awkward silence

— Джисон-хёна только что продинамили! — Чонин вбегает в комнату и заливисто смеётся, радостно тыча пальцем в хмурого Джисона, который входит в комнату за ним и выглядит, как злой надутый бурундук, а после слов Чонина становится ещё недовольнее. Он хочет было ударить друга в плечо кулаком, но Чонин уворачивается и выбегает из комнаты, и чужое горе, кажется, неимоверно его забавляет. — Я больше не доверяю этому мелкому, — Джисон дуется ещё сильнее, и Чану, который отрывается от телефона, чтобы посмотреть на него, кажется, что если он нахмурится ещё немного, то его брови наедут друг на друга. — Странно, что ты вообще когда-либо думал, что Чонину можно доверять, — Джисон поднимает на него побитый взгляд. — Не хмурься. Будут морщины, — говорит Чан и с этим возвращается к чтению статьи. Джисон тяжело вздыхает. Он очень не хочет делать этого, но выбора у него опять не остаётся. Он окидывает взглядом присутствующих в комнате и выбирает потенциальную жертву на сегодняшний вечер (хотя на минуточку, жертва тут вообще-то он). Слева Хёнджин и Чанбин дебильно хохочут с него, устроившись друг на дружке, и Джисон думает: «Нет. Ни за что. Точно не эти двое». Он мог бы попросить Феликса: тот бы тоже поржал, но согласился бы, — только Феликс сам ушёл гулять. Фактически Джисон может попросить Чонина и Сынмина, потому что эти двое всё равно ничем не заняты, но чувство собственного достоинства Джисона стоит дороже, чем билет в кино. В конце концов взгляд Джисона останавливается на Минхо, и на секунду он думает, что, может, лучше всё-таки Чонин и Сынмин, но быстро себя одёргивает. Делает глубокий вдох и подходит ближе. Минхо, заметив приближающуюся тень, медленно (очень медленно) переводит взгляд с телефона, от которого, кстати, за всё время пребывания Джисона в комнате не оторвался, на него. Джисон чешет затылок и мнётся пару секунд, но после решается: — Хён? Не хочешь сходить со мной в кино? Я бы не звал тебя, но билет пропадает. Хёнджин, если серьёзно, не думал, что Джисон решится позвать Минхо, поэтому с особым интересом наблюдал за развернувшейся картиной и даже Чанбина в бок отпихнул. Но ещё больше его удивило то, что в ответ на предложение Минхо просто пожал плечами и бросил ленивое «Окей».

__

Джисон с развития событий охуел так-то. Но был, в принципе, рад. Он стоял на крыльце общежития и ёжился от октябрьского холода, грея руки в карманах куртки. Минхо обещал выйти минут через десять. Джисон был рад, что тот согласился прежде, чем узнать, на какой фильм они идут, потому что тогда бы точно отказался. Невероятно, но Минхо не любил мюзиклы. Джисон несколько раз пытался его перевоспитать и привить любовь к этому жанру, хотя бы к тем, что с хип-хопом, типа «Уличных танцев», но все его усилия были напрасны: Минхо либо раскритиковывал сюжет и хореографию в пух и прах, либо заканчивал тем, что зависал вместо просмотра в Твиттере. В итоге Джисон сдался и смотрели вместе они боевики (которые Минхо критиковал не меньше, но ему хотя бы нравилось) и байопики. Вот последние Минхо очень любил, а ещё всякие экранизации. Телефон Джисона завибрировал, и он достал его из кармана, чтобы увидеть сообщения. minho(-hyung): уже выхожу minho(-hyung): кстати minho(-hyung): на какой фильм мы идём? Джисон набрал в ответ: (19:45) . . . мамма миа 2? Буквально через пятнадцать секунд дверь за спиной Джисона отворяется, и из общежития выходит Минхо с резонным вопросом: — Ты издеваешься? Джисон предпринимает попытку оправдаться: — Эй, изначально я не собирался ведь идти на этот фильм с тобой. — А когда ты предлагал мне пойти, ты об этом не подумал? Ладно, идём уже, опоздаем, — Минхо хватает Джисона за запястье и идёт вперёд. — Ты должен мне еду в качестве компенсации за дебильный фильм. Джисон просит дать мюзиклам ещё один шанс. — Ты ведь даже не видел его ещё. Это же классика! Она не может быть плохой. Минхо берёт Джисона под локоть и засовывает руку в карман: брать с собой перчатки — это просто не для них. — Из всех мюзиклов, что я видел, мне, возможно, понравились «Отверженные». Но это не точно. Две упаковки мармеладок и яблочный сок — и я подумаю. — Яблочный сок? — Да, мне хочется.

__

В кинотеатре Джисон купил Минхо обещанные (или не совсем) мармеладки, пачку чипсов, пачку попкорна и полуторалитровую упаковку сока. Так как у Джисона был с собой рюкзак, они пронесли накупленное в нём, но после начала фильма самой сложной задачей стало попытаться как-то бесшумно всё это вскрыть. Джисон в этом явно не преуспевал, и Минхо только ловил с него фейспалмы, и так как за время рекламы ничего, кроме сока и попкорна, открыть им не удалось, на остальное они забили и забросили рюкзак Джисона под сидение. Сначала всё было сравнительно неплохо, или, как бы сказал Минхо, терпимо, самому Джисону даже нравилось, но Минхо стал засыпать уже на двадцатой минуте, он это видел. Хён подпёр подбородок рукой и смотрел на экран, но глаза были такие стеклянные, что Джисон всерьёз задумался, а не научился ли тот спать с открытыми глазами. За такое-то количество просмотренных с Джисоном из выбранных им же фильмов — вполне вероятно. Он усмехнулся, вспомнив тот факт, что Минхо никогда не отказывал ему в просмотре очередной дебильной комедии или того же мюзикла, хотя не любил их, и ему стало как-то тепло и одновременно с тем немного совестно. Он повернулся в сторону хёна и увидел, что тот уже полез в карман за телефоном, поэтому отвернулся к экрану и, поразмыслив над тем, что собирается сделать, ещё с полминуты, достал свой собственный. jisung~: прости, что затащил тебя на этот фильм. jisung~: хочешь, я потом потренируюсь вместе с тобой? Минхо от полученных сообщений расплывается в глупой улыбке, которую старается сдерживать, поджав губы, потому что знает, что Джисон сейчас на него смотрит и его улыбка — то, чего он от него ждёт. По этой же причине не поворачивает головы. Он пишет сперва «да ладно, забей», но потом думает немного, стирает, улыбается на одну сторону (чего уж терять?) и в ответ отправляет короткое (20:21) хочу Джисон позволяет себе улыбнуться и растекается по креслу: на него-то никто сейчас не смотрит. Но потом ему приходит ещё одно сообщение. minho(-hyung): только день и время выбираю я minho(-hyung): и песни тоже <3 (20:22) хватит с тебя и одного прости И понимает, что попал.

__

Ещё через двадцать минут Минхо готов был вешаться. Серьёзно, дайте ему верёвку и мыло — и он готов прямо тут. Но буфет кинотеатра, к сожалению, их продажу не предусматривает, как и кинотеатр не предусматривает прокат нормальных фильмов. Минхо думает о том, что это был бы логичный компромисс: вы либо продаёте напитки и сладости и бонусом к ним показываете хорошее кино, либо отправляете в прокат всякую лажу и для таких, как Минхо, жертв, затащенных в кинотеатр всякими Джисонами, вещи, которыми можно было бы избавить себя от мучений. Он ненавидел кинотеатры, потому что в них не было возможности покритиковать фильм, высказать своё мерзкое мнение, положить голову на коленки к Джисону, оправдывая это тем, что «у меня шея после тренировки устала, а ты мне этот фильм показал, так что терпи мою тяжёлую голову на своих конечностях», как он всегда делал. Смотреть плохие фильмы можно только дома с кем-нибудь вдвоём. А в кинотеатре спасает только Твиттер, куда можно пожаловаться, пока сходишь с ума. Минхо ещё думал о том, что надо уломать Джисона на какой-нибудь триллер. Джисон их боялся до смерти, а Минхо было весело наблюдать за реакцией и до какого-то жутковатого мазохизма нравилось потом жаловаться на синяки, которые оставляет ему Джисон, когда случайно бьёт его ногой или слишком крепко сжимает его руку. Кстати о птичках, думает Минхо и решает проверить, как там его друг. Он поворачивает голову к Джисону — тому, вроде, нравится. Он смотрит на него ещё пару секунд, тяжело вздыхает и отворачивается, съезжая по креслу вниз. Минхо начинает ловить себя на каких-то странных мыслях, но решает, что это на него так действуют дебильные песенки из фильма и скука. Если у Минхо начинает ехать крыша, то Джисон спустя ещё двадцать минут начинает жёстко лажать и нещадно косячить. Сначала он случайно сталкивается своим лбом с лбом Минхо, да так крепко, что чуть не попал в другое измерение, а хотел всего-то голову поудобнее примостить. Дальше он попкорн на себя развернул, и им повезло, что их не выгнали из зала и вообще никто ничего не заметил. Но Минхо один раз тоже облажался: разлил на себя сок. Зато Джисон облажался ещё сильнее, когда хотел успокаивающе похлопать его по коленке, мол, ты лох, но с кем не бывает, но в темноте не сразу её нашёл, поэтому съехал ладонью по бедру Минхо и как-то так странно её сжал, что сам не ожидал, а Минхо чуть не подавился и раздражённо спросил, глядя прямо в глаза: — Что ты делаешь? После этого уже Джисон становится тем, кому хочется повеситься. Он понимает, что ещё пять минут в этом зале — и он убьёт либо себя, либо кого-нибудь другого. Он разворачивает горящее лицо к хёну и смотрит умоляющими глазами: — Слушай, а пошли погуляем? А? Всё равно фильм отстой. Минхо находится не в том положении, чтобы отказаться.

__

Они забегают в кофейню и берут себе по кофе с сиропом: Минхо берёт с мятным, а Джисон с карибским ромом, и Минхо не может сдержаться, чтобы не закатить глаза — и закупаются самыми сладкими булочками из Синнабона, и Джисон не может сдержаться, чтобы не отпустить плебейскую шутку о том, что самая сладкая булочка здесь — это он. Они идут гулять в парк, и в рюкзаке Джисона всё ещё осталась пачка чипсов, мармеладки Минхо и наполовину полная коробка сока, которую они выпьют, сидя на качелях на детской площадке. Минхо думает, что гулять так ему нравится гораздо больше, и Джисон в мыслях с ним соглашается. Минхо греет руки о стаканчик с кофе, когда они идут по парку, и Джисон даёт ему свои перчатки, которые нашёл в боковом кармане рюкзака. Минхо благодарит его и едва заметно краснеет, когда тот зачем-то решает сам одеть его руки, убедившись в том, что «каждый пальчик хёна будет в тепле, потому что хён не должен мёрзнуть». Воробьи в парке откормленные, практически ручные и безумно наглые из-за постоянного контакта с людьми. Минхо и Джисон хорошо в этом убеждаются, когда садятся на лавочку и вместо того, чтобы наслаждаться своими булочками, воюют с птицами, которые выхватывают кусочки еды прямо из рук на лету. Минхо прикрывает голову руками, когда несколько птиц стайкой летят на него, а Джисон гоняет их пачкой чипсов. Они пробуют пересесть на другую лавочку, но птицы и там их преследуют, и всё вообще заканчивается тем, что Джисон носится по парку за воробьями и пытается забраться на дерево, чтобы отобрать у них нагло украденный кусочек коричной булочки, а Минхо снимает это на телефон, стоя от смеха на асфальте на коленях. Так с парка они перебираются на детскую площадку. Минхо одной ногой раскачивает качели, прислонившись щекой к цепи, обнимает свой яблочный сок и смотрит, как фонари вдалеке появляются и исчезают, то скрываясь за кронами деревьев, то выглядывая обратно. Они красиво переливаются и отражаются в его тёмных зрачках. Минхо засматривается и не может сдержать мечтательной улыбки. Рядом на лавочке, забравшись на неё с ногами, Джисон уставился на небо и считал звёзды. Их было не так много: вокруг них горели фонари улиц и лампы квартир, — но они были, и Джисон, кажется, даже нашёл три звезды из ковша большой медведицы. Ещё были красивые жёлтые облака, которые отражали свет города, и он всё это Минхо рассказывал, пока одной рукой загребал чипсы, превратившиеся в кашу из-за того, что их использовали, как защиту от воробьёв. Минхо перемещается на лавочку, садится рядом, просит показать. Джисон отряхивает руки и забирает у него сок, делает два глотка. Он показывает ему звёзды и облака и рассказывает много всего, но Минхо и не удивляется, что тот так много всего знает, слушает внимательно и кивает, пальцем рисуя круги на скамейке и отдирая от неё куски засохшей краски. Сегодня они привлекают к себе много животных. Сперва воробьи, теперь их окружили кошки. Но они, в отличие от первых, выглядят более дружелюбными. Один котёнок добирается до пачки с чипсами, но ему не очень нравится: он крутит мордочкой и отряхивает крошки с усов, возвращаясь на землю. Ещё один подходит к Джисону, который не может сдержать восторга, когда животное даёт ему себя погладить. Он обращает внимание Минхо: — Смотри! Он на тебя похож. Минхо без особого энтузиазма спрашивает, почему, и готовится услышать в ответ что-то вроде «ты так же пахнешь» или «у него блохи», но ответ Джисона выбивает весь воздух из лёгких: — Он такой же красивый. И такой же мягенький, как ты. В смысле, как твои волосы на ощупь. Минхо очень хочется увидеть сейчас его лицо, потому что по голосу понять сложно. А Джисон жмурится и поджимает губы, потому что понимает, какую вселенскую глупость сейчас сморозил. Он молчит. Минхо хлопает глазами, отвечает: — О. Круто. — Извини. — Да нет, всё нор- — Это прозвучало странно. — Всё, что ты говоришь, звучит странно, но тебя волнует почему-то только это, — Минхо говорит это совсем без злобы, без какого-то упрёка, но Джисон если и не выглядит обиженным, то напряжённым, по крайней мере, выглядит точно. А Джисон не обижен, Джисон просто чувствует себя космическим ебланом. Он оставляет последнюю фразу Минхо без ответа и снова смотрит на небо, пока кот трётся об его ноги, и говорит нечто совершенно не в тему: — Самолёт. Минхо вторит его жесту. — Точно. Интересно, куда он летит? — В Америку. Или Европу. А может, кто-то летит в тур. — Или почта. — Может. Минхо тянется к соку, немного трясёт его: осталось на два глотка. — Фу, не пей из моего пакета, — Джисон отбирает у него пачку почти допитого сока. — Твоего пакета? — Минхо аж перекосило. — Да, так непрямой поцелуй получается. А я не хочу тебя целовать. В следующий момент Джисон летит со скамейки на асфальт от удара ногой. — Ты что?! — возмущённый возглас слышится откуда-то снизу, следом за звуком удара. Минхо невозмутим, но таким заявлением оскорблён до глубины души. — А ты что? Ты так говоришь, потому что твоя тощая задница никогда никого не целовала. Или, — тянет он, сверху вниз поглядывая на кипящего Джисона, — это тебя никто не целовал? Кипящий Джисон докипел. И стал возмущаться, пища, как этот самый чайник. — Это самая мерзкая ложь, которую я когда-либо от тебя слышал! — Что, хочешь сказать, что умеешь целоваться? Джисон рывком поднимается и оказывается рядом с Минхо, обхватывает его шею ладонями, притягивая к себе, и накрывает его губы своими. И сам же охреневает, когда понимает, что сейчас делает, но Минхо, удивительно, не вырывается и поцелуя не разрывает. Говнюк. Он вообще не выдерживает и начинает довольно дебильно лыбиться, как сумасшедший, и отстраняется первым сам Джисон. — Ну и чё ты лыбишься? — спрашивает он. — Ты проиграл. Мне даже не пришлось брать тебя на слабо. А ещё у тебя руки холодные, — шепчет Минхо, напоминая, что руки Джисона всё ещё у него на шее. Джисон мгновенно их отдёргивает и прячет в карманы. — Но если сделаешь так ещё раз, я сломаю тебе нос. Минхо встаёт, демонстративно допивает сок, выбрасывает пачку и направляется к арке. Проигравший и опозоренный, но в душе по какой-то причине такой довольный, Джисон поднимается и следует за ним. Кровь разгоняет по телу адреналин, дофамин, эндорфины и другие гормоны, и он чувствует невероятный прилив энергии и желание слетать до Луны и обратно. Возможно, по пути украсть Минхо одну из ближних звёзд. Об этом Минхо он не скажет. Минхо достаёт руку из кармана и дотрагивается до собственных губ, прикрывает глаза и всё ещё улыбается. Этого жеста, как и его покрасневших щёк, Джисон не увидит. А ещё они оба хорошо целуются. И о том, как они это выяснили, они никому ни за что не расскажут. Стоя у подъезда общежития, они берут друг с друга слово.