Всем, кого я любила

      Красные и синие полоски серпантина красят потные ладони Кларк, оставляя разноцветные разводы на коже. Несмотря на это, руки уже алые от холода, и девушка краем сознания отмечает, что забыла свои теплые перчатки с меховой окантовкой в машине Блейка. Голос судьи, объявляющего счет, не долетает до нее, потонув в общем шуме и визгах Октавии, запрыгнувшей на скамью и топающую по ней в грязных ботинках.       Они победили.       Это удивительно, но Гриффин и сама орет что есть мочи — никогда еще она не болела за бейсбольную университетскую команду. Ее захлестывают чувства: адреналин вперемешку с радостью и невероятной гордостью. Она поднимает руки с помпонами, и вот они уже всей трибуной скандируют победную кричалку их университета. Кларк ее не знала еще час назад, а теперь подхватывает, словно учила ее с самого детства и давно приняла за свой гимн.       — Это только четверть финала, — пожимает плечами Беллами, когда везет домой все еще взбудораженную девушку. Октавия укатила с Линкольном, а Рейес поехала на вечеринку по случаю победы. Блейк от вечеринки, почему-то, отказался. Он принял душ, и его отрастающие, но все еще короткие волосы начали превращаться в ледышки на холоде, пока они стояли и прощались с его командой.       Гриффин зажимает свою нижнюю губу меж зубов, но это никак не может скрыть ее улыбку.       — Но вы показали себя нереально крутыми, не то, чтобы я шарила, но это все… — она на мгновение замолкает, будто подбирая верное слово. — Просто круто.       — Погоди, вот увидишь, как мы выступим в Рокфорде, тогда будет реально круто, — парень зажимает сигарету, на секунду отпуская руль, чтобы прикурить.       Обычная ханжа Гриффин бы уже сделала замечание, но сейчас, все еще возбужденная, она пропускает это, как и сигаретный дым, к которому начинает привыкать, мимо.       Девушка хочет сообщить, что ни в какой Рокфорд не поедет ни за какие коврижки, но решает не спорить с Беллами сейчас — пусть почувствует превосходство над этим миром и не будет тратить время на вдалбливание в ее белобрысую макушку, что она должна поддержать своего парня на такой важной игре.       Стоп.       Притворного парня.       — Постой, Гриффин, что-то не так, — взволнованно сообщает Блейк, окидывая Кларк оценивающим взглядом.       Его голос озабоченный, с нотками переживания. Девушка подхватывает это настроение и уже готова вывалиться из находящейся на полном ходу машины, смахнуть возможного паука с плеча или проверить сохранность своих волос на наличие жвачки, которую могли плюнуть с верхнего ряда на трибуне.       Должно быть, видя ее лицо, он изо всех сил старается сдержать смех, но его губы искривляются в усмешке.       — Что?! — уже нервничает Кларк, потому что ей не престало махать руками над головой под издевающуюся ухмылку Беллами и даже не знать, что именно происходит.       — Ты выглядишь счастливой, — наконец выпаливает парень, а щеки Гриффин становятся, как ее правая ладонь, в которой она держала красный помпон и на которую перевела взгляд. — Не видел тебя ни с кем такой счастливой.       Объяснение у Кларк слишком простое, слишком банальное, слишком то, о котором они договаривались. Слишком то, которое бьет под дых, и непонятно, ее или Беллами.       — Просто, это же понарошку.       Ответ ее слишком очевидный.       Остальная дорога до дома проходит в молчании, и они даже не заезжают за пончиками с корицей, как договаривались.       Эбби щебечет на кухне за бокалом красного сухого, что пора бы уже провести им совместный с семейством Блейк ужин, на что Гриффин лишь кивает, молча катая по тарелке шарик брюссельской капусты. Она всю неделю усердно занимается, заучивает глупые правила верховного суда, выступает с докладом на семинаре Роана и совершенно не думает о своих притворных отношениях.       Ей просто-напросто не приходится — Блейк всю неделю пропадает на тренировках, и ей даже не нужно делать вид, как сильно она по нему скучает: тупо некогда.       — Вот еще документы, в которых ты можешь найти кучу ненужной информации, — сообщает Маркус, облокотившись на целую стопку папок-регистраторов, которые он притащил ей для семинара. — Если не задохнешься от пыли.       Гриффин, с неряшливым пучком на затылке и затолканной в него шариковой ручкой, снисходительно хмыкает.       — Спасибо, я верну тебе все в том же порядке до последнего пыльного листочка.       — Помощь не нужна? — все еще нависает над ней отчим. Вообще-то, не нужна. Ей никогда не нужна помощь — она ее лишь отвлекает. Но, почему-то, ей хочется побыть в чьей-то непринужденной компании, почему-то она слишком устала за эту неделю находиться в своих мыслях.       Хотя раньше это было ее, по факту, единственным пристанищем.       Поэтому она говорит, что очень нужна.       Кейн сортирует документы в необходимом порядке и замечает, что всю необходимую информацию Кларк может найти и в интернете по одному щелчку мыши. Но ей совсем не нравится этот способ в данный момент — упорядочивание бумажек в алфавитном и историческом порядке уж очень отвлекает от мыслей.       — Почему ты еще не собралась? — врывается в ее дом Октавия, мимо ошарашенной Эбигейл, у которой с половника в руке стекают капли сметанного супа-пюре на темно-коричневый паркет. Гриффин младшая на мгновение прикрывает глаза, считая до трех. Она сидит на мягком цвета слоновой кости диване, на котором нет за все семь лет ни одного пятнышка, кроме того, под сидушкой. Кларк рисовала как-то на полу и случайно провела кистью с зеленой масляной краской по мебели. Сейчас пятно стало грязно-серым. Знает об этом только она.       Блейк усаживается, поджав одну ногу под себя, касаясь коленкой бедра Гриффин, и выжидательно смотрит на подругу.       Суббота, день, когда бейсбольная команда со своими верными болельщиками едет в Рокфорд. Им даже не будут засчитывать это за прогул, лишь поблагодарят за участие в университетской жизни.       Кларк в пижаме смотрит комедию по Нетфликсу — ей не до Рокфорда, тем более, она уже написала сухую СМС-ку Блейку, чтобы ее не ждал. Он ей так и не ответил.       — О, ты не маленькая, так что сложи два плюс два, — голос словно уставший.       Октавия фыркает и тянет Кларк за руки на себя, чтобы та привстала.       — Ну уж нет. Это ты как маленькая, Беллами так ждал этого матча, а теперь лишь молча закинул спортивную сумку в багажник. Кризис отношений не повод не поддерживать любовь всей твоей жизни.       Девушка внутри себя фыркает — нужна она Блейку сто раз, ага.       — Октавия… — начинает она голосом теряющего терпение родителя, но подруга не дает ей продолжить.       — Поднимай свой тощий зад и бегом за чемоданами.       — Мы едем всего на двое суток, — противится Кларк, но уже без прежнего энтузиазма. В принципе, если она закинет лишь одну толстовку и зубную щетку в рюкзак, то успеет собраться за минут пять. В принципе, почему бы и не поехать.       Блейк младшая воодушевленно хлопает в ладоши:       — Вот видишь, всего пара суток, и ты снова в своей теплой пижамке попиваешь горячий шоколад.       Гриффин ненавидит горячий шоколад.       Они едут к спортивной площадке, где их ждет автобус, на машине девушки, а Октавия все не может перестать болтать. На самом деле, Кларк это нравится. Подруга что-то говорит о том, что Линкольн решил провести время с семьей, пока она в Рокфорде, а остальные должны приехать сразу на игру. Когда они паркуются на стоянке, блондинка замечает Блейка старшего. Он стоит, оперившись на дверцу своего Ровера, смеясь вместе с Атомом и другими ребятами из команды. Парень ее еще не видит. Его волосы развеваются на слабом ветру, спортивная ветровка не застегнута, и, кажется, ему совсем не холодно, хотя, когда сама Гриффин вышла из дома мороз щипал ее щиколотки, которые выглядывали из-под джинс. Парень так увлечен разговором, весело гогочет, и у Кларк на секунду проскакивает мысль, что ей хочется знать, над чем именно.       Он как-то, когда они ехали в университет, ехидно спросил у нее, о содержимом ее письма. Нравятся ли ей его кудряшки и внимательно следил за ней, пока девушка отвечала. Щеки Кларк загорелись, но она призналась, что с ними он был очаровательным. С тех пор Блейк ни разу, насколько она заметила, не стригся.       — Ой, харе любоваться, в автобусе наворкуетесь, — отвлекает ее О и вылезает из машины.       Однако в автобусе они не воркуют. Кроме того, они даже не сидят вместе. У Гриффин скребет под ложечкой, когда она стоит на последней ступеньке автобуса и замечает, что рядом с Беллами уселась Эхо. Ей хочется тактично покашлять, привлекая к себе внимание, или же крепко взяться за высокий хвост брюнетки и вытащить ее с этого сидения. Но она молчит, натыкаясь на извиняющийся взгляд Блейка. Правильно, у них ведь был уговор.       Поэтому она сидит с Октавией, которая, кстати, очень удивилась этому, но против такого соседства не была.       — Значит так, игра будет в семь пятнадцать, затем всех зовут на вечеринку, конечно же. В мотеле ее устраивать не будут, она будет в кафе через дорогу. Явка обязательна, — сообщает Беллами во всеуслышание и при последнем предложении продолжительно смотрит на Кларк, для которой, видимо, оно и адресуется.       Ей надоели эти его игры на публику.       Поэтому она игнорирует это. Как и в прошлый раз, визжит на трибуне, словно ошалевшая фанатка, но на вечеринку не идет. Будто наказывает его.       В коридоре этажа, на котором расположен ее с Октавией номер, она сталкивается со скромной Майей, которая, также, как и блондинка, прогуливает все веселье.       Гриффин проводит вечер так, как планировала изначально — в увлажняющей маске для лица, перед тупой комедией, которую не смотрит даже в пол глаза, думая о том, что, возможно, она должна находиться совсем не в компании девушки Джаспера.       — Почему ты не остановилась с Беллами? — спрашивает ее Майя, когда они только располагаются в комнате Кларк, и скидывает с кровати О ее блестящую кожаную куртку с утеплителем.       Кларк пожимает плечами.       — Комнаты игроков расположены в другом крыле, — просто сообщает она будничным тоном, стараясь не представлять себе яркие, так и вспыхивающие в ее сознании, картины, где она бы делила комнату с Блейком.       Новоявленная соседка не верит и даже не скрывает этого:       — Вы запирались в кладовке, которую, в принципе, запрещено посещать студентам. Поменяться комнатами… — Майя, аккуратно сев на расправленное ей же покрывало, так, чтобы не коснуться постельного белья О, не договаривает, поскольку ее перебивают.       — Неполадки в раю, — почему-то повышенным тоном обрывает Кларк. Ей стыдно за свою резкую реакцию, но хочется уже кому-то выговориться.       Поэтому, когда комедия подходит к плавной глупой кульминации, она аккуратно спрашивает:       — Майя, если я с тобой поделюсь тем, чем не делилась еще ни с кем, ты обещаешь, что это останется между нами? — она заискивающе глядит на девушку, вырубив телевизор.       Та непонимающе смотрит, повернувшись в сторону блондинки, и несмело кивает.       — Мы с Блейком не встречаемся, — когда Кларк, наконец, говорит это, то надеется, что с ее души упадет тонна. Но этого не происходит. Почему-то оттого, что она призналась вслух, что это все большая игра, ей абсолютно не легче. До нее давно уже доходит, почему именно, но в этом, как вслух, так и про себя, Гриффин признаваться не хочет.       — Но…       Кларк горько хмыкает и поясняет, что Беллами этим оказывает услугу, не называя имен. И совершенно не упоминает, что у надобности этой услуги давно уже истек срок годности.       Удивительно, но, когда она заканчивает, Майя хихикает.       — И ты все еще уверена, что вы с ним не встречаетесь?       До Гриффин не доходит, что имеет в виду собеседница.       — Ты сказала, что он в этой каше больше по твоей идее, чем по своей. И он сам предложил. Ты вздыхаешь весь вечер, а видела бы ты себя на игре. О, и, ну для тебя, наверное, не секрет, как он смотрит на тебя?       — Как он смотрит на меня? — Кларк поджимает ноги под себя, пытаясь согреться — все-таки шорты нужно было оставить для хорошо отапливаемого дома.       — Как на свою девушку, — шлепает по своей худой ляжке Майя ладонью, очевидно, теряя надежду вселить в блондинку семя разума.       — Он просто хороший актер.       — Он не смотрел так на Эхо.       Гриффин молчит, будто обдумывая эти слова, которые никак не клеятся по кусочкам в ее голове. Блейк, действительно, проводит с ней много времени, даже когда ни перед кем не надо притворяться. Блейк, действительно, проявляет к ней какую-то заботу, которую девушка все время принимает за дружбу и уважение. Блейк, действительно, сжимал ее руку под столом, когда они сидели за ужином с Авророй и разговор коснулся ее отца, хоть она и попыталась отстраниться.       Отчего-то ей стало тепло, и на коже ног даже проступили капельки пота.       Возможно, она просто придумала все в своем воображении и это неправда. Возможно.       — И почему ты до сих пор тут? Почему ты его боишься?       Кларк удивляется проницательности девушки и думает, что Джордану по-настоящему повезло.       — Потому что тогда у меня будет, еще кого терять, — еще одно незапланированное откровение.       — У тебя уже есть кого терять, просто ты это игнорируешь.       Гриффин быстрым шагом направляется через дорогу, поправляя на ходу куртку — она накинула ее сверху пижамной майки, не потрудившись переодеться. Ее совсем не беспокоит, что девчонки стоят в блестящих кофтах, а у нее прячется розовая майка с коричневым медвежонком на груди. Ее совсем не беспокоит, что ей приходится расталкивать уже хорошо выпивших однокурсников, пробираясь сквозь ряды. Ее совсем не беспокоит ничего, когда она находит взглядом Беллами.       Он у барной стойки, один. С силой вдавливает сигарету в пепельницу. Перед ним стоит полупустой стакан с водой.       Кларк слегка прокашливается и натягивает непринужденную улыбку, сама не замечая, что та искренняя.       — Скучаете, молодой человек? — перекрикивает она музыку, присаживаясь на высокий стул слева от парня. Куртка задирается так, что видно шорты и гусиную кожу замерзших ног. Гриффин лишь краем сознания надеется, что завтра не будет валяться с температурой.       Блейк деланно смахивает пепел со своих серых джинс.       — Да, знаете, моя девушка не пришла, — он слишком легко подхватил и эту игру. На губах кривая ухмылка, и парень поворачивается полностью всем корпусом к блондинке. Его темные глаза буквально полыхают, искрятся отражая красное освещение помещения. А Кларк лишь хочется громко смеяться.       — Какая глупая у вас девушка, — произносит она уже в его губы, абсолютно не контролируя себя.       Она целует его, чувствуя привкус табака, который уже ей даже полюбился.