Яблони в саду

— Мне казалось, у Августа более современные вкусы, — задумчиво проговорила Мадлен, стоя столбом посреди комнаты и держа в руках своеобразный каталог с эскизами. Вокруг нее суетилась беловолосая вампирша, на которую Эйприл благополучно сплавила необходимость следить за пленницей. Сама Уэйн такому повороту событий даже почти порадовалась — Марч казалась живее и дружелюбнее, чем предыдущая надзирательница. — Приподними руки, — велела горничная, обхватывая мерной лентой талию девушки. Мадлен ожидала, что после еды ее поведут к врачу, но, как оказалось, первым делом с нее стали снимать мерки. Это стало неожиданностью. Почему-то даже смущающей неожиданностью. Хотя, пожалуй, следовало догадаться — ее же похитили, а не культурно забрали в отпуск с собранным чемоданчиком одежды и личных вещей. Все, что осталось из «прошлой жизни» — джинсовая куртка с собственноручно вышитым на ней именем хозяйки, старая серая футболка и джинсы с парой кроссовок. Да и то уже в особняке Мадлен ходила в платье с плеча одной из горничных. Так что пришлось терпеть бесцеремонно разворачивающие маленькие ладошки. Возможности выбрать одежду, которую, видимо, будут шить специально для пленницы — что тоже было достаточно удивительной новостью — Мадлен не предоставили. Она могла только ознакомиться с примерным и небольшим ассортиментом, в основном состоящим из платьев приблизительно одного фасона, а также выбрать цвет ткани. И когда девушке в руки всунули эскизы, она несколько опешила. Нет, одежда была приличной и даже вполне приятной, можно сказать, изящной на вид, вот только… несколько старомодной. Что совсем не вязалось ни с общей обстановкой дома, ни с самим Августом и его двумя зелеными прядками в волосах. — Господин Август пытается соответствовать нынешней временной эпохе, — наконец поделилась Марч, отвлекаясь на запись. — Хотя достаточно специфично и привычные ему вещи все равно проскальзывают. Что-то из того, что осталось от прошлого, он просто не хочет продавать антикварам или выбрасывать — из дома и из памяти. У него в спальне, например, практически вся мебель еще примерно с девятнадцатого века стоит. Это уже вкусовщина, так что не обманывайся тем минимализмом, который успела увидеть. — То есть, я здесь еще и для эстетики? — усмехнулась Мэд. Вампирша просто фыркнула, снова натягивая ленту. — Искал бы тогда модель для пропитания. — Моделей он не любит. — Невкусные? — Не знаю, не пробовала. Повернись. — Не видя смысла перечить, Уэйн сдвинулась в сторону. Несмотря на все произошедшее ранее, с Марч ей удалось достаточно быстро перестать внутренне паниковать. Да и вести диалог с ней было намного легче, чем с той же Эйприл. На весь сквозивший из пленницы скепсис она отвечала шутками, игнорируя попытки колких выпадов, поддерживала мирную беседу, из-за чего Мадлен в один момент обнаружила, что заметно расслабилась. — Ну ладно, а волосы зачем в зеленый покрасил? — поинтересовалась она, все же не удержавшись. — В моем представлении вампиры выглядели несколько… иначе. — Видимо, именно для этого, — заметила Марч, фыркнув в очередной раз. — На самом деле, я не знаю. Для чего люди красятся? Вероятно, здесь то же самое. Мне иногда кажется, что Август не может жить, никак не выделяясь. Ну вот, например, Эйприл же сказала тебе, как именно он будет брать у тебя кровь? Не припомню ни одного вампира его уровня, который бы так делал. — Может, он просто брезгливый? — предположила Мадлен. Горничная покачала головой. — Нет, вряд ли. Думаю, причина в другом. Только я не уверена, в чем именно. — И у всех своих пленных он так?.. Марч почти по-детски пожала плечами. — Не знаю, если честно. Я тут не так давно, ты вообще первая на моей памяти. Мэй и Эйприл наверняка знают больше, но они не расскажут. Господин тоже. Когда я пыталась его расспросить, он разозлился, и сказал, что это не мое дело. Так что и тебе не советую его донимать с вопросами. — Да я бы вообще его в глаза не видела… — пробормотала девушка себе под нос. Значит, ответа на внутренне беспокоящий ее вопрос о том, куда деваются доноры, когда надоедают «господину», младшая горничная не знает. Скверно. Мадлен хотелось бы все-таки обозначить более конкретные рамки ее пребывания здесь, как и свою дальнейшую судьбу. Ладони в очередной раз за день взмокли от догадок, что будет потом. Она была уверена, что тетка не станет ее искать. Девушка не могла точно сказать, как скоро эта женщина свяжется с матерью, чтобы сообщить о пропаже. Если с ней вообще возможно связаться. Родителей Мадлен видела всего несколько раз за жизнь. Они были в разводе и занимались каждый своими делами, сплавив дочь на сварливую тетю, причем, не самую близкую по родству. Приезжали они не больше, чем на день-два, и всегда по отдельности. Мама не навещала ее уже года четыре. Отец и того дольше. Девушка толком не знала, как они живут, есть ли у них другие семьи, дети. А оттого сомневалась, что кто-нибудь соберется даже пытаться ее спасти. Во всяком случае, в ближайшее время. Черт возьми, Август слишком хорошо подобрал жертву для похищения. — Почему ты здесь? — Мэд решила перевести тему, пока снова не утонула в своих мыслях, полных безнадеги. Еще рано строить какие-либо планы побега, нужно действовать аккуратно, если она хочет остаться живой. — Хм? — Горничная подняла на собеседницу вопросительный взгляд, сматывая ленту. — Ты имеешь в виду, почему я работаю на Августа? Мадлен кивнула. — Меня обратили не так давно. Относительно. Младшим вампирам тяжелее выживать без покровительства кого-то из старших, так что мне выгоднее было осесть здесь, чем скитаться по миру. Вампирша забрала из рук пленницы каталог, закрыла и поманила девушку, двинувшись к двери своей словно бы слегка пританцовывающей походкой. — Пойдем, отведу тебя к Элиасу, — произнесла она. — Элиас? — переспросила Мадлен, проследовав за ней и выходя в коридор. — Врач? Марч в ответ просто угукнула. Уэйн снова стало не по себе. Еще одно новое лицо. Еще один незнакомый вампир, наверняка имеющий свои заморочки. Оставалось надеяться, что авторитет Августа не даст этому доктору попробовать ее на вкус. По дороге девушка, стараясь не думать о предстоящем осмотре, продолжила расспрашивать спутницу. Та гораздо охотнее, чем Эйприл отвечала на вопросы. Например, обозначила, что питаться кровью Мадлен будет исключительно Август, всем остальным присутствующим в доме вампирам запрещено даже смотреть в ее сторону более голодным, чем обычно, взглядом. Это немного успокоило. Уже с сегодняшнего дня девушка может передвигаться по дому, в том числе — по саду, однако в сопровождении и без шанса выйти за территорию особняка. Радовало уже хотя бы то, что Мэд не собрались совсем запирать в комнате. Нужно осмотреться, как следует, выяснить, в какой стороне отсюда находится город, и постараться хоть какое-то время побыть хорошей девочкой. А потом — дождаться удобного момента и бежать. — Откуда же тогда вы берете… еду? — осторожно поинтересовалась Мадлен. Марч поглядела на нее с каким-то задорным лукавством. — Мы выходим на улицы ночного города и в темных переулках ловим тех, кто имел неосторожность не добраться до безопасного места до полуночи… — Вампирша выпустила аккуратные клычки и цапнула воздух рядом с пленницей. Та инстинктивно дернулась, а горничная рассмеялась. — Шучу. Питаемся кровью животных, хотя иногда можем поймать кого-нибудь из очередной экспедиции, когда нужно отогнать толпу зевак от дома. Убивать в таких случаях нам запрещено, маскируем все под нападение какого-нибудь зверя, от которого человек чудесным образом умудрился отбиться. Зато благодаря этому особняк до сих пор никто лишний не нашел. — Эйприл говорила, что Август иногда устраивает… вечеринки. С людьми. Как же тогда дом остается скрытым? — Ах, это… — Кажется, на секунду Марч мечтательно закатила глаза. — Их встречают в условленном месте и доводят сюда с повязками на глазах. И выводят… примерно тем же способом. Разумеется, не помнящих, чем закончилось мероприятие. Значит, все-таки выводят. Наверное, это и логично — вряд ли вампиры хотели бы привлекать к себе внимание массовой пропажей и убийствами. Одно дело, когда исчезает один человек, и совсем другое — группа. Не то чтобы это могло помочь самой Мадлен, но становилось как-то легче от осознания, что вот тут, где сейчас были ее ноги, никогда не покоилась горка трупов. — Мы пришли, — оповестила горничная раньше, чем девушка успела задать новый вопрос. Мэд снова внутренне запаниковала. Она и без того немного побаивалась врачей, а здесь, к тому же, врач, отличающийся повышенной клыкастостью. Расспросить о нем по пути девушка почему-то постеснялась, о чем сейчас немного жалела. Но помедлить ей не дали — спутница потянула дверь из светлого дерева на себя, открывая вход в новое, на удивление светлое помещение. В густой чаще леса не так много находилось солнечного света, однако сюда через не задёрнутые шторами окна пробивалось несколько лучей, растекаясь на полу отблесками тепла в прочей пасмурности. Несколько больничных коек здесь всё-таки нашлось, так что на звание медпункта это место вполне бы потянуло. На одном из стульев, уткнувшись в книгу и закинув ногу на ногу, сидел светловолосый вампир. Солнечный свет, случайно упавший на тыльную сторону его ладони и очертивший красивый профиль лица, похоже, совсем не вызывал никакого дискомфорта. Что снова разнилось с тем, какими Мадлен представляла себе этих существ, исходя из всего, что могла узнать в литературе и кино. Услышав, что дверь открылась, мужчина поднял голову и, отложив книгу в сторону, поднялся. Уголки его губ слегка приподнялись, формируя улыбку. Дружелюбную улыбку. — Привет, Элиас, — тут же заулыбалась ему навстречу горничная, закрывая за вошедшей и теперь неуверенно вставшей у стены пленницей дверь. — А я тут с нашей новой гостьей. Это Мадлен. Мадлен, это Элиас. — Приятно познакомиться. — Вампир перевел внимательный взгляд голубых глаз на нее. Улыбка вдруг стала немного более неловкой, чем изначально, словно до него не сразу дошел смысл им сказанного. — Хотя тебе, наверное, не очень. Не бойся, заходи и садись. Это все ненадолго. Он махнул рукой в сторону одной из коек. Решив, что мяться в этой компании, пусть и значительно более приятной, чем компания Эйприл и Августа, не стоит, девушка прошла дальше и села, куда велели. Марч никуда не ушла, аккуратно разместившись на стуле и бессовестно заглядывая в оставленную врачом книгу, а сам вампир сдвинулся к каким-то ящикам, выуживая все, что могло ему пригодиться. Следующие минуты протекали сперва в молчании, а потом — в отрывочных и совершенно врачебных диалогах. Элиас, собирая у девушки кровь из пальца — Мадлен мысленно лишь диву давалась тому, с каким равнодушием он это делал — все выспрашивал, есть ли у нее какие-либо хронические заболевания, проблемы с сердцем, в частности, да и в целом интересовался исключительно ее состоянием здоровья. Задавать вопросы в ответ она не решалась, потому в перерывах просто помалкивала. Если не думать о том, где и для чего все это происходит, ситуация напоминала совершенно обычное посещение терапевта. Под конец пришлось потерпеть достаточно смущающий процесс надевания электрокардиографа. Сам вампир все делал отточенными движениями знающего свое дело человека, явно не отвлекаясь на какие-либо посторонние мысли, заодно объясняя, как работает прибор и что с ним нужно будет делать в течении суток. В отличие от Мадлен, которой, вообще-то, пришлось раздеться до белья, что и было основной причиной смущения. Марч наблюдала за этим с ехидным выражением лица, а «пациентка» просто старательно избегала смотреть куда бы то ни было, кроме как на пол или на стену. И все равно краем глаза невольно подмечала какие-то детали в этом новом для нее лице. Элиас вел себя так, словно бы и не был вампиром. Даже горничная, как успела случайно заметить Мэд, во время сдачи крови на анализ невольно принюхивалась, пусть и держала себя в руках. А ему, казалось, было все равно. Спросить об этом у самого врача девушка не решалась. Вся надежда оставалась на вон ту ехидну в углу. — Ну вот и все, — проговорил вампир, и слова эти стали для Мэд почти подарком судьбы. Мужчина снова отошел, отвернувшись, а девушка поспешно натянула обратно верхнюю часть платья. С налепленным прибором было непривычно и немного неудобно, пусть и не критично. Можно привыкнуть. — Марч, завтра в то же время приведи ее ко мне, хорошо? Мадлен, было бы неплохо, если бы ты сегодня побольше гуляла, а не сидела на месте, — раздал короткие указания Элиас, больше не глядя на девушек. — Мы обязательно погуляем, — отозвалась вампирша вместо гостьи, подхватив ту под локоть и утянув к выходу. Медпункт остался позади, можно было спокойно выдохнуть. — Он очаровательный, правда? — В голосе Марч на мгновение проскользнуло почти умиление. Мадлен покосилась на нее. Видимо, заметив этот взгляд, горничная спешно добавила: — Нет, ты не подумай, у меня к нему чувств нет. Просто он очень милый, вот и все. Ни согласиться, ни возразить Уэйн не могла. Потому предпочла просто промолчать, а затем, выдержав паузу, все же спросить: — Почему Элиас не реагирует на кровь? — А я думала, ты спросишь, почему он не реагирует на тебя… — Поймав очередной красноречивый взгляд снова смутившейся Мадлен, вампирша захихикала. — Он вегетарианец. Очень редко пьет человеческую кровь, насколько я знаю, почти никогда. Даже мы смешиваем чаще. Но, может, именно поэтому у него самоконтроль выше, чем у нас всех. Авторитет местного врача в глазах пленницы сразу вырос. — Конечно, можно пить исключительно кровь животных, — продолжила тему Марч, явно предугадав возможный следующий вопрос. — Но вампир-вегетарианец будет несколько проигрывать в силах тем, кто употребляет человеческую. Кроме того, у людей она попросту вкуснее, так что мало кто от нее отказывается насовсем. Хочешь, проведу тебе экскурсию по особняку? Внезапно прозвучавшее предложение не по теме сбило девушку с толку, так что на пару секунд она просто зависла. А потом немного энергичнее, чем стоило, закивала. Отказавшись от дальнейших расспросов о сущности похитивших ее существ, Мадлен решила отвлечься на обстановку. Она не ждала от своей памяти, что сразу же запомнит все проходы и все двери, хотя все же старалась делать какие-то мысленные пометки, указатели в виде висящих местами картин, цветов в горшках, антиквариате и прочих предметах интерьера. И наконец действительно стала понимать, что имела в виду Марч, когда говорила про вкусы Августа. До этого самым старым помещением в доме пленнице казалась кухня, но теперь она стала видеть и удивительно незаметно вставленную старину в общую атмосферу. Наверное, сказывался более спокойный настрой по сравнению с предыдущими хождениями по коридорам. Если раньше Мэд куда больше заботила неизвестность того, что с ней будут делать, то сейчас, уже не концентрируясь так сильно на натянутых от тревоги нервах, она могла замечать куда больше деталей, нежели изначально. Двери, например, на современный лад точно не походили: массивные, зачастую двустворчатые, с искусно вырезанными на них узорами, и тем не менее выглядели, как новые. То же самое касалось всего, на что только обращалось внимание — не возникало ощущения запущенности. И, пожалуй, теперь Мадлен могла согласиться с тем, что антураж дома был несколько неоднозначнее, чем показалось на первый взгляд. Но никакой техники здесь не нашлось и в помине, если не считать кухонную. Розеток или проводов девушка не обнаружила нигде по пути, а большая часть светильников оказалась керосиновой. Если Август и пытался соответствовать современности, то делал это достаточно странно. В конце концов, находившись по череде нескончаемых коридоров, девушка уныло согласилась с мыслью, что запомнить столько всего сразу она точно не в состоянии. Она все надеялась, что горничная отведет ее в сад, но Марч словно намеренно вела свою «подопечную» запутанными путями, из одного конца здания в другой, постоянно увлекая разговорами. Сейчас Мадлен даже немного не хватало молчаливости Эйприл, которая говорила, в основном, исключительно по делу. Светловолосая вампирша же болтала обо всем подряд, без умолку и не вызывая даже надежды, что у нее когда-нибудь закончатся темы. Хотя исключительно благодаря этому хоть что-то любопытное удавалось узнать без проблем. — А это библиотека, — проговорила служанка, открывая очередную дверь. — Книги брать можно, но уносить нельзя. И здесь все упорядочено, так что абы куда ставить не стоит. Почти пропустив сказанное мимо ушей, пленница зашла в новое помещение и на несколько секунд застыла у входа. Для личной библиотеки это место казалось слишком… необъятным. Полок, забитых книгами — не счесть. В воздухе стоял приятный, едва уловимый терпкий древесный запах. Девушка неуверенно двинулась вперёд, подходя к ближайшему шкафу. Звуки шагов тонули в нефритово-зеленой ковровой дорожке, расстеленной в проходах между стеллажами. Немного дальше, по центру комнаты, стоял большой глобус; у одного из высоких шкафов по соседству нашлась передвижная лестница. Мадлен осторожно поддела первый попавшийся томик с красивым темно-синим переплётом. Тонкие серебристые линии стекались от краев к центру и вливались цветом в выдавленное на обложке изображение дерева, неравномерно покрытого листьями. Обложки современных книг выглядели совершенно по-другому, крупным выделяющимся шрифтом крича свое название. Здесь таких пометок не было. Иногда, прячась от необходимости идти домой, Мадлен забегала в библиотеки. Где-нибудь в углу подальше от входа она могла сидеть часами, зачитываясь очередной историей и забывая о своей жизни. В которую позже все равно приходилось возвращаться, как бы ни хотелось совсем раствориться между строк. Что хорошего ее ждало за стенами этого особняка, ставшего для нее клеткой? Свобода. Возможность самой выбирать свою роль в мире, найти свой жизненный путь. Возможность, которой она даже не собиралась пользоваться до того момента, как попала сюда… Глаза предательски защипало. Она хотела плыть по течению — и вот оно, течение, внезапно сменившее курс. Есть ли смысл выбираться из него, если на берегу по ней никто не будет скучать? — Нравится? — появился словно бы из ниоткуда негромкий, но уже достаточно знакомый голос. Мадлен вздрогнула, выпрыгивая из своих мыслей, подняла взгляд, но, наткнувшись на темные изучающие глаза Августа, тут же отвела в сторону. Кажется, вампир слегка усмехнулся. Он стоял всего-то в нескольких шагах, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стеллажу. — Эта библиотека собиралась веками, — продолжил говорить он, не обращая внимания на робость пленницы. — И до сих пор пополняется. Хотя в последнее время я всё реже нахожу что-то действительно стоящее внимания. Я знаю, что ты часто посещала такие места. Как думаешь, сумеешь подсказать мне что-нибудь любопытное? Не глядя на него и по-прежнему старательно избегая пересечения взглядов, девушка поставила синюю книгу на место. — Не думаю. Я не знаю твоих вкусов. И сомневаюсь, что они совпадут с моими. К тому же, у тебя явно было куда больше времени на ознакомление с разными авторами. Пожалуй, Август был практически последний в списке тех, с кем Уэйн стала бы обсуждать литературу. Вампир слегка пожал плечом — это движение девушка уловила лишь краем глаза. — Может быть. Но иногда всё же бывает интересно послушать чужое мнение. Мадлен едва не сболтнула что-то колкое про то, что как-то его не особо интересовало чье-либо мнение, когда он заталкивал её в машину. Вовремя прикусила язык, но всё же не удержалась и проговорила: — Как правило, с ужином не ведут светские беседы. — А ты так хочешь, чтобы с тобой обращались исключительно как с ужином? — В тоне кроме доли насмешки проскользнул и холодок. — Я могу это устроить, только попроси. Пленница промолчала, решив, что это лучший вариант, чтобы не разозлить своего личного каннибала ещё больше. Август тоже не торопился снова заговаривать. Потом бросил, обращаясь уже не к своей неразговорчивой собеседнице: — Марч, кажется, наша гостья устала. Проводи. Горничная дуновением ветра оказалась поблизости, смиренно склонив голову. — Как скажете, господин. Мадлен не осмелилась протестовать, и вампирша, развернув её, повела девушку к выходу. Лишь уже в коридоре всё же попыталась сказать, что она вовсе не устала, что было не совсем правдой — практически весь день они проходили туда-сюда по лестницам, присев лишь один раз, в обед. Но служанка лишь отрезала, что должна выполнить приказ, и пленница умолкла. Путь к отведенной ей комнате прошел в удивительном молчании. Лишь уже заходя в знакомую дверь, девушка услышала направленное в спину: — Не зли его попусту, Мадлен. Я знаю, что он кажется тебе монстром… Мы все, наверное. Но может быть, ты сможешь… — Марч запнулась и прервалась на полуслове. Когда Мэд повернулась к ней лицом, горничная лишь вздохнула и не стала продолжать начатое. — Ужин тебе принесут через час. Доброй ночи. Проход за ней закрылся. Ещё несколько секунд посверлив взглядом дверь, Мадлен опустила глаза и запустила руку в волосы, расплетая прическу. Прошла дальше в комнату, постояла в замешательстве, не зная, чем себя занять, а потом просто упала на кровать. Смириться со своей участью или бежать отсюда? Окончательно наплевать на свою жизнь или сделать с ней хоть что-нибудь? И если бежать, то куда? Оставшись одна, в тишине, где так громко звучала собственные мысли, девушка не удержалась и всхлипнула. Горячие слезы потекли по щекам, стекая к вискам и в уши. Позволить паразитировать на ней, принося тем самым пользу хоть кому-то, или попытаться вернуться туда, где ей нет места? Где его никогда не было. Тихо плача, она не заметила, как заснула. Но сон не приносил спокойствия — он был таким же полным тревог, как уже закончившийся для неё день.