Танец.

tyrone wells — more Дазай аккуратно заглядывает в заплаканное лицо девушки, она уставляется на него непонимающим взглядом и морщится, когда фотограф утирает потёкшую тушь. «Абсолютно точно… поможет».       — Д-дазай?.. — тихо шепчет, улавливая в глазах юноши что-то странное. Он молчит, неторопливо осматривает женское лицо и думает, думает. «Будет ли это правильным?»       — Хоши, я… Не будет.       — Прости, я вёл себя просто ужасно тогда… — схватив девушку в охапку и носом уткнувшись в её макушку, проговаривает юноша. — Был глупым, наивным ребёнком… Если бы этого не произошло…       — Ты бы не встретил того, кого полюбишь, — проговаривает юница и выпутывается из рук фотографа. — Я искренне рада за тебя, рада, что ты отпустил прошлое… Надеюсь, что ты полюбишь этого человека сильнее, чем любил меня, — проговаривает Юкинэ и поднимает глаза, полные слёз, искренне улыбается, медленно пятясь назад. Осаму тянет к ней руку, а она покачивает головой и легко смахивает слёзы ладонью.       — В любом случае, спасибо за то время, что ты подарил мне…       — Это мне нужно благодарить тебя, — юноша в два шага приближается к девушке и берет её маленькие ручки в свои. — Если бы не ты, этого всего не было бы. Если бы не твоя притягательная красота…       — Ты всегда видел во мне красоту, — по-доброму усмехается, не пытаясь вырвать рук. — И ничего кроме. Что же, я пойду, — и Дазай замирает, не в силах возразить. Потому что именно так оно и было.       — Хоши, подожди. Если тебе нужна будет помощь — обращайся, — серьёзно проговаривает, привлекая внимание молодой особы. — Ты права, я видел в тебе красоту, но за то время, что мы провели вместе, ты стала дорога мне. Я, правда, был влюблён в тебя. Просто знай, я помогу, если что.       — Хорошо, думаю, что никогда больше не обращусь к тебе, — с грустной улыбкой заключает девушка и покидает помещение, закрыв дверь за своей спиной. Использовать девушку было бы неправильно, пускай она абсолютно точно помогла бы забыть рыжеволосого. Ну, по крайней мере сейчас, когда он остался один в просторном помещении, это не кажется ему таким уж правдивым. Осаму не забудет о нём. Просто не сможет. Взгляд фотографа падает на два фотобука, лежащих на столе. Хоть Чуя и сказал, что не хочет, чтобы эти фото просочились куда-то, Дазай оформил эти книги, чтобы одну подарить юноше, а вторую забрать себе. Если он, конечно, придёт.

***

      — А, точно! — восклицает Осаму, застёгивая последнюю пуговицу на своей рубашке и, напугав этим рыжеволосого, срывается с дивана и бежит к рабочему столу. — Чуя-сан, подойди сюда.       — Что это? — спрашивает Накахара, накидывая плащ на плечи. — Ох… И на кой-чёрт ты собрал эти фото вместе? — мельком пролистав массивную книжку, спрашивает юноша.       — На память, — смущённо отвечает фотограф, чем вызывает нежную улыбку у мафиози, что пытается скрыть её, закусывая губу.       — Ладно. Меня работа ждёт, я пошёл, — и, зажав книгу подмышкой, поправляет шляпу, разворачиваясь к выходу.       — Но ты ведь вернёшься?! — обеспокоено вскрикивает Осаму, переваливаясь через стол.       — Идиот что ли? Вернусь, конечно, — и, вытянув руку, щёлкает расслабившегося юношу по носу. «Такой милый»

***

      — Не шикуешь, да, Чуя-сан? — оглядывая съёмную квартиру мафиози, спрашивает Дазай.       — Куда уж нам до Вас, господин богатей, — усмехается юноша, стягивая плащ и шляпу. — Не стой столбом, проходи, — и скрывается за дверью своей комнаты.       — Ого! А в твоей комнате уютно! — восклицает фотограф, осматривая помещение: стол посередине комнаты, окно справа и кровать под ним, а у противоположной стены вещевой комод и небольшое зеркало.       — Да что ты говоришь? — загадочно интересуется Чуя, складывая снятую рубашку в комод. — Иди сюда, — призывно манит пальцем и соблазнительно улыбается. Дазай отвечает ему той же, только с ноткой смущения, улыбкой, подходит вплотную к горячему, хорошо сложённому телу и льнёт к мягким губам.

***

      — Откуда эти шрамы? — усаживаясь в позу лотоса, спрашивает Дазай, пальцем касаясь круглых шрамиков. Чуя лениво приоткрывает глаз и нехотя садится, останавливая Осаму.       — Я был буйным подростком…       — О тебя тушили сигареты? — ужасаясь, спрашивает фотограф, а Накахара хмурится.       — Не перебивай меня. Так вот, я был своенравным, не понимал, куда попал, так что вёл себя достаточно грубо по отношению к Мори-сенсею. Он прощал мне это, но каждый раз его люди вылавливали меня и жестоко избивали. Один раз даже руку сломали, — криво усмехается, мельком поглядывая на свои ладони. — Со временем я понял, что таким поведением далеко не продвинусь, и стал себя контролировать, — на этих словах он поднимает руки, демонстрируя юноше множество шрамов. — Как видишь, что из этого вышло. Зато, по службе продвинулся, — пожимает плечами и тихо смеётся. — Не смотри ты так на меня, — и заинтересованно придвигается к чужому лицу. — Что ещё?       — Мне интересно… Откуда ты знаешь, что нужно делать? — склоняя голову набок, осторожно спрашивает. Чуя непонятливо мотает головой и продолжает в упор смотреть на фотографа. — Ну, когда мы занимаемся этим…Ты будто знаешь, что делать… Чуя прыскает от смеха и неверяще глядит на юношу.       — Тебя смущает называть вещи своими именами? — уже откровенно хохочет, а Дазай обиженно дует губы. — Ладно, дело твоё. Интересно, говоришь, откуда я знаю? — поднимается, натягивая домашние штаны. Дазай коротко кивает. — Ну, моя жизнь до мафии была не очень хорошей, — коротко усмехается, усаживаясь обратно на кровать. Дазай ластится к Чуе, и тот раздвигает ноги, усаживая юношу к себе, обнимает фотографа и мягко водит носом по шее молодого человека. — Сколько себя помню, жил у какого-то мужика, который даже отцом мне не был. Заставлял зарабатывать деньги, а то, что мне было двенадцать, его совершенно не волновало.       — И? — укладываясь на живот и подпирая голову руками, смотрит на парня, что нехотя расцепил объятия.       — Я всегда был красавчиком, — пожимает плечами и коротко улыбается. — И до того, как тебя встретил, приставали ко мне парни. Неплохо зарабатывал, знаешь ли, — поглаживая щеку Дазая, проговаривает Чуя, и тот хмурится, выпячивая нижнюю губу. — Не делай так, я не виноват.       — Ага, не виноват в том, что не отказывался переспать с парнем? — обиженно спрашивает, поднимаясь с кровати и начиная натягивать брюки. Накахара выдыхает и качает головой, хватает фотографа за руку и тянет на себя.       — Обижайся ещё, — роняет юношу на кровать, всем телом наваливается на парня и неотрывно смотрит в глаза. — Тем более, из-за моего опыта тебе не было так больно. Так что, не вижу смысла в этом нытье, — чередуя слова с короткими поцелуями, проговаривает мафиози и молодой человек нехотя соглашается.

***

      — Это…что? — указывая на фотографии себя спящего, рычит Чуя. Дазай вздрагивает и сглатывает.       — Ну, когда ты напился у меня в студии, и…Подожди, не выкидывай! — пулей подлетает к разъярённому Накахаре и спасает фотобук, что вот-вот должен был вылететь из окна пятого этажа.

***

      — Дазай?.. — удивлённо вскинув брови, зовёт Чуя, смотря на юношу, мирно сопящего в кровати своей квартиры. С подушкой во весь рост. С фотопечатью Чуи. Обнажённого.       — Ох, Чуя-сан…       — Твою мать, грёбаный извращенец! — взвизгивая, мафиози выдёргивает подушку из лапок фотографа и тянется за ножом.       — Нет! — телом прикрывая любимую подушку, юноша жмурится. Опасливо открывает глаз и видит острие оружия, направленного на него.       — Ну зачем было именно голым меня печатать?.. — обессилев, спрашивает, плюхаясь на юношескую кровать. Стыдливо прикрывает лицо ладонью и молится, чтобы никто и никогда не увидел эту подушку.

***

      — Я не понял, что это было? — заваливаясь в студию Дазая, спрашивает рыжеволосый.       — Ты о чём?       — Я о том, что ты вчера вытворял на благотворительном вечере, — низко проговаривает, медленно подходя к фотографу.       — А, это… Просто этот парень…я давно его не видел, и…       — Обязательно нужно было лезть к нему обниматься и позволять лапать себя за зад? — издевательски спрашивает мафиози, пригвождая растерявшегося Осаму к стене.       — О…он случайно!       — Знаю я эти случайно, — цедит сквозь зубы и злостно прожигает Дазая взглядом.       — Ну, Чуя-сан, не зл!..       — Чуя, — парень перебивает его, заметив раскаяние в глазах молодого человека, коротко усмехается и отходит на шаг. — Просто Чуя, мы же ровесники.       — О-ох… — Осаму становится пунцовым и опускает голову вниз. Для него это значит очень многое. Прошло уже около месяца их отношений, а Чуя всё держался на какой-то невидимой дистанции, пускай и рассказывал о себе многое. Но сейчас в сердце юноши разливается нежное тепло, он поднимает глаза и встречается взглядом с обычным, спокойным и пока ещё не понимающим Чуей. Он чувствует, что стал ближе. И маниакально хочет стать ещё ближе. У них впереди ещё долгий путь, весьма увлекательный и временами очень болезненный. Но, пока они зависят друг друга и в зрачках напротив видят своё отражение — всё в порядке. Всё обязательно будет в порядке.

***

Парочка рандомных фактов: з ~ Чуя жуткий собственник. Вот прям жутчайший. ~ Дазай в глубине души мазохист. Если Накахара попросит, с радостью попробует что-нибудь из БДСМ, но сам не предложит — стесняется. ~Чуя пансексуал. Для них пол при выборе партнёра не играет вообще никакой роли. ~Если сравнивать, то Накахара любит Осаму сильнее, но чаще выражает свои чувства, всё-таки, Дазай. ~В будущем Осаму присоединится к мафии и станет одним из приближенных Мори-сенсея. ~Но всё так же не потеряет своей страсти к фотографированию. ​