Метадон

Гэвин очнулся среди белых стен больницы, в которой его знала каждая медсестра. Специфический запах стерильной чистоты бодрил, заставляя повернуть голову и осмотреться: катетер не был чем-то удивительным и за годы службы он уже привык временами просыпаться с ним; солнечный свет лился сквозь большое окно, просачиваясь через легкие занавески, застревая в салатовых шторах, которые вряд ли когда-то закрывались здесь; рядом с кроватью пластиковый стол, такой же белый, как и вся палата, на котором мирно лежал пульт и уже холодный завтрак. Про себя детектив подумал, что ему здорово повезло, что за ним закреплена одиночная палата со всеми удобствами – страховка от департамента в этом случае была самым лучшим, что было в работе полицейского. Особенно, когда ты работаешь под прикрытием и видишь вокруг живых зомби слишком часто, чтоб смотреть на них еще и в больнице. Офицер поднялся с невероятно легкой головой, не чувствуя никакого дискомфорта после спазмов, скинул с себя одеяло и понадеялся, что завтраки стали делать по-другому, но обнаружил привычный куриный суп, который он не мог есть, салат и апельсин – такое себе. Зато в обед он сможет съесть все, что приготовят. – Гэвин Рид? – детектив обернулся к двери, держа в руках вкусно пахнущий цитрус, – Что-то Вы зачастили к нам, – в палату вошел нарколог, которого полицейский знает уже десять лет; Билл Сандерс всегда выглядел как недавний выпускник медицинского вуза из-за неменяющейся внешности, очков и придурковатого галстука, который раздражал глаза и никогда не прикрывался халатом. Когда Рид только попал к нему, он подумал, что с этим парнем он откинет копыта быстрее, чем от очередного дела, но только врачу стоило открыть рот, как Гэвин почувствовал себя жертвой поговорки: «Внешность обманчива», – и он ни разу об этом не пожалел. – Да что-то везет, – красный галстук с черными круговоротами приковал внимание офицера, заставляя глаза болеть из-за оптической иллюзии движения рисунка, – В этот раз барыга оказался полнейшим дураком: попался и выдал оптовика своего, стоило чуть надавить, – Гэвин протер уставшие глаза рукой. – С такими темпами никакой страховки на УБОД* не хватит, – мужчина подошел к офицеру и забрался к пациенту под футболку, в которую его переодели при госпитализации, пока тот был без сознания, после чего кожу детектива неприятно уколол холод от стетоскопа, – У Вас и без детоксикации организм нормально справляется, – учащенное сердцебиение, – Но что-то пошло не так, – Билл протянул руку в латексной перчатке к лицу полицейского и раскрыл ему рот, надавливая между зубов; Гэвин прищурился и вопросительно поднял бровь, – Я профессионал, мне можно, – нарколог зацепился пальцем за слизистую рта и, упираясь в обратную сторону щеки, повел чужое лицо к свету, заглядывая внутрь, – Будем ждать Ваших анализов, потому что секреция, относительно недавнего состояния в норме, а вот ломка после детоксикации…, – врач вытащил руку изо рта и снял перчатки, – Вы давно с андроидами водитесь? – Чего? – ошеломленный особенностью стандартного осмотра детектив еще больше удивился, услышав вопрос не по теме, – Как это вообще относится к моему состоянию? – Гэвин, – линзы очков отбили солнечный свет прямо офицеру в глаза, заставляя того прищурится и отвести голову чуть в сторону, – Обычно Вы сами приходите сюда, а в этот раз скорую вызвал андроид, – пациент хотел было раскрыть рот, но его перебили, – Неужели все так плохо, что Вам требуется посторонняя помощь? Пока детектив шел по улице к магазину со спортпитанием, расстроенный наличием в его меню куриного супа, он пытался вспомнить, что же тогда было во время ночного дежурства: он помнил тошноту, что мерзко пробиралась по его пищеводу вверх; помнил, как пытался найти уборную; как резко почувствовал тяжесть и головную боль; и помнил, как приятно его лицо обдало холодом, обращая все внимание на этот контраст с горячим телом. Какая у него была температура тогда? Сорок? Похоже, раз он вырубился: – Жестянка, блять, – Гэвин тихо выругался себе под нос, когда в голове пронеслись воспоминания о том моменте. Он вспомнил, как его обняли, как чужая рука прикоснулась к его лицу и большим пальцем стерла выступившие от боли слезы, как потом спокойно Коннор опустился к нему и выключил кожный покров. Мерзко. Весь оставшийся путь детектив принялся активно отгонять воспоминания от себя. – Протеиновый коктейль на молоке? – в палате Гэвина дожидался андроид, которого офицер сейчас всеми силами ненавидел, – Я думал, Вы – вегетарианец. – Так и есть, – нервный прищур не сходил с лица полицейского все то время, что Коннор стоял у окна его комнаты, анализируя общее состояние детектива; казалось, андроид что-то вычисляет у себя в голове, высчитывает вероятности, что еще больше злило Рида, – Проваливай с моей палаты, кофеварка, – офицер прошел вглубь помещения и остановился у кровати, протягивая девианту большой пластиковый стаканчик с утренним завтраком. Коннор послушно взял и уставился на то, как мужчина снимает куртку и легко бросает ее на кровать, – Быстро, – детектив взял свой протеин обратно, поворачиваясь к андроиду боком и потянулся к трубочке. – А что Вы скажете на то, – ранее всплывшее предупреждение: «Как бы внешне соглашаясь с ним, можно спросить, не заинтересует ли его мнение такого-то признанного эксперта, высказанное в таком-то признанном труде», – подсказало андроиду-детективу, как корректно уточнить вид вегетарианства, который поддерживает его собеседник, – Что наиболее распространенными типами выбранной Вами диеты являются лактовегетарианство и лакто-ововегетарианство? – Чего, блять? – Гэвин скривился и, закрыв глаза, покачал головой, – Хоть бы вопрос продумал, – детектив медленно открыл глаза и обрывисто вздохнул, – Ты оставишь меня в покое или нет? – кажется, он был готов закричать сейчас, но его останавливал факт нахождения в больнице, из-за чего он сдавленно ворчал в полголоса. – Я хотел удостоверится, что с Вами все хорошо, – Коннор помнил про лесть, – Ведь Вы – очень ценный сотрудник, – это звучало так неестественно, что Гэвин, поставив свой стакан на ровную поверхность застеленной кровати, не боясь, что он перевернется и просто прикрыл лицо руками, зло и одновременно тяжело выдохнул в ладони. Андроид запомнил это и попрощался. Это была не та реакция, которую ожидал получать девиант, слишком увлекшийся налаживанием отношений со своим нелюдимым коллегой, живший непонятно по каким принципам. Коннор заново перелопатил руководство к общению с эпилептоидами, не понимая, в чем ошибся. Уже в участке детектив спросил у напарника, что же он сделал не так: – Ты все сделал не так, Коннор, – лейтенант медленно пил горячий кофе, придерживая больную голову рукой, – Самая главная твоя ошибка в том, что ты решил с ним подружиться, – Хэнк поставил кружку на стол и уже серьезно настроился объяснять непутевому андроиду, что не так, – Гэвин подумал, что ты издеваешься над ним, специально придя к нему в больницу, после того, как унизил его своей помощью, – старик смотрел прямо в глаза, – И что ты думаешь, что он херово справляется с работой, хоть все и наоборот. – Но в рекомендациях было сказано…, – Коннору не дали договорить. – Каких рекомендациях, парень? – Хэнк сомкнул руки в замок и без энтузиазма изобразил заинтересованную мину. – «Особенности контакта и психотерапевтическая помощь», – лейтенант понял, что зря вообще спросил, – … Далее упоминается, что следует быть осторожным в шутках, особенно двусмысленных. Эпилептоид может любезно улыбнуться, но внутренне принять шутку за издевку над собой, так как самоиронии ему недостает. Следующим пунктом выступает… – Стоп-стоп, – Хэнк вскинул руки перед собой, пододвигаясь поближе к своему напарнику, утыкаясь грудью в стол, – У тебя в твоем «руководстве» прямым текстом написано, что ты его оскорбил вот этим твоим «ценный сотрудник», – андроид сосредоточенно сдвинул брови и опустил взгляд, – Эта фраза двусмысленная, потому что ты его из ломки вытащил, Коннор, – старик отодвинулся назад, раскинувшись в своем кресле, – Коп-наркоман, – рука сама потянулась к чашке с кофе, – Зачем вообще ты хочешь дружить с человеком, по общению с которым целые руководства написаны? – Он – профессионал…, – детектив заметно поник. – Вот уж, действительно, надо быть профессионалом, чтоб колоть, нюхать, жрать и капать все, что для этого пригодно и тусить с маргиналами. Коннор не понял. На следующий день, заговорив с лейтенантом на эту тему опять, андроид услышал только: – Да ты видел, как он разговаривал с барыгой? Они на одном языке общались, – Хэнк начал загибать пальцы по очереди пальцы на руке, – Половинки, корабли, стаканы, – старик на чуть-чуть запнулся, – Банка, водник, бульбулятор, – осталось четыре пальца на левой руке, – Я всего и не вспомню уже, что было на том допросе. – Домой ширяться… – андроид опустил взгляд и посмотрел в сторону стола. – Именно, – напарник уткнулся затылком в мягкое кресло, – Коннор, ты же понимаешь, что «под прикрытием» в наркоотделе – это просто закупиться под видом клиента, а потом сделать вид, что ты очень удивлен, что тебя и твоего дилера уткнули носом в пол? – Хэнк порядком устал от всего этого. – Но метод детектива Рида более информативный, – девиант не терял надежды. – И более губительный, аморальный и регрессивный. Лейтенант Андерсон был безумно рад увидеть на следующий день своего коллегу, который уже выглядел намного лучше, чем в прошлый раз: синяки под глазами пропали благодаря здоровому сну, появилась чистая одежда, стаканчик с кофе в руках и даже не такой агрессивный вид, как обычно. Хэнк даже немного завидовал, зная, что этот тип несколько дней отсыпался. Старик посмотрел на сидящего напротив Коннора, который краем глаза следил за детективом и держал кисти в замке, переплетая пальцы друг с другом. И он решил действовать сам, подойдя к севшему за свое место офицеру: – Рид, дело есть, – Хэнк стоял рядом с аккуратным столом, на котором был только ароматный кофе, – Видишь вон того болвана у меня за спиной? – Ну? – подозрительный прищур снова вернулся на отдохнувшее лицо. – Не хочешь сделать ему экскурсию по миру кислоты? – прочитав во взгляде собеседника возмущенное: «Ты чего, сдурел?», – Хэнк наклонился к детективу, опираясь одной рукой о его стол и прошептал, – Или мне провести обыск твоей квартиры на наличие нелегальных в Мичигане марихуаны и марок? – Гэвин поджал губы, – Ты же знаешь, что я найду, у меня чуйка на такие дела. – Почему ты вообще думаешь, что оно все у меня есть? – Рид говорил в полтона, как и его коллега. – Потому что я каждый раз вижу, какой ты приходишь через неделю после закрытого дела, – Хэнк уже сидел на столе офицера, – Плохо реагирующие зрачки на свет, только начавшие отходить от кислоты, – детектив молчал, – Синяки под глазами из-за бессонной ночи, – старик положил одну ладонь к себе на ногу, – Нервная чесотка после шока нервной системы, – лейтенант криво улыбнулся, – Ты же марки ебашишь как дурной. – Старый пидор, – Гэвин взял свой стаканчик, поднял его и резко опустил назад, – Это ты меня так убрать решил? – Гэвин, – Андерсон поджал губы, наклонившись еще ниже к детективу, начиная шипеть, – Ты у меня за эти пару дней уже в печенках сидишь, – он обернулся и мельком посмотрел на напарника, – Только и слышу: «Рид-Рид», – я задолбался уже, – офицер сощурил глаза и тоже посмотрел на Коннора, – Согласишься и он отстанет от нас, я же знаю, что тебя он тоже мучит. – Только пусть он притворится шторкой и не мельтешит, – детектив медленно перевел взгляд на Хэнка, – Испортит мне трип, и я его убью. – По рукам, – старик довольно выдохнул и пошел к своему столу. Весь оставшийся день Гэвин прикидывал, как бы так отомстить лейтенанту и его жестянке, чтоб его потом не уволили. За траву, может быть, только бы отчитали, но ЛСД уже посерьезней будет. К тому же, детектив явно злоупотреблял своей должностью, что могло только усугубить последствия праведного гнева Андерсона, так что особо деваться некуда. Хотя, может, под маркой бы что-то и придумал, но пока не до этого. Офицер время от времени смотрел на андроида, который, если присмотреться, скрывал свою обескураженную благодарность Хэнку. И он очень многого ожидал. Поэтому Рид всеми силами оттягивал сегодняшний вечер, бездельничая на работе, благо, что отсутствие срочных дел способствовало этому. Но вот, как только рабочий день подошел к концу, Коннор приблизился к объекту своей неразделенной дружбы со стаканом кофе и поставил его перед детективом, который в бессилии прижал губы и посмотрел на андроида. Это был один из худших вечеров в его жизни, от которого он не мог отвертеться. Девиант тенью шел за офицером, не говоря ни слова о том, что собирается делать последний: какое-то напряженное оцепенение сковало сознание детектива Рида, которое Коннор чувствовал в воздухе. Это было странно, а сама ситуация, которая обязывала их быть сегодня вместе, заставляла андроида чувствовать себя неловко и виновато. Это не тот вид контакта, который бы устраивал детектива, но это лучше, чем слышать: «Отвали». – Детектив Рид? – Коннор услышал только сдавленный вздох, – Могу ли я задать личный вопрос? – Валяй, – кажется, Гэвин был готов уже на все, что угодно из-за ожидания херового вечера, который бы он мог потратить в спокойном одиночестве с тщательно отобранной музыкой. – Зачем Вы употребляете после УБОД? – офицер немного помолчал. – Так проще. Остальной путь они прошли молча: Коннор понял, что детектив всегда добирался пешком до дома, хоть он и жил достаточно далеко от участка, зато вечерняя прогулка благоприятно сказывалась на общем состоянии офицера. Уровень стресса заметно упал, что обнадеживало на информативный вечер. – Детектив Рид, – Коннор вошел в квартиру следом за ее хозяином, который только включил свет, – Лейтенант Андерсон не особо уточнял цель моего визита к Вам, но упомянул некоторые детали… – Коннор, – Гэвин снял куртку и потер рукой шею, немного размял мышцы, перебивая андроида, – Я собираюсь сделать пару банок, а потом ждать час, когда марка дойдет, – офицер прошел дальше, вглубь квартиры, открывая двери в самую обжитую комнату, в которой светились замысловатые ночники, переливаясь разноцветными огоньками внутри кованого железа. Еще не включив свет здесь, андроид-детектив понял, что свет никогда не покидает этой комнаты, наполняя пространство какой-то магической таинственностью. Огни были расставлены по всей мебели и технике: некоторые упирались своими лучами в большие колонки, что стояли на определенном расстоянии друг от друга и было видно, что их расставляли долго и тщательно, добиваясь наилучшего звуковосприятия, – Следующий час после этого притворись стулом, я не знаю, – свет наконец-то озарил все пространство вокруг, освещая все и давая полное представление о комнате: стереосистема с пятью колонками, три из которых Коннор сначала просто не увидел при тусклом свете огоньков, и огромный сабвуфер давали понять, что все очень серьезно, хоть и детектив никогда особо не показывал, что увлекается музыкой. Много мелких деталей в виде голографических картин, просто рисунков, статуэток и прочего, но больше всего девианта поразил лежащий перед журнальным столиком на кровати пушистый розовый единорог-подушка с радужными крыльями и зрачками, – Гладь волосатую стену, она защитит тебя, – Коннор не понял. – От кого? – взгляд андроида опустился на пушистый овальный ковер, который украшали замысловатые геометрические узоры, который так же не вязался с комнатой, как и этот единорог. – От себя, – Гэвин прошелся подушечками пальцев по гладкой поверхности стола у стены, на которую начало падать мерное мерцание прозрачного монитора, – Ты вообще хоть понимаешь общую концепцию? – В моей программе есть некоторые сведения об особенностях известных видов наркотических веществ, – андроид проследил за тем, как офицер открыл шкафчик, доставая из него бумажный сверток, – Физиологическое действие на организм, – Гэвин вытащил из того же шкафчика металлическую трубку, развернул бумагу и засыпал в чашу темно-зеленые мелко покрошенные листья, – Не более. – Трава – психотропное – не только успокаивает, но и пиздецки давит на мозг, если переборщить, – офицер затянулся, поджигая марихуану, вдыхая в полную грудь; он задержал дыхание и высыпал, постукивая по трубке, сожженную траву с частичками смолы в пепельницу и только сейчас выдохнул в чуть открытое окно, – Знаю много кого, кто может и по четыре, и по пять банок скурить за раз, но я не могу, – Коннор наблюдал, как хозяин квартиры повторяет свои действия, – Если эта херня показывает тебя настоящего, то марка открывает запертые двери, – выпустив горький дым из своих легкий, Гэвин обернулся на андроида, – Поэтому я никогда не принимаю с кем-то: зарежут еще, не дай бог, или с окна выпрыгнут. – Почему Вы решили поделиться со мной этим, детектив? – то, что рассказывал сейчас сотрудник наркоотдела, совсем не вязалось с тем, что было вложено в систему переговорщика. – Потому что твой старик на меня здорово присел, – знакомые нотки раздражения, – Из-за него меня могут уволить. Гэвин взглянул на время и достал маленькую цветную бумажку, которая напоминала по своему цвету звездное небо в июльскую безоблачную ночь и положил ее себе на язык. Андроид увидел, как тот глотнул и проследил, как детектив стал выбирать музыку. Оказывается, у него был обширный плейлист в несколько тысяч аудиозаписей. – Я не знал, что Вы увлекаетесь музыкой, детектив Рид, – Гэвин отодвинул кресло и пошел к кровати, плюхнувшись на кучу подушек с разными принтами, взял розового пони и уложил ее к себе на колени. – Она помогает не потерять счет времени, – офицер посмотрел на Коннора и похлопал по мягкому покрывалу рядом, – Не стой там, – детектив не был уверен из-за чего Рид был… нормальным: либо из-за травы, либо из-за смирения, либо из-за одиночества? – Когда знаешь длительность трека, легко понять, сколько прошло времени, – звуковые волны мягко блуждали в воздухе, – И вообще, называй меня по имени. Они говорили обо всем в отведенный час: Коннор успел узнать общие сведения из жизни детектива, про смешные случаи на работе под прикрытием, про социальную ситуацию офицера, пользуясь внезапной открытостью и добротой, которая ну никак не вязалась с привычными представлениями о Гэвине Риде – человеке, главным увлечением которого оставалась работа; о котором никто не мог сказать ничего, кроме: «Тот еще злобный пидорас» и «Он здорово справляется с обязанностями». Сейчас мужчина больше походил на обычного человека, чем на обладателя прескверного характера, в общении с которым не надо было пользоваться инструкциями. И все же, детектив время от времени посматривал на пушистый ковер, цепляясь взглядом за одну линию, не сводя с нее глаз несколько секунд, а после закрывал глаза. Он гладил единорога у себя на коленях, как кота, перебирая розовые нитки пальцами; его движения с каждым мгновением становились медленнее, пока он не остановился между крыльев, так и замерев с чуть приоткрытым ртом и глазами, прикованными к замысловатому ковру. – Гэвин? – андроид принялся анализировать состояние рядом сидящего человека: он засек некоторые изменения в работе нервной системы, – Ваше состояние можно описать лихорадкой, но физиологически все процессы в норме, – офицер медленно выдохнул. – Помолчи немного, – мужчина снова принялся гладить игрушку в своих руках, переводя взгляд на журнальный столик, что стоял на ковре, концентрируясь на разноцветных гирляндах, что покоились в кованой филиграни, очертаниями выдававшие в ней бутылку. Для офицера сейчас время остановилось, хоть и музыка пропитывала его тело, словно он был открытым окном, через которое сквозил ветер. Разноцветные огоньки прогибали белую краску под собой, становились тяжелыми и выходили наружу, убегая из металлической тюрьмы. Железо гнулось под ними, вилось вокруг угасающих лучиков и отступали вновь, когда светлячки с новой силой цеплялись жвалами в ненавистную преграду. Они боролись между собой, вплетаясь в музыку вокруг, не обращая внимания ни на что. Гэвин задумался, сколько треков он уже пропустил. – Детектив, Вы сидите неподвижно уже девять минут, – Коннор воспользовался короткой заминкой офицера, когда тот поднял взгляд с гирлянды. Мужчина вздохнул, тряхнул головой и проморгал, фокусируясь на андроиде: голубой диод расползался по виску, пытаясь выплеснуться из заданных границ, растекаясь голубым мерцанием по коже. Темно-синие фигуры играли на лице, перемещаясь калейдоскопом под спокойные мотивы, что врезались в сознание, словно вместо мозга в черепной коробке Рида была акустическая система. Он ненадолго закрыл глаза, погружаясь в фиолетовые градиенты, растворившись в пространстве. Три трека. Гэвин открыл глаза, чтоб найти своего единорога и обнять его, прижав к своей шее и уткнуться носом в его мягкие ворсинки. Руки сами потянулись к игрушке, детектив притянул ее к себе и заметил, что розовый пони смотрит на него своими большими глазами, полными счастья и понимания. Цвета радужки крутились рядом друг с другом, пытаясь смешаться, но при этом четко держали границы. Взгляд случайно скользнул на черную подушку, на которой лежал офицер, которой у него никогда не было. Мужчина повернулся на спину, упираясь затылком о черную ткань, текстуру которой он не ощущал, и увидел над собой коричневые глаза: – Гэвин, – звук доносился слишком далеко для того расстояния, на котором детектив видел это лицо, – Вы лежите на моих ногах, – калейдоскоп так и не сходил с его лица, перекинувшись еще и на рот: по какой-то причине губы андроида переливались голубыми разводами, словно мужчина смотрел на потолок в бассейне, а волосы двигались, будто водоросли под водой. Четыре трека. Он смотрел на это целых четыре композиции, пока не потянулся рукой к подбородку, который так и норовил слиться с этим скучным галстуком, отделяя границы лица от одежды. Детектив прошелся подушечками своих пальцев вверх, к губам, чувствуя их ровную поверхность, усеянную мелкими выемками, на которые хотелось надавить, что он и сделал. Гэвин хотел прикоснуться к лицу второй рукой, но понял, что единорог ему не дает, обвивая своими сильными лапами, не давая подняться. Кистью мужчина провел по чужой щеке, ловя фигуры ладонью, но последние перекинулись на его кожу, щекотно ползая своими маленькими ножками. Вот, наконец, влажная текстура волос показалась под пальцами, поддерживали руку в невесомости, пока оплетались вокруг грубых пальцев: – Почему ты позволяешь мне? – офицер смотрел только на волосинки, что стайно двигались вместе, словно косяк рыбы, вынужденно спасавшийся от пасти акулы. – Я не знаю, – единорог перекинулся через торс, когда Рид приподнялся, упираясь руками о кровать, вязнув в покрывале, оттряхивая кожу от засохшего мула, – Гэвин? Мужчина проехался кончиком носа по щеке, разрезая податливый узор на чужой коже, прикоснулся губами к уголку рта и повел рукой, давя ей в невесомое плечо, укладывая гостя на кучу пестрых подушек, что светились в своем танце в такт второй композиции, которую Рид давно пропустил с тех пор, как пони выпустила его руку. Гэвин запустил ладонь в омут из мокрых волос, чувствуя на своей ладони влагу, медленно опустился к голубым губам и, рассматривая коричневые водовороты с бездной внутри, попробовал гладь воды на вкус. Коннор вздрогнул, и это отдалось в измененном сознании детектива мимолетной потерей земли. Яркие подушки смотрели в ожидании, мельтеша рядом, сплетаясь друг с другом в своих разноцветных пятнах, напоминая, что офицер дома, в безопасности. Мужчина опустил лицо рядом с чужой щекой, проезжая по ней своей щетиной, углубляясь в Марианскую падь, закрывая глаза. Шесть треков, сменяющихся гаммой цветов, вдавливали Рида в пучину из образов, что отдавалась мерным вздохом: – Гэвин… – он поднял глаза на глубокие водовороты, приоткрытые губы и заползавшие внутрь калейдоскопы; провел взглядом по расстегнутой рубашке и уткнулся в свою руку, под которой мягко горел голубой свет, источавший тепло чужого живота. Детектив повел дальше, заползая пальцами под лоснящуюся ткань, которая впивалась расширяющимися нитками в кожу, мягко встречая кисть своей темнотой. Его губы приоткрылись, и мужчина медленно выдохнул, подрагивая всем телом, закрывая глаза и наблюдая за раскрывающимися желтыми цветами, лепестки которых уходили в белизну, мешаясь с розовым пространством, что оставляло водянистые разводы на искрящих светом границах. Гэвин почувствовал во рту вкус родниковой воды, что сизым мерцанием расплывалась внутри. Он открыл глаза и увидел, как подрагивают чужие ресницы, прорастая, словно трава, среди нагретого солнцем песка на морском пляже, который упирался в густой и глухой лес. – Пожалуйста… – океан сам прикоснулся к его губам, забирая с собой вместе с отливом. Гэвин оставлял влажные следы на мокром от воды песке. Детектив посмотрел вверх, и увидел, как Коннор тянется к его голове руками, перебирает его волосы в руках и жадно открывает рот. Мужчина потерялся в аудиозаписях, не подозревая, сколько времени прошло. Рид с силой провел ладонью под расстегнутой белой рубашкой, пуговицы на которой крутились в разные стороны, пугаясь неизвестному чувству под собой. На гладкой коже оставались голубые следы, оставленные теплой кистью, а взгляд детектива цеплялся за те глубины океана, которые манили к себе своей тайной, поглощая в себя коричневые разводы. Гэвин посмотрел на свою вторую руку, которая была запачкана белесой жижей, что стекала по его пальцам, и, конечно, как же не дать попробовать это голодной бездне? Чужие руки обхватили ладонь детектива, и тот, проморгав, увидел, как Коннор обхватывает своими синими губами мокрые пальцы, медленно вылизывая их в такт музыке. Это длилось три трека, и Гэвин не мог отвести от этого глаз, наблюдая, как влажный язык прилива собирает остатки увядших лепестков. Мужчина поднялся вверх, снова застревая, но в этот раз в мягкой траве, и тянется к прохладным губам, закрывая глаза. Он не мог уснуть после трипа: спать не хотелось совершенно, а руки тянулись к телу, желая разодрать вспотевшую кожу, хоть и чесаться хотелось так же, как и провалиться в сон. Красные следы от ногтей оставались на плечах, а пространство вокруг все еще извивалось под цепким взглядом, напоминая о шести часах, проведенных в глубоком море, что поглощало в себя звуковые колебания, исходящие от четко организованной стереосистемы. Гэвин согласился, что с кем-то употреблять намного лучше, чем одному, но сейчас ему компанию составляли только розовый единорог, шерсть которого вилась вслед за движением его радужки; подушки, в которые было так весело залипать из-за разнообразия их принтов; ночники, устроившие здоровское световое шоу. Он был один в четырех стенах. – Ну что? – Хэнк смотрел на своего напарника, который то и дело проваливался куда-то вглубь своей системы после экскурсионного трипа вместе с Гэвином Ридом, – Больше не надо показательных мониторингов? – Это было… – немного растерянный и сосредоточенный взгляд цеплялся за щель между двумя сведенными вместе столами, – Очень познавательно. – Не будешь теперь меня мучить со своим: «Рид-Рид»? – лейтенант улыбнулся, наблюдая за Коннором. – Теперь только напрямую к детективу Риду, – старик удивленно вскинул брови. Офицер пришел намного позже обычного и, войдя в департамент, пробежался взглядом по напарникам. Остановившись на андроиде, Гэвин чуть заметно улыбнулся. В этот раз не понял Хэнк.