листе. Он поднял взгляд на меня и задумался о чём-то, словно анализируя, но спустя пару минут всё-таки решил приступить к делу.       — Мне очень жаль, — специалист решил начать диалог с использования стандартных фраз. — Владислав Сергеевич, подскажите, ваш отец имел суицидальные наклонности?       — Не замечал, — уверенно произнёс я, вспоминая отрывки из прошлого. Отец никогда не имел таких мыслей и даже действий. Я не думаю, что такой тиран в трезвом виде может вообще думать о таком. Да и в пьяном тоже. — Знаете, — к горлу подступил ком. — После смерти моей матери он был счастлив, — одинокая слеза скатилась по щеке.       — Может, в последнее время он себя странно вёл?       — Я не знаю, — мысли стали путаться, в попытках понять, где же был тот самый тревожный звоночек. — Он проявлял жестокость, не более.       — Присутствовали ли в разгово…       — Та ебать белочка накрыла, — следователя перебил мужчина, который всем своим видом говорил о своём образе жизни. — По синьке мужик удава своего спутал с шеей, ха-ха, — он мерзко рассмеялся.       — Вы кто вообще такой?! — спросила у него София, практически срывая свой тонкий голос.       — Данный гражданин — Анатолий Теодорович — обнаружил труп, — в разговор вмешался следователь. — Он выбил окно со стороны гостиной и проник в ваш дом, Владислав Сергеевич. Перед этим он стучал, кхм, «шестьдесят раз, пока не устал стучать». Цель визита, по словам Анатолия Теодоровича, составл…       — Повторяй, сынок, бу-у-у-у-у-ха-ло-во! — с хриплый голосом произнес мужчина, подняв указательный палец вверх.       — Анатолий Тео… до… вич, хрен знает, как тебя! — София топнула ногой от злости. — Проваливай отсюда и не мешай следователю выполнять свою работу!       — Хе-хе, милочка, для вас я просто Талян! — он сделал акцент на первом слоге своего имени и галантно поклонился. — Можете протянуть мне руку, я расцелую её как нежный лепесточек розы, распустившийся на рассвете.       — Боже, не трогай меня ради всего святого, — женщина брезгливо отошла подальше от Таляна.       — Воу, мадмуазель, а мы с тобой перешли на ты, — он ей подмигнул. — Нихуёвая ты чикса, жаль только мозги ебёшь.       — Я попрошу вас сохранять субординацию, — строгим тоном сделал замечание следователь. Наверное, за свою карьеру он повидал много дураков. — Прощу прощения, мне нужно отойти и сделать звонок по работе. Анатолий Теодорович, надеюсь, вы меня услышали и поняли.       — Канеш, иди, работяжечка, работай, — произнес некогда папин «друг», тщательно выделив корень «раб». — Вот вы все глупые, ха-ха. Да я за свою жизнь работал разве только на мусорке, в поиске жрачки и метала.       — Оно и видно. Не собак надо отлавливать, а таких как ты, несущих обществу сплошной вред, — София была очень недовольна.       — Ну ты и мымра, однако, ха-ха, говорил Серый: сте-е-ервоза-а-а ты, как заноза в заднице, — он отвратительно засмеялся. — Ну и хуй с тобой. Давай теперь с тобой, малец, побалакаю.       К горлу подступила тошнота. На меня и так давила вся эта обстановка, ещё этот бомж вонял, который решил со мной теперь разговаривать. Мерзко.       — Я не желаю с вами разговаривать, извините, — в глубине души я наделся, что после этих слов он от меня отстанет.       — О, а Серый говорил, что ты шляпа залупная, а оказывается, миленький мальчик, ух я бы тебя… — в груди защемило. За какие заслуги он отзывался обо мне так? — Алло, — он пощёлкал пальцами перед моим лицом. — Мелкий головастик, хошь узнать кое-что непристойное о своем папаше? Хе-хе, если понимаешь, о чем я.       — Простите, но я не хочу обсуждать сейчас ничего, — мне казалось, будто я погрузился в бездну, из которой нельзя выбраться. Все казалось бессмысленным, унылым, серым. Было плевать на всё.       — Не хочешь обсудить сладенькое очко твоего папани?       Ощущение, что мои глаза сейчас выпадут из орбит, и их надо будет ловить и обратно вставлять в глазницы.       — Ты мерзкое существо, Талян, — София с презрением смотрела на него. — Отстань от ребенка, мразь конченая. Ты когда-нибудь терял родных?! Закрой свой поганый рот и никому не пудри мозги ненужными диалогами.       Он ухмыльнулся, и его ухмылка не предвещала ничего хорошего. Неужели мой отец был из этих? Значит, у меня нет психических отклонений, как я думал раннее?       — Ну что, милочка, высказалась? А теперь слухай меня, — он хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Пока такие бляди, как ты, мозги ебут, нам остаётся доставлять удовольствие друг другу. По-дружески помогать, так сказать, — он улыбнулся. У него не было половины зубов, оставшиеся были гнилые. — Думаешь, ограничив потрахушки, можно заставить мужика бросить пить? Да вы лишь ненужные дырки, которые ещё и права качают. Ваше дело закрыть ебало и борщи на кухне варить, подливая водку в стопку.       После его слов меня охватила ярость, я не сдержался и замахнулся на бомжа. У меня не было опыта в драках, поэтому поражение было очевидно. Он повалил меня и ударил кулаком в нос, разбив его. Я попытался сдать сдачи, но одержал неудачу. Жалкое зрелище решил прекратить следователь, пришедший из коридора, чтобы разнять нас.       — Анатолий Теодорович, покиньте место происшествия. Спасибо за сотрудничество в деле, — мужчина посмотрел на меня с беспокойством. — Владислав Сергеевич, Вам сейчас окажут медицинскую помощь.       Я слабо различал звуки. В голове стоял гул. София по-матерински гладила меня по макушке, пока фельдшер спасал мой нос. Папин приятель мог бы меня нокаутировать на тот свет, ему терять нечего, как и мне.       Через полтора часа весь ад закончился. В моменты, когда побаливал нос, я вспоминал этого бомжа. Я, конечно, предполагал, что алкаши под синькой могут творить полнейшую херь, но… Мой папаша оказался бисексуалом?! У меня никак не укладывалась эта информация. Голова гудела, было ощущение, будто мне сдавливают виски. В груди щемило от сожаления. Я жалел, что отказался от моральной поддержки Серёжи. Боги, как я его сейчас хочу обнять и уткнуться ему в грудь! Я достал телефон и набрал его номер.       — Слушаю, солнышко моё, — меня окатила волна тепла. — Милый мой, у тебя всё хорошо? Мне приехать?       — Я хочу к тебе.       — Понял, вызываю такси, — я расплылся в улыбке. — Целую в самый милый носик на свете! — на моих губах была усмешка. Ну да, носик у меня точно сейчас милый. Как баклажан.       Поездка в такси казалась тягостной. Я буквально задыхался от груза навалившихся проблем. Я не знал свою дальнейшую судьбу. Мне нет восемнадцати лет, а значит, я могу оказаться в детском доме. Шутки, оказывается, и правда могут реализоваться. Мой воспаленный мозг держал в голове фразу Таляна про сладкое очко. Было мерзко. Невыносимо мерзко. Хотелось вывернуться наизнанку, скрутиться в непонятную позу, лишь бы забыть весь этот бред. Но этим бредом является вся моя жизнь.       — Снова привет, счастье, — Серёжа приветливо открыл мне дверь. Я молча подбежал к нему и крепко обнял.       — Что случилось? — друг пытался заглянуть в мои глаза.       — Серый, мне нужна сейчас поддержка, — из глаз ручьем полились слезы, — помоги мне, Серёжа, я так не хочу жить, — он прижал меня к себе.       — Вовремя родители ушли, — Серёжа поднял меня на руки, отнес меня в его комнату и положил на кровать. Я лежал и захлёбывался слезами от боли, которая пронзала моё сердце. Он сидел рядом со мной и успокаивающе гладил меня по голове, запуская пальцы в волосы.       Я рассказал ему всё, что произошло дома. Холодный труп, мерзкий друг папаши, драка, возможность уехать в детдом. Дрожь охватила моё тело.       — С чего ты взял, что тебя возьмут в детдом? — Серый рассмеялся. Его смех был не такой звонкий, как у Славы, но я бы слушал его часами.       — А куда? — я сел рядом с ним.       — Можем попросить моего дядю стать твоим опекуном, — он снова засмеялся, на его щеках отчетливо выделялись две ямочки, на которые я завороженно смотрел. — Влад, я сейчас серьёзно. Я не думаю, что Слава будет против. Тебе же с ним не трахаться придётся в конце концов, — я нервно сглотнул. Слава — его дядя? Хотелось провалиться сквозь землю. — Ты меня слышишь, радость моя несчастная?       — Да, слышу, — он поцеловал меня в лоб. Я положил свою голову ему на плечо, Сергей продолжил гладить меня по волосам. Нашу идиллию прервал мой телефон. — Прости, — я взял гаджет в руки.       — Ничего, у тебя всё-таки страшное мероприятие произошло, — мой парень гладил меня по щеке. Интересно, Слава бы гладил меня так же же нежно, как Серёжа?