Клубника в битом стекле

      Горячие струи спермы бегущие по бёдрам и одобрительное похлопывание очередного клиента.       — Молодец, парень. Ты хорош. Я к тебе ещё вернусь.       Послеоргазменная нега чуть утихает и Джон пытается отдышаться. Умом он сознаёт, что должен быть в ужасе, но губы помимо воли расплываются в довольной улыбке.       Как врач, он понимает, что его чем-то накачали, но думать об этом лень. Да и смысла в этом нет.       Он стоит упираясь в пол ладонями и коленями, втиснутый в дыру в перегородке, что делит зал на две половины. Вокруг ходят мужчины во фраках и дамы в вечерних платьях. Правда из-за своей позы Джон видит преимущественно то, что ниже пояса. Ватсон, и ещё несколько парней и девушек предоставляют гостям услугу под названием «в хвост и в гриву».       Каждый желающий может подойти с выбранной стороны и либо оттр…хать, либо получить минет. Джон буквально взрывается, стоит кому-нибудь вставить ему. От его стонов, вибраций и просьб не останавливаться и входить глубже, его клиенты кончают куда быстрее и мощнее чем у собратьев по стене. Видимо, организм врача, не привыкший к стимуляторам, и измученный довольно долгим воздержанием, реагирует куда ярче, чем у привычных к такой работе соседей.       А уж что он творит когда гость выбирает минет… Хорошо, довольно громкая музыка заглушает крики клиентов, те буквально отползают, опустошённые, а Джон готов продолжать снова и снова.       Он осознаёт, что долго так не протянет. Умрёт либо от передоза, либо от перетр…ха, но эти мысли вызывают у него только безудержный смех. Ему в жизни не было так хорошо как в эти несколько часов.

***

      Началось всё со звонка Гарриет. Её голос был тихим, и что самое главное — трезвым.       — Как ты? — после долгого молчания спросила она.       И Джон сразу увидел не пропащую алкоголичку, которую он столько раз откачивал, кодировал, умолял и убеждал, клал в клиники и снова находил мертвецки пьяной, а девочку, с которой, будучи детьми, они делились всем на свете.       И не положил трубку, а довольно неплохо с ней поговорил. И опять поверил в невозможное — что она ещё сможет завязать и вернуться к нормальной жизни. И согласился встретиться.       И горько об этом пожалел. Так как в кафе к ним за столик подсели несколько человек, и объяснили Джону, что его сестричка в пьяном угаре умудрилась влипнуть в довольно скверную историю и если он не хочет чтобы ее прямо тут, при нём, грохнули, должен помочь отработать долг.       Он вроде даже успел дёрнуться, но ощутил лёгкий укол, а очнулся уже здесь. И в первые минуты его беспокоило отпустили ли Гарриет. Уже потом он стал размышлять, что даже если переживёт этот секс-марафон, то вполне может подхватить что-нибудь трудно- или совсем неизлечимое, так как презервативы его клиенты игнорировали, хотя целая миска стояла на стеклянном столике прямо у его головы. Зато практически каждый прихватывал ягодку-другую стоявшей тут же клубники.       Очередной клиент подошёл со стороны лица. Он был в длинном плаще, полы которого скрыли от Ватсона весь остальной зал. Джон уже привычным движением открыл рот и не сразу осознал, что перед его глазами раскрыли блокнот.       «Вы Джон Ватсон? — гласила надпись, — Кивните, если да».       Джон кивнул, разглядывая замысловатые, очень красивые буквы со множеством завитушек, написанные чернилами.       Человек перелистнул на следующую страницу.       «Через пару минут тут начнётся стрельба. Не бойтесь, мы здесь, чтобы вытащить вас».       «Мы?» — Джон очень хотел взглянуть в лицо нежданному спасителю, но шея так затекла, что это было невозможно. Да и нежелательно наверняка.       Музыка внезапно сбилась, раздались крики, не страха, правда, а скорее недовольства. Человек в длинном плаще с силой врезал ногой по перегородке. Раз, другой, полетели щепки. Соседка Ватсона завизжала, а его самого вытянули, оцарапав о деревяшки, но не подняли на ноги, а уложили на пол.       Спаситель упал на Джона сверху, и практически сразу же началась стрельба. Вокруг забегали ноги в дорогих лакированных ботинках, что-то падало и разбивалось, кто-то кричал, кто-то визжал, а Ватсон лежал, придавленный неподвижным телом и смотрел на упавшую вазу с клубникой. Крупные, красивые, наверняка сладкие ягоды вперемешку с битым стеклом.