Вопрос желания

      Санса спешила по длинным коридорам прочь из башни десницы. Она даже забыла о письме от Арьи, которое она хотела показать Рикону, в своей комнате.               Иногда ей казалось, что нигде она не жила так долго, как в этом замке. Но из-за этого он ей домом не стал.               В последнее время дом — довольно сложное и неоднозначное понятие.               Когда Драконья Королева подчинила себе Вестерос, Санса узнала, что её муж-Ланнистер стал её десницей. И вновь стать ему женой было, возможно, самым простым решением.               Благодаря его влиянию Дейенерис восстановила Старков в правах на Винтерфелл и назвала Рикона Хранителем Севера. Хотя, по правде, сейчас это не имело большого значения, ведь Север кишел Белыми Ходоками, и никто не горел желанием жить в Винтерфелле.               Они были в безопасности здесь, на Юге, она и Рикон, пока Джон сражался с живыми мертвецами на Севере с помощью одного из драконов королевы. Арья не задержалась в Королевской Гавани надолго и вскоре снова уехала на Летние Острова. Рикон был уверен, что Бран жив, но никто не видел его вот уже несколько лет. Тирион Ланнистер вступил в свои права на Утёс Кастерли, который был расположен довольно близко к местам сражений. Временами он ездил туда, чтобы убедиться, что золото в шахтах продолжают добывать. Но, как десница королевы, он жил в Королевской Гавани, где Санса с ним и встретилась.               Он изменился с последнего раза, когда она видела его: ещё более уродливый, если это вообще возможно, более пугающий, с недостающим зубом. Но было и ещё что-то. Он до сих пор хромал, когда шёл, но то, как он вёл себя… Уверенно?               Она не знала наверняка.               Она помнила, с каким робким трепетом он смотрел на неё раньше, словно ожидая от неё лишь слова или действия.               Больше он не смотрел на неё, словно голодающий ребенок, и больше ничего от неё не ждал.               Она вернулась к нему не из-за любви, не из-за влечения. По правде говоря, она это сделала, потому что устала. Устала думать о том, кем станет её новый нареченный (монстр, как Джоффри, или скользкий тип, как Петир), устала гадать, что сулит ей будущее.               Тирион не был мужчиной её мечты, но она хотя бы знала, чего от него ожидать. Да и вообще, она не была уверена в том, что мужчина её мечты существует. Она уже выросла из всех этих любовных баллад. Теперь она предпочитала тишину богорощи или лесов близ столицы.               Встречу с ней Тирион воспринял как облегчение, что озадачило Сансу. Но позже она узнала, что королева давно настаивала, чтобы он нашёл себе подходящую партию и обеспечил короне союзников. А он, судя по всему, не особо хотел повторять опыт брака.               Но, в конце концов, это было самое удобное решение для них обоих.               Они никогда не говорили о том, что их брак не будет скреплён фактически, пока Санса сама этого не захочет. Предложение всё ещё было в силе, но она не думала больше, что он захочет этого, даже если представится возможность.               Он относился к ней со своей обычной ироничной учтивостью, так же, как и к другим высокородным дамам и даже к королеве.               Трудно было видеть в нём врага или даже Ланнистера, после того, как он фактически спровоцировал уничтожение своего дома. За последние годы она научилась видеть в нём почти что члена своей семьи или, хотя бы, хорошего друга.               Они всё ещё спали в одной комнате, хоть и на разных кроватях. Было бы неподобающе лорду деснице жить в отдельных покоях от своей жены. Красный Замок был доверху набит лордами и леди, рыцарями и мелкими феодалами, ведь с тех пор, как Вестерос был атакован Иными, все хотели получить защиту от королевы.               В конце концов, всё выходило куда менее неловко, чем предполагалось. Они смогли найти между собой некое равновесие.               Когда Санса вошла в покои, которые делила со своим мужем, она услышала невнятный шёпот и смешки, доносящиеся из спальни. Она не знала, кто это мог быть в это время суток.               Обычно Санса уходила поздним утром, а Тирион и того раньше. Может быть, это служанка?        Дверь была чуть приоткрыта. Она тихо подошла ближе и заглянула внутрь.               Она поняла, что там был Тирион, но не один. С ним была женщина. Наверняка, какая-то леди пришла спросить его совета или передать что-то королеве.               Санса хотела было постучать в дверь и дать знать о своём присутствии, но поняла, то что-то не так.               Прежде всего, они оба сидели на кровати, а это место едва ли подходило для обсуждения государственных дел.               Они сидели очень близко друг к другу, и то, как они улыбались и прикасались друг к другу (её рука была на его колене, а его пальцы расчесывали её волосы) попросту лишило Сансу дара речи.               Тирион что-то прошептал ей на ухо, и они снова засмеялись. Санса готова была поклясться, что никогда не видела, чтобы он так улыбался. Так расслабленно и беззаботно, с какой-то искоркой в глазах, какой, Санса ещё не могла понять.               Затем женщина наклонилась к паху Тириона и развязала его бриджи. Только когда её голова опустилась вниз и начала ритмично двигаться, Санса поняла, что происходит.               Она почувствовала, как её щеки загорелись от смущения. Это было так… неправильно. Нет, это было просто отвратительно. И они занимались этим в их комнате, на их кровати… ну, по правде, на его кровати. Её же стояла неподалеку и была нетронута.               Несмотря на все свои чувства, она не могла отвести взгляд от этой сцены.               Он выглядел таким… счастливым. Его глаза были закрыты, а лицо, всегда такое серьёзное или отчужденное, не выражало ничего, кроме удовольствия. Время от времени с его губ срывались стоны и тихие невнятные слова, которых Санса не могла разобрать.               «Мне надо уходить. Если он сейчас откроет глаза, то увидит меня». Но она не ушла.              Его пальцы держали её за волосы, но это было похоже не на твёрдую хватку… а больше на ласку.               Взгляд Сансы задержался на движениях его руки ещё какое-то время, а затем она увидела, как он жмурится, словно от боли, и поняла, что ей пора уходить.               Она отступила назад так тихо, как только было возможно, вышла за дверь покоев и фактически помчалась прочь по коридорам. Когда она остановилась, сердце её колотилось так быстро, что готово было вот-вот выскочить из груди.               ***               — А теперь, какому дому принадлежит этот девиз. — Спросила Санса. — «Высоки, как честь».              — Эм… — нахмурился Рикон.              — Я знаю, — зевнул Томмен.              — Я знаю, что ты знаешь, — заверила его Санса и снова обратилась к брату. — Давай, Рикон. Сестра мамы была замужем за наследником этого дома.              Мысль о тёте Лизе и Зяблике как обычно заставила её поморщиться. Но ей хотелось помочь Рикону, который кусал свои губы, крепко задумавшись.               В свои девять будущий лорд Винтерфелла едва ли знал часть того, что должен знать мальчик благородных кровей. Когда лорд Сиворт привёз его в столицу, он едва ли отличался от дикаря. Он не узнавал Сансу, лишь пинался и кричал, звал женщину-одичалую, которая практически заменила ему мать, и от которой его отняли.              Сансе потребовалось несколько недель, чтобы подобающе одеть его и поужинать с ним вместе с Тирионом.               Его огромный лютоволк, Лохматик, всё ещё был с ним и всюду следовал за ним по пятам. Даже сейчас волк дремал неподалеку от окна.               Влияние Томмена было просто неоценимо. Мальчик четырнадцати лет едва ли изменился за эти годы. Он всё ещё был пухлым, златовласым, славным ребёнком. Он пробыл королём пару лет, но, похоже, так и не вышел из роли. Формально, он всё ещё был женат на Маргери Тирелл, которая сейчас жила в Хайгардене. Иногда он обменивался с ней письмами. Несмотря ни на что, он, казалось, правда любил Маргери. Он так же любил котят, но теперь к ним добавились собаки и лошади. Томмен смог подружиться с Риконом так, как не могла Санса, и помог ему вылезти из своей раковины.               По правде, те уроки, которые давала Санса Рикону, были совершенно очевидны для Томмена, но его задачей здесь было помочь ему сконцентрироваться на предмете, нежели качаться на стуле, рисовать каракули на пергаменте или и просто быть беспечным и небрежным.               Но сегодня это Сансе приходилось пытаться концентрироваться на том, что она делает. Несмотря на все тщетные попытки, её разум вновь и вновь прокручивал в её голове то, что она увидела в своих покоях.               Это было отвратительно. Сама мысль о том, что кто-то может заниматься подобным, вселяла в неё ужас.               И то, как на это реагировал Тирион… Она не могла перестать думать о выражении его лица, о том, как ускорялось его дыхание, как он откидывал голову назад, обнажая точёную форму челюсти и нежную кожу шеи, которая была так неожиданно красива.               «Красива»? Санса потрясла головой. Ей нужно напомнить себе, о ком она думает.               Конечно, Тирион не был красивым. Напротив, он был самым уродливым мужчиной, которого Санса встречала. Но он ей определённо нравился. Она доверяла ему, даже испытывала к нему какую-то симпатию. Но красивый? Ни за что.               Она не знала, почему, увидев его там, она была так расстроена.              По ней прошлась волна раздражения.               Должна ли она злиться на его измену, когда она сама ясно дала ему понять, что не хочет этого, и, скорее всего, никогда не захочет?               Она явно не могла ожидать, что остаток своей жизни он проведет под целибатом. Это было бы жестоко. Кроме того, он ещё в их первую брачную ночь дал ей понять, как будет компенсировать недостаток любви в браке.              Для таких, как я, Боги создали шлюх.              Отчасти она понимала, что у него были такие… спутницы, и легко это принимала. Просто никогда об этом не задумывалась.               Что ж, теперь она знает. Санса прочистила горло. Не нужно раздувать из мухи слона. Если она снова неожиданно вернется в их покои, она непременно постучит и уведомит о своём присутствии, чтобы избежать неловких сцен.               Она разгладила юбки, пытаясь успокоиться.               — Санса, что такое? — спросил Томмен.               — Ничего.               — У тебя всё лицо красное, –подметил Рикон.               Она прижала ладони к щекам, чувствуя, как они пылают.               — Здесь очень жарко, не думаете?               — Да нет, не очень, — недоумённо ответил Томмен.               «Спасибо тебе большое, Томмен», –подумала она. Следует чаще напоминать ему о любезности в вежливых беседах.               — Так на чём мы остановились? «Высоки, как честь», – начала она снова.               ***               Она не видела Тириона вот уже пару дней, пока не застала его одним из вечеров в комнате с верандой за чтением свитков.               Признаться, поздно ночью она слышала, как он готовился ко сну, слушала, как он снимает одежду и забирается в постель. Он плохо спал, поэтому они редко засыпали и просыпались одновременно. Несколько раз ей всё же удалось застать его в постели, но на нём была ночная рубашка.               Той ночью она вдруг вспомнила, что раньше он спал без одежды, ещё до их замужества, за много лет до этого.Она безуспешно пыталась вспомнить, как он выглядит под одеждой. Так много времени прошло. Она помнила лишь мысль о том, каким он был уродливым.               «Это так глупо», – подумала Санса. Почему ей внезапно стало так интересно, как он выглядит обнажённым? Это всегда был он. Он спал рядом с ней уже два года, и ей было всё равно.               Этим вечером Тирион едва ли поднял взгляд от пергамента, когда она вошла.               Она снова почувствовала раздражение. Она не знала почему, ведь никто из них не бросался друг к другу в объятия при встрече. Но всё же.               Она попыталась сказать что-то остроумное, чтобы привлечь его внимание.               — Вы будете здесь ужинать, милорд? — спросила она, до этого добрые полминуты рассматривая его пальцы, отбивающие дробь по столу. У него были неаккуратные руки: его пальцы были толстыми и короткими… Но она не могла перестать думать о том, как нежно выглядели их прикосновения.               «Соберись уже, Санса»! –скомандовала она самой себе.               Тирион вскинул бровь и весело, хотя и озадаченно, взглянул на неё:               — Мы снова вернулись к «милорду»?               «Черт возьми».              Она застенчиво усмехнулась.               — Нет, конечно нет. Я имела ввиду Тирион. Ты будешь ужинать здесь, Тирион? Я хотела сказать, этим вечером. То есть, сейчас.               «Я говорю, как Подрик Пейн», –сокрушённо поняла она.               Он посмотрел на неё озадаченно:               — Что ж, почему бы и нет, если это не доставит неудобств…               В этот момент Рикон и Лохматик и Томмен позади ворвались в комнату. Мальчишки сели рядом с очагом, увлечённые своей беседой.               — Конечно не доставит! Это очень приятно — видеть тебя здесь. С нами. За ужином! — произнесла она куда более восторженно, чем того требовала ситуация.               Тирион нахмурился:               — Санса, что-то не так?               — Нет, ми… Тирион.               — Ты хотела побыть одна этим вечером? Мне лишь нужно было просмотреть несколько писем, я могу перебраться в зал Малого Совета…               — Нет, нет… Пожалуйста, не нужно. Я не знаю, почему так нервничаю. В последние дни я словно сама не своя, — пояснила она.               — У тебя запор? — внезапно спросил Рикон.               Её щёки вспыхнули.               — Что…?               — Потому что когда я не какал неделю…               — Рикон! — охнула она, и Тирион усмехнулся.               — Потому что когда я не… эм…               — «Посещал уборную», — поправил его Томмен.               — Когда я не посещал уборную неделю, я чувствовал себя, как ты, но мейстер Аллерас дал мне одну микстуру и, — он широко улыбнулся. — Проблема решилась.               — Это прекрасная шутка, Рикон, но очень невежливо о таком спрашивать… – пробормотала Санса.               — Такое часто случается в это время года, — тихо сказал Тирион. — Не о чем беспокоиться.               — Да, Санса, такое со всеми бывает, — отозвался Томмен. — Когда ты в последний раз опорожняла свой кишечник?               — У меня нет запора! — воскликнула она в отчаянии.               Все трое рассмеялись.               — Простите нас, миледи, — сказал Тирион, всё ещё улыбаясь. — Нас лишь немного позабавила ваша деликатная чувствительность.               — Ты оказываешь дурное влияние, знаешь ли!               Тирион согласно кивнул и вернулся к чтению.               «Прекрасно. То, что надо. Я хотела впечатлить Тириона, а мы закончили, обсуждая мой стул». Это было так нелепо.               Она потрясла головой. И какое ей дело до того, что подумает Тирион?               Они ужинали все вместе, и впервые Санса заметила, насколько интереснее и веселее была беседа, когда тут был Тирион. Даже Рикон и Лохматик чувствовали это, потому что они вели себя ещё более по-варварски, чем обычно, забыв совершенно все манеры.               Не было похоже, что Тириона это беспокоило: напротив, когда Томмен начал бросать изюм в Рикона, а тот ловил их ртом, Тирион присоединился и начал бросать ему орехи.               Вообще Санса думала, что последнее, что сейчас нужно Рикону – это поощрение, но им было так весело вместе.               Ей удавалось сдерживать свои мысли на этот счет, пока Тирион в конце трапезы не начал есть абрикос. В этом не было ничего особенно странного. Сколько раз она видела, как он ест? И сосчитать нельзя.               И всё же она не могла перестать пристально смотреть на его губы. Они выглядели очень мягкими, несмотря на шрам на верхней губе. Она смотрела, как они смыкались, прикасались к сочному плоду. Ей стало интересно, каково было бы ощутить их прикосновения на себе, на своей шее или…               — Хочешь?               Голос Тириона прервал её мысли.               — Прости, что?               — Хочешь абрикос? — повторил он. — Ты взгляд с них не сводишь уже несколько минут, словно это самая желанная пища в мире. Признаться, я просто не могу есть, когда ты так смотришь, — произнёс он со своим обычным намёком на издёвку в голосе.               — Ох, — она поверить не могла, что ведёт себя так нелепо. — Нет, спасибо, обойдусь.               — Давай, просто возьми его. Здесь же много!               Игнорируя её возражения, он взял и положил один из них в её тарелку, и она его съела. Надо сказать, он и правда был очень вкусным.               — О, знаю, — произнёс Тирион. — Рикон, лови! — он бросил половинку абрикоса мальчику, и тот поймал его на лету зубами, гордо продемонстрировав это всем.               Томмен и Тирион засмеялись. Санса бы сказала, что это очень некультурно делать за столом, но не посмела прервать веселье. Рикон обожал Тириона. Он считал его самым чудесным человеком в Королевской Гавани, не считая Томмена. Он ему очень быстро понравился, и он научился ему доверять. Но, конечно, он не был в столице, когда тут были Джоффри и Серсея. Санса поёжилась. Ей всё ещё было неприятно вспоминать о них, даже несмотря на то, что их давно нет.               Тирион сказал, что ему нужно увидеться с королевой и обсудить что-то, что касается Иных, как обычно, и вышел из-за стола.               И впервые Санса задумалась, не солгал ли он.               Внезапно эта мысль заставила сердце в её груди ухнуть: что если он пошёл к своей любовнице?               Ну да, и что? Ей в любом случае всё равно.               В конце концов, это даже хорошо, что он спал со шлюхами, ведь это позволяло Сансе избежать своего супружеского долга.               Но что если… Что если она не шлюха? Что если они влюблены? А вдруг у него есть и любовницы, и шлюхи? И почему это он всё своё время проводит с королевой?               Она помассировала виски.               «Прекрати, Санса. Как будто вся Королевская Гавань выстроилась в очередь до постели Тириона».               Это было отвратительно.               Она вспомнила слова своей тёти: «Какая женщина ляжет с ним в постель, разве что не из-за золота?»               Вот именно. Не о чем волноваться.               Санса вовсе не волновалась. Кроме как… За его репутацию, очевидно. Да, если вся столица узнает о внебрачных отношениях её мужа, это будет неправильно. Это всё, что её беспокоило. Именно так.               Ей нужно следить за тем, чтобы муж держал свою неуёмную похоть под контролем.              Этой ночью она лежала в постели, дожидаясь его. Она подглядывала за ним, совсем чуть-чуть приоткрыв глаза, чтобы не попасться, в лунном свете. Честно говоря, выглядел он не очень похотливым: он стоял в ночной рубашке и зевал. Он потёр ноющие ноги и забрался в постель.               Она ещё долго лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию.               ***               Труднее всего на этой неделе было проводить слушания.               Королева просто не могла проводить всё своё время, выслушивая знать со всех семи королевств, которые хлынули в столицу после атаки Иных. И раз большинство из них находятся в столице, королева постановила, что теперь каждый Хранитель будет проводить собственные слушания.               К несчастью для Сансы, под Хранителем в её случае подразумевался Рикон.               Как лорд Винтерфелла, он был обязан разрешать споры между северянами. И в основном они спорили о том, чьи земли Ходоки захватили раньше, чьи нужно освобождать в первостепенную очередь, и как их защитить, если они все на Юге?               «Вишенкой» на торте была непоседливость Рикона.               Они старались проводить слушания быстро, насколько возможно, потому что уже через несколько минут юный лорд начинал ёрзать в кресле, отвлекаться и кривляться.              В первые дни доходило до того, что он принимался на глазах у всех ковырять в носу и чесать свой зад.               Санса готова была вопить от отчаяния.               К счастью, Тирион смог объяснить Рикону, что он теперь — вожак, а вожак не чешет свой зад на глазах у стаи.               — Лохматик постоянно чешет свой зад, — упорно возражал Рикон.               — Да, – вздохнул Тирион. — Но для человеческой стаи… Ну, для стаи знатных людей это проявление слабости. А вожак не может быть слабым, иначе он перестанет быть вожаком.               Это очень помогло, но всё равно каждое слушание было сущим мучением. Ведь, по правде, Санса принимала все решения, но по крайней мере Рикон научился кивать с умным видом и говорить, что ему нужно подумать над этим вопросом. Он обращался к Сансе и говорил то, что она ему скажет, чего, кажется, для северян было вполне достаточно.               Поначалу Санса не была уверена, что ей надо делать, чтобы уладить все бесконечные ссоры, сменяющие друг друга изо дня в день. Но ей нужно было быть уверенной в себе и заставить Рикона в это поверить.              И в конце концов она стала замечать, что все проблемы звучат более или менее одинаково, и она правда начала приобретать уверенность в своих решениях.               И она хорошо справлялась. Королева, казалось, тоже так считала и часто хвалила её мудрость.               Её любимым знаменосцем, вернее сказать — знаменосицей, была Лианна Мормонт, младшая дочь Мэйеги Мормонт. Её мать и сёстры сражались на Севере бок о бок с Джоном, но они отправили хотя бы одного представителя своего дома на Юг, чему Санса была очень рада.               Лианна напоминала ей менее пугающую версию Арьи.               Ох, она очень любила свою сестру, и радость просто захлестнула её с головой, когда они воссоединились. Но Арья была уже совсем не похожа на маленькую девочку, которой её запомнила Санса: на её лице словно застыло какое-то нечитаемое выражение, она часто просто останавливалась и долго смотрела на сестру своим пустым, пугающим взглядом посреди разговора.               И она ни капли не была заинтересована в своём восстановленном статусе леди. Спустя чуть больше месяца жизни в столице она заявила, что уезжает.               Лианне было пятнадцать и, как и во всех женщинах дома Мормонт, в ней была эта дикарская искорка. Но она так же была очень дружелюбной и прямолинейной, являя собой полную противоположность приторно-вежливым южанкам. Спустя годы попыток стать похожей на них Санса поняла, что упустила из своего детства всё самое интересное.              Юная медведица никому не позволяла идти наперекор интересам своего дома.               Она часто была в компании Виллы Амбер, дочери лорда Вилиса Мандерли из Белой Гавани, который женил её на наследнике Амберов пару лет назад.               Они вдвоём всегда старались заботиться о том, чтобы на лице Сансы всегда была улыбка. Было здорово иметь кого-то, перед кем она могла снять эту броню учтивости и хоть немного расслабиться.               После слушания Санса присоединилась к ним в саду.               — Рада видеть тебя, Санса! — воскликнула Лианна. — Как прошло слушание?               — Очень хорошо, спасибо, — сказала Санса. На самом деле она была измотана. Она только что два часа слушала, как Норрейсы и Лиддлсы делили пару домов между своими землями.               — Вы обе сегодня выглядите очень весёлыми, — произнесла Санса. Лианна хихикнула.               — Это так глупо, но я просто не могу перестать смеяться.               — Я ей расскажу, — сказала Вилла. — Что сказал Дрогон, когда Фреи в сияющих доспехах пошли в атаку? — она закатила глаза и изобразила на своём лице возмущение. — Опять консервы!               Это было так глупо, что Санса просто не могла не рассмеяться вместе с ними.              Они решили пойти выпить по бокалу в покоях Сансы. Когда они пересекли сад, она увидела женщину, которую она видела с Тирионом. Её сердце ёкнуло. Она опиралась на руку какого-то лорда-южанина и смотрела на него с таким восхищением, как будто он только что сказал самую очаровательную вещь на свете.               — Кто эта женщина? – спросила она. Вилла проводила её взглядом:               — Вот эта? Это Дэнси Уотерс, известная куртизанка.              Санса подняла бровь:              — Куртизанка? – конечно же, проститутка. По крайней мере, она не была любовницей Тириона. Она не знала, полегчало ли ей от этого.              — Она чрезвычайно популярна среди знати, – сказала Вилла, когда они вошли в комнату Сансы, а затем понизила голос до шёпота. – Я слышала, что она настолько гибкая, что может свернуться втрое.               Санса была озадачена.               — И как это должно помочь в… любви?              Вилла хмыкнула:              — Понятия не имею! – призналась она. – Может быть, у этого приёма нет практической функции.              — Да, может быть, это просто забавная вещь, которую делают, чтобы настроить людей на нужный лад, –сказала Лианна. – Вот так, смотри, – она взяла три грецких ореха со стола и начала жонглировать с удивительной ловкостью, а потом поймала их снова.–Та-да! – ухмыльнулась она.               Санса зааплодировала ей.              — Но как это может кого-то настроить на нужный лад?              — Я даже не знаю! – ответила Лианна, пожимая плечами.              Все трое к тому времени уже ревели от смеха. Но затем Санса представила, как нога этой женщины ловко обнимает тело Тириона, и внезапно идея с трюком перестала быть такой смешной.              Она пыталась оттолкнуть эти мысли, отвлекаясь на Лианну и Виллу, но какая-то её часть ни на миг не могла перестать думать о выходке Тириона, из-за чего сердце в груди сжималось и трепетало.               ***              Она лежала на кровати обнажённой.              Когда Тирион вошёл в комнату, он замер на пороге и уставился на неё с открытым ртом.              — Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, – сказала она.              Ему не нужно было говорить дважды: он вдруг оказался на кровати, и он тоже был нагим. Его голодные до страсти губы были повсюду на шее, на груди.              — Я так сильно хочу тебя, Санса, — шептал он ей на ухо хриплым от страсти голосом.              — И я тебя, мой лорд-муж, – сказала она. Она не могла больше ждать.              Она обхватила ногами его тело, прижимая к себе, умоляя его толкнуться в неё.              Она почувствовала его мужское достоинство и раздвинула ноги шире. Когда он вошел в неё, она поняла, что кричит от удовольствия…               А потом Санса проснулась.              Она и правда лежала на постели, но, как и всегда, совсем одна. Она тяжело дышала, всё тело было покрыто испариной. Ночь была очень жаркой. Она приподнялась на подушках, пытаясь понять, что ей только что приснилось.              — Ты проснулась? — прошептал Тирион.              «О нет». Он был последним человеком, которого она бы хотела сейчас видеть, но притворяться спящей было поздно.              -Да… – ответила она, обнаружив, что у неё сбилось дыхание. – Я тебя разбудила?              — Ну да, ты же… – он казался озадаченным. — Стонала.               «Матерь Всеблагая…» – подумала она, зарываясь лицом в подушку. Это было уже чересчур неловко.               — Тебе нездоровится? – спросил он. Он встал с кровати и преодолел небольшое расстояние между их кроватями своим характерным шагом.              В лунном свете она обнаружила, что его волосы торчали в стороны, что она на краткий миг нашла абсолютно очаровательным.               Она увидела, что на нём не было ночной рубашки, а лишь короткие хлопковые бриджи. Без сомнения, он снял рубашку ночью из-за жары. Она чувствовала тепло, исходящее от его тела, и какой-то привлекательный мускусно-сладкий запах.              Она поняла, что его грудь, его руки и места, которые она могла разглядеть на его ногах, были покрыты светлыми волосками.               «Он действительно маленький лев». Эта мысль заставила её захотеть прикоснуться к нему, чтобы удостовериться, действительно ли он был таким мягким, как выглядел. Она до сих пор могла чувствовать те его ласковые прикосновения во сне…               Тирион проследил за её взглядом и, смущённый, отступил прочь.              — Я принесу тебе воды, – сказал он. Он вернулся к своей кровати и спешно надел ночную рубашку, а затем налил что-то в чашу. – Боюсь, у меня здесь есть только вино.              – Вино тоже сгодится, спасибо, — Санса кивнула              Она сделала глоток красного крепкого. Да, так было лучше.               Это был просто сон. «Людям и того причудливее вещи снятся».               — Ты уверена, что всё хорошо? — спросил её Тирион, приподняв бровь. — У тебя словно лихорадка.              Он сделал шаг к ней и приподнял руку. Она подумала, что он хочет потрогать её лоб. Сердце забилось чаще. Санса закрыла глаза, ожидая его тёплого прикосновения… Но не почувствовала ничего.               Когда она открыла глаза, его рука была опущена. Он выглядел напряжённым.              — Дай себе хоть небольшой отдых, — предложил он. — Эти перепалки между северянами тебя совсем измотали. Может, тебе следует посвятить завтрашнее утро самой себе?               — Да, я… Определенно так и сделаю, – ответила она, неизвестно отчего чувствуя разочарование.               Тирион неуверенно улыбнулся:               — Тогда, доброй ночи.               ***               Когда Санса проснулась, солнце уже встало, и ей захотелось последовать совету Тириона.              Ей действительно нужно немного времени для себя. Сегодня у неё не было никаких уроков с Риконом, встреч с королевой или с кем-либо ещё.              Она всё ещё смущённо краснела, думая о своём странном сне.               Но это было не единственное, что она чувствовала… Она вдруг так ярко почувствовала на теле ощущение ткани своей спальной рубашки, запах испарины на её теле и аромат свежего белья.              Её разум всё ещё был наполовину спящим, но её тело было очень бодрым.              Она чувствовала это… так много лет назад, когда она падала в обморок от одной лишь мысли о Лорасе Тирелле (Лорасе Тирелле! Из всех возможных людей!)               Её рука скользнула под ночную рубашку. Она не была девой. Уже несколько лет.              Санса так устала от того, что люди вечно спорят о её… женственности. С тех пор, как она зацвела, казалось, что все только об этом и думают: сначала королева, затем Тайвин Ланнистер, затем Петир, затем её тетя Лиза, затем Гарри Наследник…              Дошло до того, что её едва ли не выворачивало каждый раз, стоило кому-то спросить об этом.              Почему все эти люди так беспокоятся о том, что между её ног? Это должно быть личным делом.              Тогда она поняла, что это никогда не будет её выбором. Её девственность была бы продана как буханка хлеба на рынке. Вот почему, когда Пёс помог ей сбежать из долины и от Петира, она решила взять под контроль этот вопрос.              После этого она почувствовала себя свободной. Казалось, что это был первый раз, когда она приняла решение за себя. Это было очень волнительно.               Это в корне отличалось от того, что она себе представляла. Не было больно, и она не истекала кровью, и это сильно удивило её (позже она узнала, что это не такая редкость для высокородных дам, которые фактически провели половину своей жизни в седле).              Пёс был удивительно нежен: он держал её в своих сильных руках, звал её Пташкой хриплым, низким голосом. Но всё произошло так быстро. В маленьком лагере в лесу, они даже не потрудились раздеться должным образом.              После этого она поняла для себя, что люди придают такое большое значение занятию любовью совершенно напрасно.              Но Пёс был ей небезразличен. Когда он умер от ран, нанесённых ему сиром Робертом Стронгом, прежде чем тот потерпел поражение, она оплакивала его.              Но сейчас ей не хотелось тосковать по нему.               Санса всегда мечтала о рыцаре в сияющих доспехах, который придёт ей на помощь и закружит её над землёй. Она представляла себе его черты: он очень похож на Лораса Тирелла, но выше, сильнее, и со светлыми волосами.              Она вышла бы замуж в ту самую ночь, она представляла их первую брачную ночь в малейших деталях.              Но в этот день каким-то образом ни её ласки, ни её фантазии никак не могли собраться в ясную картинку.               Почти не понимая, что происходит, она представила другое лицо на месте рыцаря, и представила себе другое тело, держащее её. Не то красивое тело. Маленькое, со шрамами, может быть даже непропорциональное… но… но…              Она почувствовала приятную тяжесть в животе, когда она представила, как его разномастные глаза смотрят на неё с голодной страстью.              Она думала о том, чтобы поцеловать его в грудь, пройтись губами вдоль линии шрама между его плечом и рукой. Она знала, что ему это понравится. Она могла представить себе удовольствие, которое бы возникло тогда на его лице. Эта мысль заставила её тело наполниться приятным теплом.              Ей стало интересно, будет ли он смотреть на неё с таким же желанием и мольбой, когда она позволит своим губам мягко коснуться кожи его живота, а затем опустится чуть ниже, к линии бридж.              Она вспомнила, как он стонал, когда она подсматривала за ним. Будет ли он издавать такие же звуки, если она поцелует его прямо там и обхватит его губами…              Санса тяжело вздохнула, и её тело задрожало от удовольствия.              Лёжа на кровати едва ли в силах отдышаться, она поняла, что больше нет смысла отрицать правду.              Её целиком и полностью наполняло вожделение к Тириону Ланнистеру.