Всем, кого я любила

      — Это не смешно, — но заливается хохотом девушка, для равновесия хватаясь за коленку Блейка.       На самом деле, ей хочется не просто смеяться, хоть у нее от этого уже болят щеки и живот, ей хочется танцевать под эту оглушающую электронную музыку, закладывающую уши; кричать, так, чтобы горло охрипло. Ей просто хочется — ей так хорошо, так свободно, так спокойно, и, кажется, ничто в этот момент не может изменить это чувство.       Темные глаза Беллами искрятся — Гриффин ощущается, что они могут осветить все это многолюдное помещение.       — Вы не хотели бы попробовать наше новое изобретение? — заплетающимся языком, навалившись на Блейка, интересуется Джаспер, заговорщицки маяча перед глазами ребят пакетиком, размером со спичечный коробок. Беллами выхватывает эту дрянь, пытаясь сохранять миролюбивый тон. Он явно не рад, что в их откровенный флирт вклинились, но больше всего не рад тому, что Джордан опять взялся за старое — уж Кларк знает, что тот не раз уже пытался наставить двух «химиков» Джаспера и Монти на путь истинный.       — Джордан, еще раз увижу тебя распространяющим травку игрокам моей команды — мало не покажется, — голос твердый, хоть и старается Блейк говорить с долей шутки.       — Это натур продукт! — напоследок жалостливо голосит друг, но отступает.       Гриффин все равно улыбается — Беллами ей нравится и таким, но опускает его на землю.       — Ты ведь сам баловался его отборной травой. Тем более, твои сигареты ничуть не лучше, — кивает она на пальцы парня, которыми он стучит очередной папиросой о пепельницу. Девушка все еще делает вид, что ей не нравится этот запах — раньше ей приходилось задерживать дыхание, чтобы не чувствовать в легких напряжение, но теперь наслаждается терпким ароматом, который навсегда ассоциируется с Блейком.       Он закатывает глаза, но теперь уже улыбается — вновь, по-доброму.       Его внезапный вопрос застает ее врасплох:       — Почему ты согласилась? — до Кларк сначала не доходит, о чем парень, но потом она осознает — о них.       Девушка слабо пожимает плечами.       — А почему ты предложил? — ей правда любопытно. Она старается не показывать этого, но нервничает в ожидании ответа и постукивает пальцами по влажному от холода пивному стакану, где в толстом слое пены покачивается розовая трубочка, предназначенная, чтобы Кларк, и так не пользующаяся косметикой, не замазала губной помадой сосуд.       Блейк разворачивается от барной стойки всем корпусом к девушке.       — Сначала мне показалось это чересчур забавным — тихоня Гриффин, ты представь, как Эхо злилась. Было дико весело, смотреть на нее. Плюс, после того, как ты меня так отчаянно поцеловала, мне на самом деле захотелось тебя немного поддержать. А потом…       Он замолкает.       Кларк покрасневшая от слабого алкоголя — во всяком случае, ей хочется верить, что причина в этом.       Беллами отпивает из своей кружки полной пива и едва проводит языком по губам, убирая остатки пены, будто тянет время.       — В любом случае, это был интересный опыт. И я не против продолжить этот эксперимент, если не возражаешь.       Неужели ее нахождение здесь, в этом столпище пьяных сокурсников в пижамных шортах в гребанный горох, не является ответом на это предложение, то Гриффин уже и не знает, как намекнуть.       Поэтому она просто ухмыляется, не в силах поверить, куда ее завели эти глупые письма.       Блейк весь оставшийся вечер что-то говорит, Кларк отвечает, но бессознательно, так как не слышит — она тонет. Тонет в голосе, в глазах, в каждом прикосновении. Он взъерошивает ее и так распустившийся пучок на голове, высвобождая волосы от резинки-пружинки. Рассматривает растянувшийся прозрачный обруч и натягивает на свое большое запястье:       — На удачу, — подмигивает он. — Как талисман.       — Вы, игроки, такие суеверные, — закатывает глаза Гриффин.       Беллами провожает ее до комнаты — у Кларк глаза закрываются к трем ночи, и она благодарна, что парень не торопит ее с предложением уединиться в его комнате. Она хочет этого. И знает, что он хочет этого тоже.       Но чувствует себя такой ослабевшей, такой уставшей, такой изнеможенной.       Поэтому, когда Блейк целомудренно целует ее в лоб, улыбается и вдыхает его аромат — пот, смешанный с сигаретами, пряным парфюмом и чем-то еще, постоянно ускользающим от нее.       Но на утро Гриффин жалеет. Жалеет, что сразу не поддалась эмоциям, а здравому смыслу, потому что теперь у нее просто адски раскалывается голова, а тело горит. Видимо, ходить в шортах еще рановато. Похмелье, смешанное с простудой такое себе сочетание.       И теперь о нежностях с Беллами придется забыть, чтобы не заразить главного игрока команды перед ответственным матчем.       Ей хочется кинуться ему на шею, снести его с ног в подстриженный на лужайке газон, но держит дистанцию на расстоянии вытянутой руки.       — Только не говори, что вчерашнее снова было понарошку, — с недопониманием цедит парень, когда Кларк отстраняется от поцелуя.       — Вчера все было по-настоящему, — сообщает она, кутаясь посильнее в куртку — ее лихорадит. Она уже выпила жаропонижающее, которое ей притащила Октавия из так удачно расположившейся аптеки на первом этаже, но действовать оно еще не начало. — Особенно, мои шорты в такую погоду.       — Прости, — почему-то говорит Беллами.       Гриффин смешно — уж точно это не вина Блейка.       — Бегом в постель. Через несколько часов после второго матча выезжаем — я приду, помогу тебе упаковать вещи после собрания с командой, хорошо? — он кивает на поле, где разминаются ребята перед игрой.       Кларк улыбается — ей льстит такая забота.       Когда она заваливается в комнату, то буквально проваливается в сон. Девушка не знает, сколько находится в таком состоянии, но ее вырывает оттуда колотящий звук — кажется, кто-то сейчас выбьет дверь. Или же ее голову, потому что каждый стук издается внутри. Она ловит себя на мысли, что уже, должно быть, время уезжать и Беллами пришел, чтобы помочь с и так легким рюкзаком и проводить к автобусу.       Укутанная в одеяло Гриффин с трудом поднимается с кровати и мысленно ликует — сейчас этот звук, выносящий мозг, прекратится.       Ее рот, должно быть, округляется в удивлении. Раскатала губу на приход Блейка, как же. От человека на пороге более деликатного появления, кроме как снести дверь, ожидать не приходится.       За дверью стоит Эхо.       Кларк, однако, не теряется, хоть ей и хочется послать нежданную гостью к черту на кулички.       — Чем обязана? — хрипит девушка и прочищает горло — видимо, ее самочувствие лишь ухудшается. Придется еще пару дней провести в постели и пить куриный суп Маркуса.       — Кажется, это твое, — сует что-то Эхо буквально в глаза Гриффин. Кларк не сразу понимает, что это. Однако, когда ее взгляд фокусируется, а мозг начинает работать, приходит осознание, что это ее резинка. Та самая, которую ночью взял Беллами.       Все еще недопонимая, девушка переводит взгляд с резинки на однокурсницу и обратно.       Эхо деланно закатывает глаза:       — Ночью Белл случайно, видимо, оставил у меня. Думала, вернуть позже, но раз уж я проходила мимо твоей комнаты… — она многозначительно пожимает плечами.       Случайно, как же.       Из легких Гриффин выбит воздух, всего на мгновение.       — Можешь оставить себе, — лишь хлопает дверью перед носом Эхо.       Ей много чего хочется теперь сказать и сделать. У нее много вопросов, но разбираться с ними у нее нет сил.       Ночующий Блейк у Эхо после вечера, проведенного с Кларк.       Мило.       Она смотрит на часы и понимает — через полтора часа они поедут обратно. И ей совсем не хочется ехать в одном автобусе со всеми. Решает разориться на такси и уехать, пока все заняты своими делами. Ей уже даже не интересно, победила ли команда на игре.       Голова ватная, а мысли скачут в хаотичном порядке. Пока ждет машину, натягивает толстовку, теплоты которой не ощущает. На телефон приходят уведомления от Беллами, но девушка их даже не открывает.       Лишь надеется смотаться отсюда раньше, чем он придет к ней.       Уже усевшись в такси, выдыхает и смотрит в телефон на три пропущенных звонка и пять текстовых сообщений от парня: 12:15 «Надеюсь, ты выпила горячий чай и спишь» 15:47 «Ю-ху, мы сделали их» 15:52 «Сейчас в душ и сразу к тебе» 16:19 «Кларк?» 16:22 «Ты где? Возьми трубку»       Откуда ни возьмись подступавшие слезы начинают жечь глаза, но она не дает им хода. Почему-то чувствует себя полной дурой.

***

      — Кларк, Беллами пришел, — извещает Кейн, постучавшись костяшками пальцев в приоткрытую дверь.       Девушка мычит откуда-то из-под подушки:       — Ну, пусть, как пришел, так и уходит.       Она приехала час назад и надеялась, что сможет уснуть, чтобы улеглось все в голове и груди.       Вырубила телефон, рухнула на кровать прямо в одежде.       Ей не хочется выяснять отношения.       Ей не хочется слушать, почему, раз уж она не отдалась Блейку, то он пошел к Эхо.       Маркус лишь сообщил, что парень настаивает и явно встревожен.       Гриффин хочет забить, но понимает, что он просто так не отстанет, а потом еще и придется объясняться с родителями.       На пороге Беллами, он взлохмаченный пинает маленький камушек, непонятно как попавший на крыльцо. Переводит взгляд на нее, и там сквозит обеспокоенность, непонимание. И подавленная агрессия.       — Ну и какого хрена? — Беллами слабо улыбается, пытаясь погасить напряжение. Но его скулы напряжены.       Девушке хочется ответить что-то с сарказмом, едкое, но у нее нет сил. Нет сил играть в прятки, ходить вокруг да около, поэтому она прямо спрашивает:       — Ты был у Эхо ночью?       Кларк очень хочется, чтобы он отрицал. Чтобы засмеялся, чтобы назвал ее балдой.       Молчит.       Это гораздо более красноречиво.       — Кларк…       — До свидания, — разворачивается она.       — Нужно было расставить все точки над «И», — он даже не двигается с места. — Ничего не было.       Ей хочется ответить, что Эхо так не считает, но девушка молчит, стиснув губу зубами до металлического привкуса.       — Как и у нас, — все, что говорит Кларк и, скрывшись за входной дверью, по стене опускается на пол и, ощущая, наконец, под собой опору и давая выход эмоциям, плачет.