Твой личный Ангел-хранитель

Юнги зашёл в свою комнату и остолбенел. Парень поморгал, потом вышел в коридор, посмотрел ещё раз на номер комнаты. Поняв, что ошибки нет, Юнги зашёл в свою обитель. Он скептически выгнул бровь. Насколько надо быть чистюлей, чтобы в буквальном смысле вылизать каждый уголок? — Привет. Ты видимо Юнги. А я — Сокджин, но можешь называть меня просто Джин-хён, приятно познакомиться. — сказал Джин, выходя из ванной и протягивая руку Юнги. Юнги уставился на Сокджина, оценивая его. Парень был очень красивым. В нём вообще было много всяких «очень», которые нравились Юнги. Но самым главным минусом этого простачка был его характер. «Мне с ним точно не по пути». — скептически подумал Юнги. Синеволосый фыркнул и проигнорировал протянутую для рукопожатия руку. Парень пошёл к своему столу, по пути пихая плечом нового соседа. — Съебись с глаз. — только и сказал он. Джин покачал головой, но Юнги этого не видел. Чего-то подобного ангел и ожидал. — И кто же обидел тебя, принцесса? — хмыкнул Джин. Психологическая атака — это главное оружие Сокджина. Юнги стремительно развернулся и схватил за грудки соседа. Пусть тот и был выше на целую голову и шире в плечах, Юнги знал, что легко сможет завалить его. — Чё вякнул, ботаник хренов? — зло прорычал Юнги, смотря прямо в карие глаза, но для этого пришлось чуть поднять голову. — Во-первых, отпусти меня, пожалуйста. Во-вторых, я не ботаник. — миролюбиво начал Джин, не пытаясь выбраться. — Ну да, не ботаник. — Юнги зло усмехнулся. — Тогда маменькин сынок. Прилизанная причёсочка, блондинчик, круглые очочки, белая рубашечка и весь из себя вежливый и правильный. Вали, пока не дали. — Юнги брезгливо оттолкнул Джина и всё-таки сел за стол. Как говорится, на дураков не обижаются. На первый раз Мин простит, да и жалко портить такое красивое личико. — Я был бы не против, если бы ты мне дал, колючка. — фыркнул Джин, поправляя рубашку. Юнги от этих слов остолбенел. Что этот хмырь сказал? А главное — кому? Ему, великому и ужасному Юнги? Ладно, возможно, Юнги ошибался насчёт характера этого ботаника. — Но я надеялся стать просто друзьями. Но с таким характером, как у тебя, я сомневаюсь, что они у тебя вообще есть. Ты поэтому озлоблен на весь мир? Юнги сидел с идеально прямой спиной и пытался переварить информацию. Джин же лёг на свою кровать и открыл тетрадку по психологии. Молчание длилось минут пять, всё это время Джин пристально следил за сменой эмоций на лице Юнги. Очень красивым лицом, не мог не отметить Сокджин. Но всё-таки, Мин не сравнится по красоте с самим Джином, на которого постоянно все вешались и влюблялись. Сокджин был необычным ангелом-хранителем. У него были свои методы перевоспитания. Они были радикальными и для многих святош с его курса даже жестокими. Но зато эффективными, и Джин всегда умело держал грань. Смотря на Юнги, ангел подумал, что разобраться с этим выскочкой будет просто, но, кажется, он ошибся. — Слышь, хер с горы ебобо, — тихо и холодно отчеканил Мин, не смотря на Джина. — Засунь свою психологию себе в жопу. А дешёвые подкаты оставь для целочек. И давай договоримся, ты вроде умный тип, так что мы просто живём вместе и не создаём друг другу трудностей. Окей? — Каких именно трудностей? — прищурился Джин. — Просто не открываем наши поганые рты. — Юнги наконец перевёл взгляд на Джина и ангел немного опешил. В этих холодных голубых глазах была неподдельная боль и что-то ещё, что Джин не смог интерпретировать, но это явно были какие-то душевные муки. — Про твой рот не спорю, он действительно поганый, сколько мата ты уже успел произнести за пять минут? А вот мой рот не осквернён подобными словечками. — хмыкнул Джин. Он не собирался отставать от Юнги. Джин во что бы то не стало должен хорошо выполнить свою первую работу. И он, в конце концов, ангел или нет? Он должен помочь этой заблудшей душе. К тому же, Юнги был явно не так прост, как сказано в отчёте. И работа становилась интереснее, что было очень хорошо для Джина. — Твой ротик прекрасно бы смотрелся вокруг моего члена, так что они оба поганые. И заткнись, пока не поздно. — зло процедил Юнги. Парень осознал, что он тут не единственный, кто может довести до белого каления. И это немного раздражало. Но Мин умный, вместо дальнейших бессмысленных препирательств, он выбрал тактическое отступление и игнорирование. Но сосед его не понял. — Кто-то говорил про дешёвые подкаты? — хохотнул Джин. Юнги в ярости раздул ноздри, но смолчал. Джин улыбнулся. — Ты красивый, когда молчишь. А знаешь, когда ты будешь ещё красивее? — мурлыкнул Джин, он должен вывести Юнги на разговор. Он должен обнажить его душу и только тогда он сможет исправить его. Пока Мин закрывается, ничего путного сделать нельзя. А как можно легко открыть душу человека? Правильно, вывести человека из себя. Человек в ярости не может контролировать поток слов и также не способен на ложь. Есть ещё один способ, но это, к сожалению, грех. Спаивать Юнги нельзя. — Если ты скажешь «стонущим под тобой», я разочаруюсь. — фыркнул Юнги и тут же дал себе мысленный подзатыльник. «Игнорируй!» — светилась яркая табличка в мозгу Юнги. — Нет. Ещё красивее ты станешь, когда улыбнёшься. — серьёзно ответил Сокджин и перекатился на бок, смотря на профиль Юнги, который старательно что-то записывал в тетрадь, но после слов блондина остановился. Юнги кинул испуганный взгляд на ангела, потом он сорвался с места и заперся в ванной. — Нежный. — задумчиво прищурился Джин, смотря на закрывшуюся дверь. — Будет сложнее, чем я думал. Как бы не доломать его разбитую душу. Сокджин был убеждён: безнадёжных людей нет, есть люди несчастливые. Но некоторые безнадёжны в своём несчастье. И Юнги явно один из таких, но он сильный. Он выстроил вокруг себя настолько большую глухую стену, что сам забыл, каким он когда-то был. Джин знал о прошлом Юнги, но парень явно воспринял это не как обычный человек. Разбитое и преданное сердце, когда человек, которого любил Мин, высмеял и предал его. Разбитая и преданная душа, когда родители поставили ультиматум: либо вон из дома, либо живи так, как мы скажем. И полная капитуляция разума, когда Юнги выбрал второй вариант. Но вместо того, чтобы измениться или закрыться в себе, Юнги выбрал радикальный метод. Жить так же, как обычно, только с одним условием: теперь не над Юнги будут издеваться, а он над всеми. Но было и исключение — Хосок. Друг детства и невидимая поддержка для ядовитого Юнги. Джин тяжело вздохнул, возможно, следовало действовать не методами Юнги, а действительно попытаться подружиться? Мотнув головой, Сокджин открыл для себя разум Юнги и стал слушать мысли проносящиеся в синеволосой голове. «Бля-яяять. Какого хуя вообще? Приперся такой святоша на вид, а на деле покруче меня будет, яйцо переваренное. Блять! С ним будет ой как не просто. Давай, Юнги, без трудностей, ты же не маленькая сопливая школьница, чтобы влюбиться с первого слова этого выскочки. Просто игнорируй. Это не так и сложно. Блять!» В ванной что-то упало. Джин вздрогнул и перекрыл себе доступ к мыслям Юнги. Упс. Кажется всё будет намного сложнее, чем он думал. Это не входило в его планы.

***

Остаток вечера прошёл спокойно. Джин обдумывал свои дальнейшие действия, заодно просматривая новости универа. А Юнги что-то старательно строчил в тетрадке. Сокджин и хотел бы спросить, что, но не хотелось рушить идиллию. Когда Юнги уснул, Джин без проблем открыл ящик на замке, в который Мин убрал тетрадь, и достал тетрадку. Там были наброски текстов и музыки для треков. Многие песни сочились желчью и ядом к этому миру. Но между строк Джин явно разглядел призыв о помощи, а так же слова поддержки другим, таким же сломанным и запутавшимся людям, как и сам Юнги. Сокджин вздохнул, помощь явно была нужна, только не Юнги, а обществу в целом. Почему такой ребёнок как Мин должен был страдать, чтобы стать таким, каким он стал, и расплачиваться за свои грехи? А родители, которое сделали с ним такое, каждое воскресенье ходят в церковь и, конечно же, попадут в рай? «Да уж, систему оценивания людей, тоже стоит пересмотреть». — подумал Джин и убрал тетрадь обратно. Всю оставшуюся ночь Сокджин читал молитвы над кроватью Юнги. Это была одной из его прямых обязанностей как ангела-хранителя. С утра пораньше Джин сдёрнул с Юнги одеяло. — Вставай. Пора грызть гранит науки. — прокричал он. Мин, смешно щурясь, сел на постели, его веки постоянно закрывались, но парень стоически старался их поднять. Волосы Юнги были взъерошены, а на щеке остался след от подушки, а ещё влажный след от слюны. — Стоп. — Юнги поднял более осмысленный взгляд на Джина. — Ты с утра пораньше решил пизды от меня получить? Так я тебе это устрою. Свали в туман. — зло процедил он и закутался обратно в одеяло. Его мысли все ещё не пришли в порядок после сна, но Юнги показалось, что он видел крылья за спиной Сокджина. Это либо сон, либо Юнги пора в психушку. Джин разочарованно вдохнул. Начался первый день перевоспитания и пока что не стоит слишком сильно давить на Юнги. В конце концов, главное поменять взгляды на жизни и тогда Мин сам всё поймёт и осознаёт. А если ангел будет давить, то Юнги только больше будет припираться. — Когда ты молчишь, то правда нравишься мне намного больше. — честно сказал ангел и тяжело вздохнул. Юнги не ответил. Джин лишь пожал плечами. Ангел стал собираться, потом он подошёл к двери, открыл её и закрыл, не выходя из комнаты, а сам стал невидимым. — Господи, лучше камни в почках, чем терпеть этого красивого муденя. — простонал Юнги из вороха одеял. Джин еле-еле сдержал смешок. «Надеюсь, Господь его не услышал». — подумал Ангел с улыбкой на лице. Через час Юнги соизволил воскреснуть и делать хоть какие-то действия. Мин принял душ, выпил кофе, а потом сел за стол и снова стал корпеть над тетрадкой. Музыка всегда успокаивала его и позволяла выговориться хоть кому-то. Пусть даже бездушной тетрадке. «На пары он сегодня, видимо, не собирается». — Джин покачал головой и заглянул через плечо парня в его записи. Этой песни он вчера не видел. Она была новая. И она была о любви. «Красивая, но печальная». — подумал ангел. Сокджину невыносимо захотелось прижать к себе этот маленький, согнувшийся над столом комочек и защитить его от злого мира. Но, к сожалению, это невозможно. Когда Джин исправит Юнги, он должен будет вернуться обратно на небеса. Он не может привязываться к своей работе. И он должен будет оставить этого ребёнка в этом холодном мире вновь одного. Ну что за гребаная работа ангела-хранителя?! Юнги действительно не пошёл сегодня на пары. Во-первых, потому что не хотел. Родители выбрали для него этот университет и экономический факультет, но это не значит, что Юнги будет ходить, он лишь делает вид. А Хосок помогает сдавать сессии, пусть и на тройку, родителям, вроде, всё равно. А во-вторых, Юнги нужно было подумать. Джин был красивым и умным, и это было проблемой. А ещё он один из немногих, кто мог заткнуть Юнги лишь парой слов. И это подкупало ядовитую душу Мина. Люди, которые улыбаются ему, таких немного, и они явные психи. И Сокджин всё это совмещал в себе. Все свои смешанные эмоции Юнги вложил в песню. И он впервые за долгое время был доволен своей работой. Когда стрелки часов показали три часа, вернулся Джин. Юнги даже вздрогнул, он не слышал как открывалась дверь. — Ты сегодня вообще был на парах? — для проформы спросил Сокджин. — Тебя не касается. — холодно бросил Юнги, смотря на экран ноутбука. А Джин откровенно подвис. Опять. Юнги сидел на кровати скрестив ноги по-турецки. Из одежды на нём был лишь растянутый зелёный вязаный свитер. Красивые и бледные ноги были полностью на обозрении бедного Джина. Так хотелось зацеловать эти ноги и сделать так, чтобы они никогда не касались этой бренной земли. Сокджин готов был носить Юнги на руках всю оставшуюся вечность. Сокджин помотал головой. Это неправильно. Он — ангел, и должен выполнять свои обязанности, а не хотеть какого-то грешного паренька. Хотя и ангелам не чужд секс, но с людьми… Нет, спасибо. — Слушай, Юнги. — мягко начал Джин, присаживаясь на краешек кровати Мина. Синеволосый скептически поднял бровь и уставился на ангела. Будь Джин человеком, Юнги бы точно испепелил его. — Мы явно не с того начали. — продолжил Джин. — Давай станем друзьями? Обещаю, что не буду создавать тебе проблем. — Ты уже создал. — тихо прошептал Юнги. Не будь Сокджин ангелом, он бы и не услышал. — Что? — Сокджин решил сделать вид, что не расслышал. — В пизду иди, говорю. — буркнул Юнги и вновь уткнулся в ноутбук. Почему так сложно игнорировать его невыносимого соседа? Ах да, потому что он довольно интересный, и Юнги не хочет его игнорировать. — А потом? — спросил Джин. Юнги удивлённо установился на парня. Синеволосый немного потерял нить разговора. — Что «потом»? — Ну, схожу я, как ты выразился, в пизду, а потом? Потом мы сможем стать друзьями? — Джин открыто и честно смотрел на Юнги. Мин не мигая смотрел на ангела. — А вообще как-то странно. Что у тебя за отбор такой? Ты только натуралов принимаешь? А если я не такой? — Сокджин мог заболтать кого угодно, и ему это было на руку. Это нравилось Мину и сделать его своим другом не казалось сложным. А друзьям обычно легче открывают свою душу. И друзьям доверяют. Став с Юнги друзьями, Джину будет проще перевоспитать паренька. — Завали ебало. — грубо перебил его Юнги — не придумал парень ничего более путного. Джин хохотнул, ангел видел в глазах Мина панику и… надежду? Не исключено. Любовь — тоже неплохое чувство. Джину просто нужно, чтобы Юнги ему доверял. — Я ведь не отстану. — предупредил ангел. — И на кой хер тебе дружить со мной? — в отчаянии воскликнул Юнги. Он честно не мог понять мотивов Сокджина. — М? На свой? Юнги, странные у тебя вопросы. — Джин не переставал улыбаться, а Юнги постепенно стал краснеть. — Зачем ты отталкиваешь от себя людей? Неужели… — А зачем тебе дружить с таким, как я? — тут же ощетинился Юнги. — Мы и дня не знакомы, а ты липнешь. Зачем мне соглашаться на дружбу с тобой? — Чтобы узнать получше? — Джин выгнул бровь. — Я же не встречаться тебе предлагаю. Просто станем знакомыми, потом друзьями. Неужели плохо иметь друзей? — Таких, как ты — да. — Юнги мило улыбнулся, но это был явный сарказм. — А я же говорил, что ты станешь ещё прекраснее, когда улыбнёшься. — Джин тоже улыбнулся, и он сделал это искренне. Улыбка с лица Мина тут же сползла. 2:0 в пользу Джина. — Если я соглашусь быть твоим другом, ты отстанешь? — хмуро спросил Юнги. Парень немного паниковал, он не должен соглашаться. Но это кажется единственным верным решением. — Ну что за глупый вопрос? Конечно, нет. — Юнги выгнул бровь. — Но я стану уважать твоё личное пространство и время для отдыха. — Окей. Тогда съеби с моей кровати. — И Юнги вновь уткнулся в ноутбук. До вечеринки оставалось ещё три часа, собираться можно будет начать через два. «Всего лишь два часа потерпи этого придурка». — уговаривал себя Юнги. Мин старательно писал доклад, который им задавали месяц назад и сказали сдать его через месяц. Так что сроки поджимали. А вылететь из университета не хотелось. К тому же Хосок здорово помогал. Но что-то мешало Юнги сосредоточиться. Парень поднял взгляд и столкнулся с изучающим взглядом напротив. Синеволосый вздрогнул. Обычно любой, кто так смотрел на парня, тут же получал от него же, но сейчас Юнги не хотелось драться. Точнее, не хотелось бить одного конкретного человека. — Ты всё ещё на моей кровати? — Юнги вновь поднял бровь, он старался говорить спокойно, но внутри был вулкан. — Разве ты просил меня уйти? Ты лишь сказал странное слово. — усмехнулся Джин, а в глазах плясали чертята. — Это мат, дурень. «Съеби», то есть «уйди». — просветил ангела Юнги. — Ну, вот так и скажи, а то я не понимаю. Юнги беспомощно зарычал. — Уйди с моей кровати, мудень. — Кто такой Мудень? — невинно поинтересовался Джин. Юнги издал обреченный стон и хлопнул себя ладонью по лбу. Это невыносимо! А Джин откровеннно насмехался. — Свали с моей кровати. — Ладно. На первый раз неплохо. — Джин милостиво встал и потрепал Юнги по волосам, за что получил ощутимый шлепок по руке. — Но в следующий раз попроси вежливо и скажи «Джин-хён». — А жопу тебе не полизать? — раздраженно пробурчал Юнги. — Обойдусь. — хохотнул Джин и ушёл на маленькую кухоньку. Юнги же издал обречённый стон и уткнулся лицом в подушку, беззвучно крича в неё. Впервые это не он выживает соседа, а сосед его. И это очень странные и смешанные чувства. В это время Джину с его места на кухне открылся замечательный вид на боксеры Юнги и ладную попку. Ангел тяжело сглотнул. Может быть, он попробует по-другому перевоспитать Юнги. Говорят, люди меняются ради любви. Но, с другой стороны, разбивать пареньку сердце не хотелось… Да и пользоваться телом, не полюбив душу — грех. А Джин, как никак, ангел.