Четвёртый Рейх

Уиллис в генеральской форме, сверкающий новехонькими погонами и широкой улыбкой, поднялся на небольшой помост. Бывшие подчиненные, собравшиеся в зале, встретили его появление аплодисментами. Брюс махнул рукой и разрешил всем сесть, а сам, прочистив горло, начал заготовленную речь. — Дорогие друзья! После многих лет совместной работы с вами, после всего, что нам удалось пережить, пройти и выдержать, после всех удачно завершенных нами операций, я могу обратиться к вам сегодня именно так. Этот день станет новой вехой в наших жизнях. Сегодня я с гордостью и радостью хочу представить вам нового руководителя Второго отдела Абвера, человека, заслужившего этот пост усердной работой, достижениями и личным героизмом. Этот человек хорошо знаком всем вам, вы работали с ним бок о бок и спина к спине. Все вы, как и я, можете быть уверены, что и в дальнейшем, уже заняв этот высокий пост и приняв на себя бразды правления Вторым отделом, он останется таким же профессионалом, коллегой и товарищем каждому из нас. Разрешите представить вам полковника Нейманна, назначенного руководителем Второго отдела. Весь зал в едином порыве встретил последние слова Уиллиса овацией. Дженсен аплодировал вместе со всеми, только его ленивые хлопки тонули в общем шуме. Счастливчик Нейманн поднялся на трибуну, принял из рук Уиллиса официальный приказ и поприветствовал тех, с кем раньше служил на равных, а с этой минуты будет руководить. Дженсен поджал губы, но постарался сохранить ровное выражение лица. Никому нельзя было показывать то, как он разочарован. Но вместе с этим Эклз понимал, что решение Брюса обоснованно. Дженсен допустил несколько грубых промахов в операции с Мюнхгаузеном, упустил английского шпиона, и даже активное участие в поимке и рассекречивании Бореаназа, раскрытии заговора с иностранным вмешательством не могли его реабилитировать. С трудом дождавшись, когда официальная часть назначения закончится, Дженсен поспешил к выходу. Он не собирался оставаться на праздновании назначения его вечного конкурента. Уиллис перехватил его у выхода, просто схватив за рукав кителя, и увел за собой. Они вошли в бывший кабинет Брюса, перешедший по наследству Нейманну. Уиллис теперь занимал пост второго заместителя министра внутренних дел, став уже официально правой рукой своего давнего покровителя О’Тула. — Присядь-ка, — по-отечески приказал Брюс, и Дженсен послушно сел на стул, но молчал, только стискивал в кулаки скрытые под столом руки. – Что за обиды, сынок? Дженсену нечего было ответить. Он сам знал, что не имеет право на обиду – такую позорную слабость — и ничего не мог поделать. Он старался, трудился, рыл землю носом и продуманно убирал с дороги конкурентов, но назначение обошло его стороной. И не без участия Уиллиса, следовало признать. — Эклз! — Да, сэр, — тихо отозвался Дженсен. – Я вас слушаю. — Ты действительно как пацан. Ты сам понимаешь, почему я не стал рекомендовать тебя на эту должность. У Дженсена действительно была догадка, глупо было бы не верить в проницательность Уиллиса, видевшего людей как рентген. Но и озвучивать ее оба не стали. Пока стыдная тайна Дженсена замалчивалась, ее словно не существовало. — Но ты зря расстраиваешься, — тепло улыбнулся Брюс. – Для тебя у меня есть другая работа. Он подмигнул поднявшему голову Дженсену. — В следующем месяце я улетаю в Англию, а оттуда – в наши африканские колонии. Влияние Англии там усилилось, а их агентурная сеть стала слишком плотной. Буду работать по очистке наших земель. А тебе, друг мой, хочу предложить отправиться со мной. Брюс помолчал, любовно водя ладонью по ранее принадлежавшему ему столу – прощался. — Ходят слухи, что в Африке объявился один англичанин, весьма похожий на нашего старого знакомца Генриха, — Уиллис неодобрительно посмотрел на странно вспыхнувшего румянцем Дженсена. – И у тебя, дружок, появится шанс реабилитировать себя. Поимкой Мюнхгаузена ты сможешь отбелить свое изрядно заляпанное слухами и провалами личное дело. Дженсен дослушивал его молча, стараясь успокоить зашедшееся в рваном ритме сердце. Брюс был прав. Дженсену выпал второй шанс.