внезапная находка

      Утро незаметно подкралось и объявило новый день. В подземельях, конечно же, солнце никого не тревожило, но это не помешало Северусу проснуться, словно его разбудил луч света. Как часто бывало, он сразу подумал о Лили. Мысли о ней могли преследовать его целыми днями, вспоминая ее зеленые глаза, которые лучились радостью весь вчерашний день, Северусу становилось тошно, потому что причиной ее радость был Поттер. Поттер , а не он делал ее счастливой. Ему так не хватало ее. А вчера Поттер, чтобы привлечь к себе еще больше внимания выставил Лили на посмешище, заставляя танцевать. Северус не готов был принять, что им хорошо вместе.        Пока он ел и искал глазами Лили, он отметил, что Питер пришел сегодня раньше своих друзей и быстро уплетал еду, как будто куда-то спеша. Собственно, Петтигрю вылетел из зала, не дождавшись свою команду. Снейп начал волноваться, потому что Лили так долго не задерживалась в комнате. Пока Северус обдумывал вариант, что Лили не пойдет на завтрак, потому что проспала, в большой зал вошла девушка, которая и занимала его мысли целое утро. Снейп обрадовался, увидев ее, но быстро заметил, что глаза у Эванс красные. "Поссорились"- пронеслось в голове Северуса. Он было хотел подойти к Лили и спросить, что случилось, как следом за ней вошел Поттер. Надо отметить, что его помятый вид не уступал виду Эванс. Но как только Поттер нежно приобнял Лили, а та, в свою очередь, прислонилась к нему спиной, то все надежды на их ссору рассыпались прахом. Поттер будто хотел оградить Лили от чего-то, обычно, она не переносила таких его заскоков, но сегодня она сама была ближе к нему. На этом странности не кончились: Люпин и Блэк дополняли выше упомянутую парочку своим беспокойством. У всех четверых был такой вид, что произошло что-то очень плохое, но об этом явно больше никто не знал. Температура в большом зале с их появлением резко упала. Стол Гриффиндора стих, никто не понял, что могло случиться за одну ночь, ведь вчера эти четверо чуть ли не светились от радости. Все побоялись спрашивать в чем дело, поэтому просто решили продолжить разговоры, но веселый шум уже не стоял за столом.        Настроение мародеров задало вектор этого дня. Учителя пытались узнать, что произошло, но получали в ответ лишь глухие взгляды и простое "ничего". Но ближе к обеду произошли перемены, которые не всем были видны, но ощущались всеми. В глазах ребят горела решительность, не та задорная перед шалостью, а взрослая осознанная. Питер пытался поговорить с ребятами, но никак не мог поймать момент, когда они остались бы наедине, поэтому ребята пообещали ему рассказать вечером в гостиной.        После обеда занятий не было, поэтому они пошли на 8 этаж, чтобы узнать больше подробностей. Комната сохранила прежний вид, но там появился удобный диванчик, где разместились Лили и Джеймс. А Ремус и Сириус заняли кресла. - Думаю каждый хоть как-то пришел в себя, поэтому озвучу мысль об изменении будущего. Лично я не готов терять дорогих мне людей, тем более если буду знать как их уберечь. И сразу прошу прощения, что не смог вас спасти- Блэк посмотрел в глаза своего лучшего друга( может даже брата), а потом перевел взгляд на Эванс. И да она не плакала. Это восхищало. Ремус рвано выдохнул и присоединился к словам бродяги.       - В этом нет вашей вины- Лили переплела свои пальцы с пальцами Джеймса. Она чувствовала его дыхание и это придавало ей сил. - Вместе мы сможем добиться, а теперь... давайте продолжим чтение. Кто хочет... - Давай мне- сказал Луни, он умел лучше других скрывать свои эмоции. Поэтому он взял себя в руки и продолжил читать. -"Защитный отряд". исходя из названия Гарри одного не бросят. Я только что отразил атаку дементоров, и меня, может быть, исключат из Хогвартса. Я хочу знать, что происходит и когда я отсюда выберусь. Войдя в тёмную спальню, Гарри тут же сел за стол и написал эти слова на трёх отдельных листках пергамента. Первое письмо он адресовал Сириусу, второе Рону, третье Гермионе. Его сова Букля отлучилась поохотиться, клетка стояла на письменном столе пустая. Дожидаясь её возвращения, Гарри ходил по комнате взад и вперёд. В голове стучало, мозг был слишком возбуждён, чтобы спать, хотя глаза щипало от усталости. Ломило спину, на которую он взваливал Дадли. От оконной рамы и кулака Дадли вскочили две шишки, и в них пульсировала боль. Мучась бессильной злостью, он мерил шагами спальню, скрипел зубами, стискивал кулаки и всякий раз, как проходил мимо окна, бросал гневные взгляды на пустое, усыпанное звёздами небо. Нападение дементоров, тайная слежка миссис Фигг и Наземникуса Флетчера, временное исключение из Хогвартса, разбирательство в Министерстве магии — и по-прежнему никто не хочет объяснить ему, что, собственно, происходит. И о чём, о чём был этот громовещатель? Чей голос отдавался в кухне таким жутким, угрожающим эхом? Почему он до сих пор сидит тут, как в клетке, ничего не зная? Почему с ним обращаются как с непослушным ребёнком? Не покидай дома, не совершай больше никакого волшебства… - Главное чтобы он продержался и не натворил кучу дел. С таким нравом как у Сохатого все возможно- поддел друга Сириус.- Мне не нравится что Гарри в неведении, он явно заслужил знать больше. - Он высидит, потому что хочет вернуться в Хогвартс. Даже Джеймс сидел, не так ли ?- закончил Ремус и продолжил чтение, пока его снова не перебили. Проходя мимо школьного чемодана, он пнул его ногой, однако не только не облегчил этим злость, но почувствовал себя ещё хуже: заболел, вдобавок ко всему, и большой палец ноги. В окно, когда он, хромая, опять к нему приблизился, с мягким шелестом крыльев влетела Букля, похожая на маленькое привидение. — Наконец-то! — проворчал Гарри, когда она бесшумно уселась на клетку. — Потом будешь пировать, у меня есть для тебя работа! Букля укоризненно посмотрела на него большими, круглыми, янтарными глазами. В клюве у неё была зажата дохлая лягушка. — Поди-ка сюда. Взяв три маленьких пергаментных свитка, Гарри привязал их ремешком к кожистой лапке Букли. — Одно письмо Сириусу, другое Рону, третье Гермионе. И не возвращайся без хороших, подробных ответов. Надо будет — терзай их клювом, пока не напишут что-нибудь приличной длины. Поняла? - А вот это он правильно- хмыкнул Поттер- я бы потом руки им поотрывал за сокрытие информации. - Эй, дружище. полегче- вскликнул Блэк, чьи руки были под угрозой расставания с телом. Букля, чей клюв был по-прежнему набит лягушатиной, сдавленно ухнула. — Тогда вперёд! — скомандовал Гарри. Она снялась с места мгновенно. Когда сова улетела, Гарри, не раздеваясь, кинулся на кровать и стал смотреть на тёмный потолок. Вдобавок ко всему он теперь чувствовал себя виноватым из-за того, что резко разговаривал с Буклей. В этом доме она была его единственным другом. Надо быть с ней поласковей, когда она вернётся с ответами Сириуса, Рона и Гермионы. Им некуда будет деваться — придётся писать, и быстро. Проигнорировать нападение дементоров они не смогут. Может быть, он завтра проснётся и увидит три толстенных письма, полных сочувствия и планов его немедленного перемещения в «Нору». Под эти успокаивающие мысли на него накатил сон, помешав обдумывать положение дальше. * * * Но назавтра Букля не вернулась. Гарри весь день провёл у себя в спальне, откуда выходил только по нужде. Тётя Петунья трижды подсовывала ему еду в кошачью дверцу, которую дядя Вернон сделал три года назад. Всякий раз, когда Гарри слышал её шаги, он пытался расспросить её о громовещателе, но с таким же успехом можно было расспрашивать дверную ручку. Если не считать этих её приближений, Дурсли старались держаться от его спальни подальше. Гарри, в свою очередь, не считал нужным навязывать им своё общество. Новый скандал мог привести лишь к одному: он так разозлится, что совершит ещё какое-нибудь запрещённое волшебство. Так продолжалось три дня. Гарри попеременно пребывал в двух состояниях. В первом его наполняла беспокойная энергия. Он ни на чём не мог сосредоточиться и только ходил взад-вперёд по спальне, злясь на всех разом за то, что предоставили ему вариться в собственном соку. Во втором им овладевало такое оцепенение, что он валялся на кровати по часу и больше, тупо глядя в пространство и томясь гнетущим страхом из-за предстоящего разбирательства в Министерстве. Что, если решение будет не в его пользу? Что, если его действительно исключат, а палочку переломят надвое? Что ему тогда делать, куда податься? Жить, как раньше, круглый год у Дурслей? Нет, только не теперь, когда он узнал другой мир — мир, где ему самое место. Может быть, перебраться в дом Сириуса, как Сириус предложил ему год назад, перед самым своим бегством? Глаза Лили увлажнились и она сжала руку Поттера крепче. Голос Ремуса дрогнул, но чтение не остановил. Но позволят ли Гарри жить там одному? Ведь он всё ещё несовершеннолетний. Не исключено, что вопрос, куда ему отправляться, решат за него другие. Может быть, за нарушение Международного статута о секретности его приговорят к Азкабану. Всякий раз, как это приходило ему в голову, Гарри слезал с кровати и принимался ходить по комнате. В четвёртый вечер после того, как улетела Букля, Гарри лежал в очередном приступе апатии и пялился в потолок. Обессилевший ум был совершенно пуст. Вдруг в спальню вошёл дядя. Гарри медленно перевёл на него взгляд. Дядя Вернон был одет в свой лучший костюм, и на лице его было написано колоссальное самодовольство. — Мы уходим, — сказал он. — Что-что? — Мы — то есть твоя тётя, Дадли и я — сейчас уходим. — Отлично, — буркнул Гарри и снова стал смотреть в потолок. — Пока нас нет, не выходи из спальни ни под каким видом. — Хорошо. — Не прикасайся ни к телевизору, ни к стереосистеме, ни к другим нашим вещам. — Ладно. — И не таскай еду из холодильника. — Не буду. — Я запру тебя снаружи. — Запирайте. - Да это же спартанские условия- перебила Лили.- Посмотрела бы я на него, если его оставят без еды. Между прочим он заслужил- прорычала Эванс, но никто не высказал удивления по поводу ее высказывания, скорее все хотели реализовать ее слова в действительности. Дядя Вернон недоверчиво уставился на Гарри. Такая сговорчивость была очень подозрительна. Потом он, топая, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Гарри услышал, как в замке поворачивается ключ. Вслед за этим — тяжёлые дядины шаги по лестнице. Через несколько минут внизу хлопнули автомобильные дверцы, заработал мотор, раздался шум удаляющейся машины. Гарри не испытывал по поводу отъезда Дурслей никаких особенных чувств. Ему безразлично было, есть они в доме или нет. Не было сил даже встать и включить в спальне свет. Становилось всё темней и темней. Он лежал и слушал вечерние звуки, долетавшие через окно, которое он всё время держал открытым в ожидании благословенной минуты, когда вернётся Букля. В пустом доме изредка потрескивало. Булькали трубы. Гарри лежал в полном оцепенении, ни о чём не думая, весь погруженный в своё несчастье. Вдруг он совершенно отчётливо услышал, как внизу в кухне что-то разбилось. Он рывком сел на кровати и весь превратился в слух. Дурсли не могли вернуться так скоро. К тому же он не слышал машины. Несколько секунд тишина, потом голоса. «Взломщики», — подумал он, спуская ноги на пол, но через долю секунды сообразил, что взломщики не стали бы, как эти люди, разговаривать во весь голос. Он схватил с прикроватной тумбочки волшебную палочку и повернулся к двери, прислушиваясь изо всех сил. Мгновение — и он подскочил: громко щёлкнул замок, дверь распахнулась. Гарри стоял неподвижно, глядя через дверной проём на тёмную лестничную площадку, готовый уловить малейший звук, но было тихо. Секунду он колебался, затем стремительно и бесшумно вышел из комнаты на лестницу. Сердце забилось у самого горла. Внизу, в полутёмной прихожей, на фоне проникавшего сквозь стеклянную дверь света от уличного фонаря, он увидел силуэты. Восемь или девять человек, и все, насколько он мог разобрать, смотрели на него. — Опусти палочку, дружище, а то глаз кому-нибудь выколешь, — произнёс низкий ворчливый голос. Сердце застучало как бешеное. Гарри узнал голос, но палочку не опустил. — Профессор Грюм? — спросил он с сомнением. - Нехило так они отряд ему организовали. Один Грюм как мини армия.- Восхищенно прошептал Люпин. — Профессор не профессор — точно не скажу, — прорычал голос. — Преподавать мне не слишком-то много пришлось. Спускайся, дай хоть рассмотреть тебя как следует. Гарри немного опустил палочку, но сжимал её всё так же крепко и с места не двинулся. У него была веская причина для подозрений. Совсем недавно он девять месяцев ходил на уроки к самозванцу, который мало того что выдавал себя за Грозного Глаза Грюма, но ещё и попытался его, Гарри, убить, прежде чем был разоблачён. Однако не успел Гарри решить, что делать дальше, как зазвучал второй голос, хрипловатый: — Всё хорошо, Гарри. Мы пришли забрать тебя отсюда. Сердце у Гарри так и прыгнуло. Этот голос тоже был ему известен, хоть он и не слышал его больше года. — П-профессор Люпин? — спросил он, веря и не веря. — Это вы? - Профессор Лунатик, вы решили все попробовать в жизни.- Сириус конечно смеялся, но был рад за друга. Люпин зарделся под взглядами друзей, но так же благодарность, что не забыл про Гарри. — Долго мы ещё будем стоять тут во мраке? — раздался третий голос, женский и совсем незнакомый. — Люмос! Внизу вспыхнул кончик волшебной палочки, и прихожая озарилась магическим светом. Гарри заморгал. Столпясь у подножия лестницы, все пришедшие пристально на него смотрели. Некоторые тянули шеи, чтобы лучше было видно. Ближе всех к нему стоял Римус Люпин. Совсем ещё не старый, он, однако, выглядел уставшим и даже больным. После того как Гарри в последний раз с ним попрощался, на голове у него прибавилось седых волос, а на истрёпанной мантии — заплат. Тем не менее он сердечно улыбался Гарри, и тот, несмотря на потрясение, попытался улыбнуться в ответ. Читать о себе было немного шокирующим, но то , что он состоял в защитном отряде волновало еще больше. — О-о-о, да он в точности такой, как я думала! — воскликнула чародейка, которая держала в поднятой руке светящуюся волшебную палочку. Судя по всему, она была из них самой молодой. Бледное, сужающееся книзу лицо, тёмные мерцающие глаза, короткие волосы торчком неистового фиолетового цвета. — Здорово, Гарри! — Да, ты был прав, Римус, — сказал лысый чернокожий колдун, стоявший дальше всех. Говорил он врастяжку, густым басом, и в одном ухе у него была золотая серьга в форме кольца. — Он копия Джеймса. — Кроме глаз, — сипло поправил его другой маг, седовласый, тоже из задних. — Глаза как у Лили. - Все таки сын у нас красавец- мечтательно протянул Джеймс и получил подушкой в лицо, но, не успев отбиться, решил отомстить, и целых 3 подушки полетело в Сириуса. Лающий смех взорвал комнату. Те крупицы хорошего настроения, что было вчера пробирались наружу. Грозный Глаз Грюм с его длинной пепельной гривой и особенным носом, изрядная часть которого отсутствовала, подозрительно косился на Гарри своими разными глазами. Один, маленький и тёмный, походил на бусину, другой был большой, круглый и ярко-голубой. Этим волшебным глазом Грюм мог смотреть не только сквозь стены и двери, но даже назад — через собственный затылок. — Уверен, Люпин, что это он? — пророкотал Грюм. — Очень некстати будет, если мы доставим вместо него какого-нибудь Пожирателя смерти! Надо его спросить о чём-нибудь таком, что знает только настоящий Поттер. Или кто-нибудь прихватил с собой сыворотку правды? — Гарри, какой вид принимает твой Патронус? — спросил Люпин. — Оленя, — нервно ответил Гарри. — Это он, Грозный Глаз, — сказал Люпин. Остро ощущая, что все по-прежнему на него смотрят, Гарри стал спускаться по лестнице. По пути он запихивал волшебную палочку в задний карман джинсов. — Не смей её туда совать, слышишь меня? — проревел Грюм. — А ну как вспыхнет? Почище тебя волшебники — и те оставались с одной ягодицей! — Кто именно, можно узнать? — заинтересованно спросила его женщина с фиолетовыми волосами. — Какая разница! Просто не надо совать волшебные палочки в задние карманы! — прорычал Грозный Глаз. — Все плюют на элементарные меры безопасности! — Стуча деревянной ногой, он двинулся на кухню. — Учти, я видел, — сердито добавил он, когда волшебница возвела глаза к потолку. Люпин пожал Гарри руку. — Ну, как ты? — спросил он, пристально его разглядывая. — Х-хорошо… Гарри не верилось, что это взаправду. Четыре недели ровно ничего, никакого даже намёка на план вызволения его с Тисовой улицы — и вдруг нате вам: целая толпа волшебников ввалилась в дом как ни в чём не бывало, точно по какому-то давнему уговору. Он обвёл взглядом окружавших Люпина людей. Они продолжали внимательно его рассматривать. Его мучило сознание того факта, что он четыре дня не брал в руки расчёску. — Я… вам повезло, что Дурслей нет дома… — пробормотал он. — Ха-ха! Он говорит: повезло! — рассмеялась женщина с фиолетовыми волосами. — Ведь это я их убрала с дороги. Послала им магловской почтой сообщение, что они попали в финал Всеанглийского конкурса лучших содержателей пригородных лужаек. Они едут сейчас на объявление победителей… верней, так им кажется. Гарри представил себе лицо дяди Вернона в тот миг, когда он поймёт, что нет никакого Всеанглийского конкурса лучших содержателей пригородных лужаек. — Мы уходим отсюда? — спросил он. — Скоро? — Почти немедленно, — ответил Люпин. — Как только получим «добро» на отправление. — Куда двинемся? В «Нору»? — поинтересовался Гарри с надеждой. — Нет, не в «Нору», — сказал Люпин, жестом приглашая Гарри идти в кухню. Вся небольшая группа волшебников последовала туда же. Они смотрели на Гарри с прежним любопытством. — Слишком было бы рискованно. Мы устроили штаб-квартиру там, где её нельзя обнаружить. Для этого понадобилось время… Грозный Глаз Грюм сидел за кухонным столом и потягивал содержимое своей набедренной фляги. Его волшебный глаз вращался во все стороны, разглядывая многочисленные кухонные приспособления Дурслей. — Это Аластор Грюм, Гарри, — представил сидящего Люпин. — Да, я знаю, — сказал Гарри, которому было не слишком уютно. Он целый год считал, что знаком с этим человеком, а теперь их знакомили опять. — А это Нимфадора… — Не смей называть меня Нимфадорой, Римус! — вскинулась молодая волшебница. — Просто Тонкс. — Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы её называли только по фамилии, — закончил Люпин. — Ты бы тоже предпочитал, если бы дура мамаша дала тебе такое имя, — пробормотала Тонкс. — А это Кингсли Бруствер. — Люпин показал на высокого чернокожего волшебника, и тот отвесил поклон. — Элфиас Дож (Кивнул маг, говоривший сиплым голосом.) Дедалус Дингл… — Мы уже знакомы, — пропищал чуть что приходящий в волнение Дингл и уронил свой фиолетовый цилиндр. — Эммелина Вэнс. (Величавая ведунья в изумрудно-зелёной накидке наклонила голову.) Стерджис Подмор. (Чародей с квадратным подбородком и густой шапкой волос соломенного цвета игриво подмигнул.) И Гестия Джонс.(Помахала розовощёкая черноволосая волшебница, стоявшая рядом с тостером.) Гарри неуклюже кланялся каждому, кого Люпин представлял. Ему очень хотелось, чтобы они смотрели не на него, а на что-нибудь другое. Словно тебя ни с того ни с сего вывели на сцену. Кроме того, он не понимал, почему их так много. — Сколько народу за тобой пожаловало! Есть чему удивляться, да? — сказал Люпин, будто прочитав мысли Гарри. Уголки его рта чуть подрагивали. — Чем больше, тем лучше, — мрачно проговорил Грюм. — Мы твоя охрана, Поттер. — Ждём сигнала, что путь свободен, — сообщил Люпин, выглядывая в кухонное окно. — Ещё минут пятнадцать. — Экие тут чистюли живут! — воскликнула Тонкс, которая оглядывала кухню с громадным интересом. — А вот папаша мой, хоть он тоже из маглов, — настоящий старый неряха. Выходит, все они разные, как и мы, волшебники. — Э… да, — согласился Гарри. — Послушайте… — Он опять повернулся к Люпину. — Что происходит? Никто ничего мне не говорит. Что известно про Волан… — Тсс! Тсс! — полетело в него сразу от нескольких чародеев и чародеек. Дедалус Дингл опять уронил цилиндр. — Молчи! — рявкнул Грюм. — Почему? — спросил Гарри. — Мы не обсуждаем ничего здесь, слишком опасно, — сказал Грюм, глядя на Гарри своим обычным глазом. Волшебным он по-прежнему смотрел на потолок. — Тьфу ты, — выругался он и поднёс к волшебному глазу руку. — С тех пор как им пользовался этот гад, всё время заклинивает. И с неприятным хлюпаньем, как от прочищаемой кухонной раковины, он выдернул глаз. — Грозный Глаз, ты ведь понимаешь, как это противно, правда? — непринуждённо заметила Тонкс. — Гарри, будь добр, принеси мне стакан воды, — попросил Грюм. Гарри вынул из посудомоечной машины чистый стакан и налил в него воды из крана. Волшебники пристально следили за каждым его движением. Их внимание уже изрядно ему досаждало. — Спасибо, — сказал Грюм, взяв у Гарри стакан. Он кинул волшебный глаз в воду и хорошенько встряхнул. Глаз завертелся, зыркнув на всех по очереди. — На обратном пути мне нужен угол обзора триста шестьдесят градусов. — Как мы будем добираться? Куда — ладно, не спрашиваю, но как? — поинтересовался Гарри. — На мётлах, — ответил Люпин. — Единственный способ. До того, чтобы трансгрессировать, ты ещё не дорос, летучий порох исключается — камины под их наблюдением, а если мы самовольно соорудим портал, это будет стоить нам не только наших жизней. — Римус говорит, ты неплохо летаешь, — вставил Кингсли Бруствер густым басом. — Он летает отлично, — сказал Люпин, глядя на часы. — Как бы то ни было, иди собирай вещи, мы должны быть готовы до сигнала. — Я тебе помогу, — жизнерадостно вызвалась Тонкс. Она последовала за Гарри в прихожую и на второй этаж, оглядывая всё вокруг с колоссальным любопытством. — Забавное жилище, — заметила она. — Чуточку слишком чистое. Понимаешь, что я имею в виду? О, а здесь куда лучше, — добавила она, когда они вошли в комнату Гарри и он включил свет. В его спальне было гораздо больше грязи и беспорядка, чем во всём остальном доме. Проведя в ней четыре дня в очень плохом настроении, Гарри не утруждал себя уборкой. Большая часть книг была рассыпана по полу: стараясь отвлечься, он брал их и отбрасывал одну за другой. Клетка Букли нуждалась в чистке, и от неё попахивало. Чемодан, где магловская одежда была причудливо перемешана с чародейской, лежал открытый, и часть вещей вывалилась из него на пол. Гарри стал торопливо подбирать книги и кидать в чемодан. Тонкс задержалась у распахнутого гардероба и критически уставилась на своё отражение в зеркале на внутренней стороне дверцы. — Ты знаешь, по-моему, фиолетовый — всё-таки не мой цвет, — задумчиво проговорила она и потянула себя за торчащую прядь. — Тебе не кажется, что он придаёт мне какую-то болезненность? Взглянув на неё поверх брошюры «Сборные Британии и Ирландии по квиддичу», Гарри промычал что-то нечленораздельное. — Да, придаёт, — решительно сказала Тонкс. С напряжённым видом, словно хотела что-то припомнить, она прищурилась — и секунду спустя её волосы стали ярко-розовыми, как жевательная резинка. — Как вам это удаётся? — изумлённо спросил Гарри. — Я метаморфиня, — ответила она и, открыв глаза во всю ширь, вновь принялась изучать своё отражение. Она поворачивала голову так и эдак, чтобы оглядеть волосы со всех сторон. — Это значит, что я могу менять свою внешность как мне захочется, — добавила она, увидев в зеркале озадаченное лицо Гарри. — Такая вот уродилась. Когда меня готовили на мракоборца, получила высшие баллы по скрытности и маскировке без всякой зубрёжки. Это было замечательно. — На мракоборца? — переспросил Гарри с уважением. Думая о будущем, он только о том и мечтал, чтобы по окончании Хогвартса сражаться с Темными волшебниками. - Так непросто читать об осмысленных желаниях сына... он рос без нас, без добра со стороны сестры.... и остался чистым сердцем - Лили, как и любая мать, гордилась своим сыном. - А Гарри молодец, что не прогинается перед лордом, ведь кого-то могли сломать все события, связанный с темной магией. Да, Сохатый, лорд точно... -Пососет- прервал Сириус Лунатика, за что получил книгой по плечу, а после еще и подушкой в лицо. Однако это хоть немного разрядило обстановку, а скрытая, но все же искренняя улыбка Лили стояла того. - А Тонкс меня порадовала, еще родственники, которых можно не стыдится. Надо как-нибудь вас всех познакомить. Андромеда и я...… ну что-то вроде особой ветви.- Блэк печально улыбнулся, но к Андромеде относился очень тепло, как и к ее новой семье. Семьей Сириуса стали его друзья, Джеймс это прекрасно понимал, ведь для него , как и для Блэка, дружба стала куда больше походить на братские связи. В эти темные времена надо заботиться о самом главном. И Поттер не позволит погубить, все что так дорого ему. — Ага, — гордо сказала Тонкс. — Кингсли тоже мракоборец, но он чуть повыше меня рангом. Я всего год назад получила диплом. Чуть не провалилась по тайному проникновению и выслеживанию. Я страшно неуклюжая. Слышал, как я тарелку разбила, когда мы вошли в кухню? — А можно выучиться на метаморфа? — спросил Гарри, выпрямившись и начисто забыв про сборы. Тонкс хихикнула. — Шрам свой небось хочешь иногда прятать? Она нашла глазами молниевидный шрам у Гарри на лбу. — Да ничего я такого не хочу, — пробормотал Гарри, отворачиваясь. Он не любил, когда рассматривали его шрам. — Нет, боюсь, такого легкого пути у тебя не будет, — сказала Тонкс. — Метаморфы редко встречаются, это врожденное качество. Большинству чародеев, чтобы изменить внешность, нужны волшебные палочки или зелья. Но нам бы поторопиться, Гарри, мы вещи пришли собирать, — добавила она виновато, оглядывая беспорядок на полу. — А... да, — сказал Гарри и подобрал еще несколько книг. — Оставь, не надо, я справлюсь куда быстрей! — воскликнула Тонкс и длинным круговым движением провела палочкой над полом. Книги, одежда, телескоп и весы взмыли в воздух и как попало влетели в чемодан. — Аккуратности особой нет, конечно, — заметила Тонкс, подойдя к чемодану и посмотрев на кашу, которая там получилась. — Моя мама, та умеет все собирать вещичка к вещичке. У нее даже носки сами складываются. Но я так не могу. Тут нужен особый взмах... Она наудачу сделала движение волшебной палочкой. Один из носков Гарри слабо трепыхнулся и снова лег поверх кучи вещей. — А, ладно, — сказала Тонкс, захлопывая крышку чемодана. — По крайней мере все поместилось. Теперь давай-ка тут почистим. — Она направила палочку на Буклину клетку. — Экскуро! — Помет и несколько перышек исчезли. — Что ж, хоть немножко, да лучше. Я, честно говоря, не сильна в этих домашне-хозяйственных заклинаниях. Ну, все взял? Котел? Метлу? Ух ты, «Молния»! При взгляде на метлу в правой руке Гарри ее глаза расширились. Это была его радость и гордость, подарок Сириуса — вещь, отвечающая международным стандартам. - Новая модель!- глаза капитана команды горели огнем, все таки квиддич Джеймс любил, а мимо новой метлы пройти довольно сложно.- Бродяга, спасибо за прекрасный подарок. А может он играет в команде?!- с хищным блеском в глазах проговорил Поттер. -Так не перебивай и скоро узнаешь- приструнила его Лили. И кивнула Ремусу. — А я все еще на «Комете-260», — с завистью проговорила Тонкс. — Так, ну что же... Палочка по-прежнему в заднем кармане? Ягодицы на месте? Отлично, вперед. Локомотор, чемодан! Чемодан Гарри поднялся в воздух на несколько дюй­мов. Держа волшебную палочку как дирижерскую, Тонкс отправила чемодан через комнату к двери и на лестницу. Клетку Букли она взяла в левую руку. Гарри с метлой спустился на первый этаж за ней следом. В кухне Грюм уже вернул глаз на место. После промывки волшебный глаз вращался так быстро, что при взгляде на него у Гарри закружилась голова. Кингсли Бруствер и Стерджис Подмор изучали микроволновую печь, Гестия Джонс хохотала, держа в руках картофелечистку, которую нашла, когда шарила по выдвижным ящикам. Люпин заклеивал письмо, адресованное Дурслям. — Вовремя, — сказал Люпин, подняв глаза на входящих Гарри и Тонкс. — У нас, думаю, около минуты. Надо бы выйти в сад для готовности. Гарри, я оставляю дяде и тете письмо, где прошу их не беспокоиться за тебя... — И так не будут, — заметил Гарри. — ...и заверяю их, что ты в безопасности... — Это их только огорчит. — ...и вернешься сюда следующим летом. — А без этого никак нельзя? Люпин улыбнулся и ничего не ответил. — Поди-ка сюда, дружок, — проворчал Грюм и поманил Гарри к себе волшебной палочкой. — Мне надо тебя дезиллюминировать. — Что-что? — нервно спросил Гарри. — Дезиллюминационное заклинание, — сказал Грюм, поднимая палочку. — Люпин говорит, у тебя есть мантия-невидимка, но в полете ее сорвет. Этот камуфляж будет понадежнее. Ну-ка... Он с силой стукнул его палочкой по макушке, и у Гарри возникло странное ощущение, будто Грюм разбил у него на голове яйцо. По телу от того места, куда пришелся удар, словно бы потекли холодные струйки. — Вот это класс, — одобрительно сказала Тонкс, глядя на живот Гарри. Гарри опустил глаза на свое тело, вернее, на то, что было его телом, потому что теперь оно, казалось, не имело с ним ничего общего. Оно не стало невидимым — просто в точности приобрело расцветку и фактуру кухонного приспособления, перед которым он стоял. Он сделался человеком-хамелеоном. — Пошли! — скомандовал Грюм, отпирая волшебной палочкой заднюю дверь. Все высыпали на идеально ухоженный газон дяди Вернона. — Ночка-то ясная, — проворчал Грюм, озирая небо волшебным глазом. — Кой-какая облачность нам бы не помешала. Так, слушай меня, — рявкнул он, обращаясь к Гарри. — Полетим сомкнутой группой. Тонкс перед тобой, держись за ней вплотную. Люпин прикроет тебя снизу, я сзади. Остальные вокруг нас. Строй не нарушать ни под каким видом, понял меня? Если кого-нибудь из нас убьют... — Такое может случиться? — с тревогой спросил Гар­ри, но Грюм точно не слышал. — ...то другие летят дальше, не задерживаются, не ломают строя. Если погибнут все, кроме тебя, Гарри, то в игру вступит вспомогательный отряд. Он пока выжидает. Продолжай двигаться на восток, и они возьмут тебя под защиту. - Вау- присвистнул Лунатик.- Они как будто совершают перевоз ооочень ценного груза! Такая доскональность в деталях. Вторая группа- Луни вскинул взгляд на друзей, но никто толком не понимал что происходит. Лили сидела нахмурясь и покусывала нижнюю губу, еще немного и пойдет кровь. Но в последние дни физической болью глушить эмоциональную стало тем самым спасением дня них. — Слишком уж ты радостные речи ведешь, Грозный Глаз. Гарри подумает, мы несерьезно относимся к делу, — заметила Тонкс, закрепляя чемодан Гарри и клетку Букли ремнями, свисавшими с ее метлы. — Я просто рассказываю парню план, — прорычал Грюм. — Наша задача — доставить его в штаб-квартиру невредимым, и если это будет стоить нам жизни... — Это никому не будет стоить жизни, — успокаивающе пробасил Кингсли Бруствер. — Все на метлы! Вот первый сигнал! — отрывисто произнес Люпин, показывая на небо. Высоко-высоко в небе рассыпался среди звезд сноп ярких красных искр. Гарри сразу понял, что это искры от волшебной палочки. Он перекинул правую ногу через свою «Молнию», крепко взялся за рукоятку и почувствовал, что метла еле уловимо трепещет, как будто ей тоже не терпится снова подняться в воздух. — Второй сигнал! Вперед! — рявкнул Люпин, когда в вышине вспыхнули новые искры, на этот раз зеленые. Гарри резко оттолкнулся от земли. Прохладный вечерний воздух рванул его за волосы. Аккуратные прямоугольные садики Тисовой улицы стали стремительно удаляться, превращаясь в узор темно-зеленых и черных пятен, и ветер мгновенно выдул у него из головы все мысли о предстоящем слушании в Министерстве. Сердце готово было разорваться от радости: он снова летит, он летит домой с ненавистной Тисовой, об этом-то он и мечтал все лето... На краткий и прекрасный промежуток времени все его заботы превратились в ничто, растворились в безбрежном звездном небе. — Лево руля, лево руля, какой-то магл пялится вверх! — раздался сзади голос Грюма. Тонкс круто повернула, Гарри последовал за ней, глядя на свой чемодан, который бешено раскачивался под ее метлой. — Надо высоту набрать... еще четверть мили! Они пошли на подъем, и от холодного воздуха у Гарри заслезились глаза. Внизу уже ничего не было видно, кроме крохотных световых пятнышек, в которые превратились автомобильные фары и уличные фонари. Какие-нибудь два из этих огоньков, может быть, освещают дорогу машине дяди Вернона... Как раз сейчас Дурсли, наверно, едут обратно в свой опустевший дом, кипя негодованием из-за фальшивого конкурса лужаек... Подумав об этом, Гарри громко захохотал, но его смех заглушило хлопанье мантий летящих волшебников, поскрипывание ремней, на которых висели чемодан и клетка, и свист ночного ветра в ушах. Гарри целый месяц не был таким живым, таким счастливым. — Направление — на юг! — крикнул Грозный Глаз. — Впереди город! Они повернули направо, чтобы не лететь над раскинувшейся внизу блестящей паутиной огней. — Теперь на юго-восток, и продолжаем набирать высоту! Там низкое облако, укроемся в нем! — скомандовал Грюм. — Еще чего — летать через облака! — сердито крикнула ему Тонкс. — Мы до нитки вымокнем, Грозный Глаз! Услышав это, Гарри испытал облегчение. Пальцы, державшие рукоятку «Молнии», и так уже начали неметь от холода. Он пожалел, что не догадался надеть куртку. Его стала пробирать дрожь. Повинуясь приказам Грозного Глаза, они то и дело меняли курс. Гарри щурил глаза, защищая их от ледяного ветра, от которого болели уши. Он мог припомнить только один случай, когда ему было так же холодно на метле, — матч по квиддичу против Пуффендуя на третьем курсе, который проходил в бурю. - ДААААААААААА- взревел Джеймс и начал махать руками, как сумасшедший.- Черт он играл уже на третьем курсе. МОЙ СЫН ИГРАЕТ В КВИДДИЧ!!!!!- Сириус же начал смеяться как бешенный и сполз на пол. Джеймс представлял собой чудо природы. - Сохатый не взлети, а то замок нам еще пригодится.- сквозь слезы прокричал Бродяга. У Лили с Ремусом больше не было сил сдерживать и они тоже начали смеяться. Охранявшие Гарри волшебники беспрерывно кружили около него, как огромные хищные птицы. Гарри потерял представление о времени. Он не знал, как долго они летят, — казалось, по меньшей мере час. — Курс — на юго-запад! — прогремел Грюм. — Нам ни к чему автострада! Гарри настолько продрог, что с тоской подумал об уютных, сухих кабинах проезжающих внизу машин, а потом с еще большей тоской — о путешествии с помощью летучего пороха: крутиться волчком в камине, может, и не слишком удобно, но огонь хотя бы греет... Мимо, тускло блестя в лунном свете лысиной и серьгой, проплыл Кингсли Бруствер... Теперь справа летела Эммелина Вэнс — волшебная палочка наготове, голова то вправо, то влево... Потом и она уплыла вверх, уступая место Стерджису Подмору... — Надо сделать, петлю — посмотреть, нет ли погони! - крикнул Грюм. — Ты в своем уме, Грозный Глаз? — заорала Тонкс, летевшая впереди. — Мы уже к метлам примерзли! Все время с курса сходить — за неделю не доберемся! И ведь почти уже на месте! — Начинаем снижение! — прозвучал голос Люпина. — Гарри, следуй за Тонкс, не отставай! Тонкс резко пошла на спуск, Гарри — за ней. Они направлялись к самому большому скоплению огней, какое он видел в жизни, — к огромной, необозримо раскинувшейся сети ярких пересекающихся прерывистых линий, в которой насыщенные светом участки чередовались с областями чернейшего мрака. Все ниже, ниже — и вот уже Гарри стал различать фары отдельных автомобилей, уличные фонари, дымовые трубы, телеантенны. Ему очень хотелось поскорей приземлиться, хотя ощущение было такое, что без хорошего отогрева ему не оторвать от себя метловище. — Ну, где наша не пропадала! — крикнула Тонкс. Несколько секунд — и она стояла на пятачке чахлой травы посреди маленькой городской площади. Гарри опустился чуть позади нее. Тонкс уже отстегивала его чемодан. Все еще дрожа, Гарри стал осматриваться. Закопченные фасады стоявших вокруг домов имели, мягко говоря, негостеприимный вид. Некоторые из окон, тускло отражавших фонарный свет, были разбиты, краска на дверях облупилась, у ведущих к ним ступеней кучами лежали мешки с мусором. — Где мы? — спросил Гарри. — Погоди минутку, — тихо сказал Люпин. Грюм шарил в карманах мантии узловатыми окоченевшими пальцами. — Вот, наконец, — пробормотал он. Подняв руку, он щелкнул какой-то штучкой, похожей на серебряную зажигалку. Ближний фонарь, легонько хлопнув, погас. От второго щелчка гасилкой выключился следующий. Так Грюм потушил все освещавшие площадь фонари — остался только слабый свет от занавешенных окон и от тоненького месяца. — У Дамблдора позаимствовал, — прорычал Грюм, кладя гасилку в карман. — Это на случай, если какому-нибудь маглу вздумается посмотреть в окно. Теперь пошли, да поживей. Он взял Гарри за локоть и повел его с травянистого пятачка через мостовую на тротуар. Люпин и Тонкс двигались следом и вместе несли чемодан Гарри. Остальные с волшебными палочками наготове прикрывали их с флангов. С верхнего этажа ближайшего здания доносились приглушенные звуки стереосистемы. От горы переполненных мусором мешков за сломанными воротами разило гнилью. — Держи, — вполголоса сказал Грюм. Сунув в дезиллюминированную руку Гарри листок пергамента, он осветил его зажженной волшебной палочкой. — Быстро прочти и запомни. Гарри вгляделся в написанное. Убористый почерк показался ему знакомым. Он прочел: Штаб-квартира Ордена Феникса находится по ад­ресу: Лондон, площадь Гриммо, 12. - ЧТОООО!??!?!- взбесился Сириус не на шутку. Взгляд его стал острее. От него пошел холод.- Что. Они. Забыли. В. Этом. Поганом. Доме?! -Бродяга, тише- попытался Люпин привести друга в чувства, но это было бесполезно.- Они там держат штаб плюс заклинание Доверия. Хорошая идея... - Неужели больше не было вариантов?!- маниакально спросил Блэк. Не любил он дом и воспоминания о нем. Поттер же крепко обнимал Лили, но сам смотрел в пустоту, вспоминая, как Сириус пришел к нему жить. Это такой удар для товарища. - Сириус- позвал тихо Поттер и посмотрел в глаза Блэка. В них пылало неверие. Сириус беспомощно поймал взгляд друга. Ему нужен был тот, кто поймет. И Джеймс это знал, поэтому не отпускал взгляд товарища. Он видел как медленно, но верно Сириус расслабляется. Со стороны это было похоже на безмолвную беседу, Как Джеймс придавал в этот момент сил Сириусу, так Лили поддерживала Поттера. Ремус крепко сжимал книгу, чтобы не думать ни о чем другом кроме боли, сводящей пальцы. Он переживал за Бродягу, ему известно что произошло дома, да и вообще отношения у них в семье всегда были на грани. - Ладно- выдохнул Блэк. напряжение в комнате постепенно рассеивалось- Все таки места там хватит на небольшой Орден- криво ухмыльнулся он. Лили поднялась и крепко обняла его, показывая и доказывая, что Сириус не один. - А что у нас со временем- спросил Джеймс. В животе заурчало и он заговорщески переглянулся с Мародерами.- Господа Мародеры, пора совершить рейд на кухню! Наш второй дом в замке. Лили рассмеялась и поцеловала Поттера в щечку. - Успешной охоты, мои герои- совершенно серьезно проговорила Лили, а потом прыснула. Ремус же нуждался в еде больше остальных, поскольку полнолуние близилось. Мародеры пошли на кухню со своей верной картой, а Лили просто осталась в комнате. Она смотрела на обложку книги и тепло разливалось внутри нее. Ее маленький мальчик был один. Лили чувствовала глубинную связь с ним. Она бы отдала все, чтобы у него все было хорошо, но она и не догадывалась, что и так отдала все ради Гарри. Да и если бы узнала, то ни за что не поменяла решение. Она прижала книгу к груди, желая, чтобы Гарри почувствовал ее любовь.....